Говард Ф.Лавкрафт.

Белый корабль


---------------------------------------------------------------
Origin: "Запретная книга" - русский фэн-сайт Г.Ф. Лавкрафта б http://literature.gothic.ru/hpl/main.shtml
---------------------------------------------------------------


Я смотритель Северного маяка Бэзил Элтон; и мой дед, и мой отец были
здесь смотрителями. Далеко от берега стоит серая башня на скользких
затопленных скалах, которые видны во время отлива и скрыты от глаз во время
прилива. Уже больше ста лет этот маяк указывает путь величественным
парусникам семи морей. Во времена моего деда их было много, при отце
значительно меньше, а теперь их так мало, что я порой чувствую себя таким
одиноким, словно я последний человек на планете.
Из дальних стран приходили в старину эти большие белопарусные корабли,
от далеких восточных берегов, где светит жаркое солнце и сладкие ароматы
витают над чудесными садами и яркими храмами. Старые капитаны часто
приходили к моему деду и рассказывали ему обо всех этих диковинах, а он, в
свою очередь, рассказывал о них моему отцу, а отец в долгие осенние вечера
поведал о них мне под жуткие завывания восточного ветра. И сам я много читал
об этих и подобных им вещах в книгах, которые попадали мне в руки, когда я
был молод и полон жажды чудес.
Но чудеснее людской фантазии и книжной премудрости была тайная мудрость
океана. Голубой, зеленый, серый, белый или черный, спокойный, волнующийся
или вздымающий водяные горы, океан никогда не умолкает. Всю свою жизнь я
наблюдал за ним и прислушивался к его шуму. Сначала он рассказывал мне
простенькие сказочки про тихие пляжи и соседние гавани, но с годами он стал
дружелюбнее и говорил уже о других вещах, более странных и более отдаленных
в пространстве и во времени. Иногда в сумерках серая дымка на горизонте
расступалась, чтобы дать мне возможность взглянуть на пути, проходящие за
ней, а иногда ночью глубокие морские воды делались прозрачными и
фосфоресцировали, чтобы я мог увидеть пути, проходящие в их глубинах. И я
мог взглянуть на все пути, которые были там, и на те, которые могли быть, и
те, что существуют, потому что океан древнее самих гор и наполнен снами и
памятью Времени.
Он появлялся с Юга, этот Белый Корабль, когда полная луна стояла высоко
в небесах. С южной стороны тихо и плавно скользил он через море. И
волновалось ли оно или было спокойно, был ли ветер попутным или встречным,
корабль всегда шел плавно и тихо, парусов на нем было мало и длинные ряды
весел ритмично двигались. Однажды ночью я разглядел на палубе бородатого
человека в мантии, который, казалось, манил меня на корабль, чтобы вместе
отправиться к неведомым берегам. Много раз потом видел я его при полной
луне, и каждый раз он звал меня.
Необычайно ярко светила луна в ту ночь, когда я откликнулся на зов и
перешел через воды на Белый Корабль по мосту из лунных лучей. Человек,
позвавший меня, обратился ко мне на мягком наречии, которое показалось мне
хорошо знакомым, и все время, пока мы плыли в сторону таинственного Юга по
дорожке, золотой от света полной луны, гребцы пели тихие песни.
И когда занялась заря нового дня, розовая и лучезарная, я увидел
зеленый берег дальней страны, незнакомый, светлый и прекрасный. Из моря
поднимались великолепные террасы, поросшие деревьями, среди которых
виднелись крыши и колоннады загадочных храмов. Когда мы приблизились к
зеленому берегу, бородатый человек сказал мне, что это земля Зар, где живут
все сны и помыслы о прекрасном, которые однажды являлись людям, а потом были
забыты. И когда я снова взглянул на террасы, я понял, что это была правда,
потому что среди того, что я видел, были вещи, которые являлись мне сквозь
туман за горизонтом и в фосфоресцирующих глубинах океана. Здесь были также
фантастические формы, великолепнее которых я ничего и никогда не видал,
видения, посещавшие юных поэтов, которые умерли в нужде прежде, чем успели
поведать миру о своих прозрениях и мечтах. Но мы не ступили на мягкие луга
страны Зар, ибо сказано было, что тот, кто коснется их ногой, никогда больше
не вернется на родной берег.
Когда Белый Корабль молчаливо отплыл от украшенных храмами террас
страны Зар, впереди, на дальнем горизонте мы узрели остроконечные верхушки
зданий огромного города, и бородатый человек сказал мне: Это Таларион, город
тысячи чудес, где находится все таинственное, что люди тщетно пытались
постигнуть . И я снова взглянул с близкого расстояния и увидел, что город
этот величественнее любого другого города, который я знал или видел во сне.
Так высоко в небо возносились шпили его храмов, что невозможно было
разглядеть их острия, и далеко за горизонт простирались его мрачные серые
стены, поверх которых можно было разглядеть только крыши немногих домов,
странные и зловещие, хотя и украшенные фризами и соблазнительными
скульптурами. Мне очень хотелось войти в этот притягательный и одновременно
отталкивающий город, и я умолял Читать далее...

С свинцовых туч текла вода
И проникала прямо в землю...
И ощутил на шее он тогда
Стальною хваткой ласковую петлю.

Петля обвила мысли все,
Тянула в бездну, не давая жить.
Играя палкой в старом колесе,
Судьба пыталась мыслью прошить;

Хотела дать ему понять,
Что для него здесь места нет,
Здесь больше нечего терять;
Давала лишь один ответ...

И стала ночь светлее дня,
Иль день настал темнее ночи?..
Исчезла мыслей беготня,
И навсегда закрылись очи.

На землю опустилось тело,
В изнеможеньи в грязь оно упало,
Чтобы потом совсем истлело.
И в тот момент его не стало.

И сдует ветер с головы
Дом карточный его мыслей...
И не услышит он молвы
Среди безжизненных полей.

Зачем, тогда, в себе он нёс
Весь этот сумашедший бред?
Зачем тянул он этот воз
На завтрак, ужин и обед?

Вопросы - есть, ответов - нет.
Не мне теперь решать,
Не мне давать ответ.
Но только нужно бы понять,

Что, если под ноги смотреть,
То можно чью-то жизнь спасти.
Жизнь вдохнуть, не дать истлеть,
И тем не потерять, а обрести.

Нет больше меня. Ничего нет. Только густая кромешная тьма. И тишина.
Куда всё подевалось? Где кафе, чёрт возьми? Где улица?.. Я ведь должен был…
- Глупо с твоей стороны было так растрачивать своё время. Нехорошо. Впустую…
- Что?...
- Ты ведь ещё не понимаешь, что черпал своё время ложками, сидя в том кафе? Последнее отведённое тебе время… И, надо же: в последнюю секунду ты всё-таки вспомнил что-то важное. Что?
- Я…
- Хотя, нет, не говори. Я сам посмотрю. Ах, ну, да! Конечно! Кто же ещё?! Раньше надо было думать, голубчик, о том, что тебя могут где-то ждать… И не тогда, в кафе, а вообще… Всегда…
- Но я… Что со мной? Кто ты? Где я?... мы?...
- Не тараторь. Поздно теперь уже метаться. Теперь всё будет иначе… для тебя.
- Не только для него.
- Я…
- Понятное дело. Так всегда бывает. Платить приходится не только самому, но и другим. Они до сих пор не могут усвоить этот урок, который нельзя получать собственным опытом.
- Что?... Да, где же?...
- Просто смысла нет. Потому что этот урок уже становится не важен. Всё остаётся позади.
- Да остановитесь же! О чём вы говорите? Какие уроки? Где я? Меня похитили? Что вам нужно от меня?
- Замолкни!
- Никто тебя не похищал. Тошно смотреть на тебя. Кому ты нужен? «Похитили…»
- Нет тебя больше. И для тебя больше ничего не существует кроме этой темноты, пока…
- Пока мы не отправим тебя дальше.
- Куда? Что значит – нет? Что здесь вообще происходит? Отпустите меня!
- А тебя никто и не держит.
- Нет, ты посмотри! Они же неисправимы! Нет, ну что толку пробовать с ними что-то делать? Они же… Ох, ведь это пустая трата времени! Мы с тобой тут прозябаем которую уже вечность? И всё без толку.
- Ну не скажи!
- Те единицы не в счёт. Не ерунди. Или ты считаешь так же как он? Тогда это – твоё место. Мне уже надоело тут торчать.
- ОБЪЯСНИТЕ ТОЛКОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ?
- Не ори! Не на стадионе.
- Ты умер, дружок, нравится тебе это или нет. А мы… Тебе вообще ни к чему знать, кто мы. Тебе от этого ни холодно ни жарко, ты уж поверь.
- Не хочу ни во что верить! Бред!
- А придётся.
- Покажитесь! Где вы? К чему эта игра в прятки?
- Интересен он… Мы такого ещё не делали. Зачем тебе? Тебе же говорят, что это не важно.
- Покажитесь!
- Фу, ну он же выведет, ей богу!
- Ай, ну что теряем? Пусть полюбуется напоследок.
Темнота хоть глаз выколи. Где же они? Что же со мной произошло?..
- Ну, где вы?
- Обернись.
В темноте вдруг обозначились два силуэта. Призрачной, еле заметной дымкой они плавали в темноте, колыхались, словно дым решил не улетать, а остаться рядом с костром, повиснуть рядом и любоваться язычками пламени. Силуэты напрочь лишены хоть какой-то знакомой формы. Просто два неровных подрагивающих овала белёсого тумана.
- Доволен? – донеслось со стороны одного.
- Ну и что теперь с ним делать? – прошелестел второй голос. - Мне кажется, это – бесполезно. Нет, ну с него же ничего не выйдет! Пустая трата времени. Потом снова с этим встречаться? У нас таких как он пруд пруди.
- Может, попробуем? Может, мы ошибались? Такого ведь ни одного ещё не вернули. Может…?
- Нет, ну они же все разные. Но мы-то знаем, что там, внутри…
- Знать-то знаем, но порой с ними происходят чудеса.
- Ага. Вот он сейчас сидит и думает, что с ним произошло чудо. А ведь в жизни своей даже ни разу постарался заметить чуда. А оно ведь перед носом лежало, можно сказать… Слепец.
- Впрочем, как и многие. Но я всё же склонен дать ему шанс.
- Да ну его! Пусть дальше шлёпает. Там его ждут уже. Нечего ему возвращаться. Что было, того уже не вернуть.
- Давай вернём? Ведь мы ещё успеем.
- Куда вы меня вернёте? Что со мной происходит?.
- Нет, тебе по десять раз повторять нужно что ли? Всё! Конец! Приехал! Тело твоё уже остывает на мостовой, по которой ты дёрнул на красный. – Шелест его слов достаточно злобен, насколько такой голос вообще может быть злобным.
- Нет же! Я же сидел в кафе!
- Какое там?! Ты уже к тому времени расстался с телом. И как и многие, забыл об этом. Хотя, мог бы и вернуться.
- И, да, кстати, она могла бы тебе помочь. Почти помогла. Не успела. Потому что у тебя голова забита была и при жизни всяким хламом. А в кафе ты и так всё позабыл. За капельками сел понаблюдать, романтик? Чего уж было? Ты им и не был никогда. Ох, не бережёте вы… себя-то – ладно, других ведь не бережёте! А ведь всё могло быть иначе! Ведь надо было просто иначе смотреть на всё.
- Нет. Просто надо хоть изредка разувать глаза на очевидные и истинно ценные вещи, которые вы привыкли не замечать в своей каше-жизни.
- О чём это вы?
Раздался тяжёлый вздох. Оба облачка замерли и замолчали.
Вокруг воцарилась тишина. Но только не в моей голове. Мысли устроили панику, беспомощно засуетились в тесном пространстве черепной коробки истерично вопя и просясь к маме.
Нет! Это какой-то кошмар. Я, верно, сплю…
Такого быть не может.
Не со мной!....

- Пачку Мальборо, пожалуйста.
- Возьмите. С вас…
- Да, не дам я тебе денег, который раз уже говорю…
- Простите???
- Ох, сейчас! Извините, я это – не вам. Я по телефону разговариваю… Да, я тебе говорю, не дам я тебе ни копейки. Сам думай, где раздобыть. И, устройся уже работать… Сейчас, секундочку: мелочь достану. Сколько, вы говорите? Ага, вот…
На автомате забираю пачку сигарет и сдачу, кладу в карман.
- Мне надоели эти разговоры!.. Всё можно терпеть! Но… Ты – уже взрослый человек, и пора бы взять себя в руки, собраться и постараться отыскать хоть какой-нибудь заработок. К тому же, ты не бездарен. Было время, вспомни, у тебя любая работа в руках кипела. Возьмись за что-нибудь, и у тебя наверняка получится. Не получится – попробуешь ещё что-нибудь… Подожди секунду.
Достаю сигарету, прикуриваю на ходу, проталкиваясь сквозь толпу на бульваре. Тут всегда так людно в час-пик!
- Да!.. Ну, я же тебе предлагал работу. В той конторке, у моего знакомого… Ой, только не надо опять заводить этот пустой трёп о том, что там работает сестра парня, который встречается с подругой твоей бывшей… Это – паранойя в высшей степени… Нафиг ты ей нужен. Она тебя не ищет, успокойся… Не станет, я тебе говорю, твоя бывшая искать тебя из-за тех копеек, что ты ей был должен… Вот же бред!..
Проскальзаю мимо навязчивых продавщиц с букетиками неизвестных цветов, мимо ребят в ярких жилетах с рекламными листовками свежеиспечённых магазинчиков и ресторанчиков.
- Слушай, не уходи от темы… Сходи, купи газету, посмотри вакансии, может, найдётся что-то подходящее. И не бойся позвонить и расспросить о работе. «За спрос не бьют в нос», помнишь? Так вот и действуй. Нечего опять деньги канючить.
Подхожу к перекрёстку, протискиваюсь сквозь толпу.
- Нет, ну так же нельзя! Это – нескончаемо!... Нет! Даже до понедельника… У тебя и тогда денег не будет. Вот как устроишься, звони. У тебя есть, чем питаться первое время. Да, и ты никуда не ходишь. Так что, протянешь, пока не устроишься работать. А там, так уж и быть, помогу… Что?... Тебе сколько раз повторять? Нет! Нет, нет и нет… Займись прямо сейчас! Ну, что за человек?! Нееет говорю! Я устал вести этот разговор. Прости, я спешу. Да, пойми же ты, что…
Свист тормозов… Удар…

Слушать этот музыкальный файл

Между прочим, я спас кота. Мда. Сегодня ночью. Бедняга залез на дерево и орал благим матом, не решаясь спуститься. Ну, если кто-то боится спуститься, значит, придётся подниматься. Да и вообще, грех это - не помочь сородичу дальнему. Собстна, невостребованная до тех пор энергетика пошла в расход на благие намерения. Высота была форсирована со второй попытки и не без жертв как со стороны форсируемого дерева, так и со стороны форсирующего. Кот так не верил своему счастью, что решил перейти на другое дерево, просто перейдя по ветке, и, так сказать, оценить счастье, которое ему привалило, с другого ракурса. Счастье не растерялось, и сигануло следом. Тут уж коту было деваться некуда. Он расплылся в широкой улыбке, оценив всю прелесть происходящих событий, и уцепился за ветку всеми четырьмя. Не совру сказав, что в обхват. Длань судьбы коснулась загривка кота и понемногу оторвало его лапы от ветки. Дальнейшее кот точно помнит смутно, поскольку, если мне не изменяет память, он зажмурился. Впрочем, ему это совершенно не помешало по дороге вниз цепляться за всё подряд лапами и тем самым растягивать удовольствие от спуска и мешать мне спускаться с особо царапающимся грузом. Когда несчастная жертва гонений (ребячьих ли, собачьих ли) оказалась всеми четырьмя лапами на твёрдом грунте, она издала торжествующий клич и унеслась в ночь. Наверняка, рассказывать друзьям-подругам о своём спасителе, как пить дать!) Лишь, пройдя несколько метров, я огляделся, и увидел далеко в темноте две оголтелых, вытаращенных на меня лампочки кошачьих глаз. Да, видимо, он потом ещё долго приходил в себя...

По холодному стекла окна медленно сползают тяжёлые капли. Медленно, не спеша, словно присматриваются за тем, кто сидит внутри. За окном пасмурно серо… Серо, словно на старой фотокарточке, где время давным-давно остановилось. Дождь стучит по мостовой, теребит листья на чёрных стволах и ветках деревьев. По проспекту растекаются реки воды, в которых утопают редкие машины и прохожие. Они не спеша растворяются чуть дальше, то ли - уходя в туман, то ли – растворяясь в бурном потоке.
В пепельнице дымится наполовину выкуренная сигарета. Ей, как бы в унисон, расплываются в воздухе тонкие струйки пара над чашкой кофе.
Медленно тают минуты. Или, всё же, часы? И сколько я уже тут сижу? Час? Два? А, может, я здесь был всегда и никогда отсюда не уходил? Наверно, я здесь родился… с этим дождём. И с каждым новым рождаюсь.
Бред.
Ничего не помню. Но это не главное. И, ведь, пытаться вспомнить не пытаюсь, и не хочу. Просто смотреть на эти капли на стекле – вот всё, чем живу прямо сейчас. То, что нужно. И больше ничего. Смотреть, как одна капля и тысячи разбиваются о стекло и медленно угасают, стекая вниз… Это завораживает. Это зрелище притягивает взгляд, и не позволяет оторваться от него. Что-то подозрительно родное в нём есть, близкое…
Но, что-то всё равно не так. Чего-то не хватает, что-то не случилось, что-то не сбылось. Я явно что-то упускаю. Что-то… Тень этого “что-то” крутится в голове и не даёт расслабиться, наслаждаться процессом, доживать жизнь каждой капли на стекле раз за разом. С каждой… Что?
Ох…
Ведь…
Она же ждёт меня!
Ясность проходит по нервам молниеносно. Вскакиваю, задев официантку. Прихватив плащ, лавируя между столиками, бегу к выходу. Распахиваю скрипучую дверь и… вылетаю… в пустоту…

Вот так и получается, что в конечном счёте все мои душевные переживания и муки, сколь бы искренними, сильными и глубокими они не были, гроша не стоят… да уж, больше всего похоже на жалобу беспомощного слюнтяя «ах, я , бедный!.. пожалейте меня кто-нибудь…» Да еще и не кто-нибудь а лишь избранный круг доступ имеет к этой заветной тайне… Затем, конечно, тайна открывается и прочим прохожим-знакомым, обрастая лживыми, вымышленными фактами… Не суть важно… А главное то, что касается это меня и только меня… Пора бы уже давно уяснить себе, что я из тех, кто создан, чтобы вовремя уйти, какие бы бесы не рвали мне глотку, убеждая остаться и пытаться счастья… Я тот, кто ДОЛЖЕН УЙТИ… Рано или поздно, человек, к которому я ближе всего станет в этом нуждаться… Нет, себе он в этом никогда не признается – таково уж наше воспитание. А о том, чтобы произнести это вслух и речи быть не может. Вот, и выдумываем в итоге разные способы-ухищрения, чтобы уйти от жестокой реальности: рано или поздно меня придётся выкинуть. Такая уж судьба…
И я со своей справиться не могу. И принять её больно и сложно. А ведь это самое трудное испытание – судьбу принять. Только человек сильный на такое способен, куда там мне?! Отсюда и все горести мои и муки душевные, а вкупе и физические. Поскольку забыть пытаясь о первых, ищу утешение во вторых. Глупо, и мелко, и мерзко… Когда же я научусь жить по тем правилам, что нарисовала для меня матушка-судьба?… И, видно, не теперь – то ли не готов до сих пор, то ли просто безнадёжно слаб.
Пляшем как можем: приходя, дарить начинаю, раздавать капля за каплей. Капля с каждым разом всё больше, потом течёт ручей, и когда поток уже превращается в горную реку, готовую сорваться в пропасть водопада, я должен идти своей дорогой, вперёд смотреть один. А я остановиться не могу… Лодка та, которую нёс – уже причалила у берега, а меня всё несёт к обрыву. И, срываясь вниз один, я смотрю назад: как же так, ведь думал я, ведь верил, что путь оставшийся проделаю я наконец-то не один. Где каждый новый поворот-сюрприз ландшафта мне будет с кем делить. Вот и срываюсь вниз… один… вместо того, чтобы лететь…
А срываться-то я давно научиться должен был. С чувством лёгкости за исполненную миссию, с чувством лёгкости, что я помог на том этапе, не оставил. И дальше литься одному – встречать всё новых, чтоб снова отпускать. И, да, любим я буду дольше, коль скоро идти один научусь, вовремя выбрасывать на берег.
Судьба моя – быть одному, давать, и вовремя исчезнуть, не требуя взамен ни йоты.
Вовремя исчезнуть…
Вот и всё.
И сколько раз ещё срываться буду в пропасть один, не веря, что так оно и будет? Одно лишь небо знает, этот голубой врунишка над головой, что красками весенними рисует каждый раз надежду. Он, к слову, мастер… К нему я обращался с ранних лет и до сих пор, а он мне всё посылает облачка да тучки разного размера, да мастей… Воображение ли со мной играет, но глядя в небо вижу тех, кто там остался, позади… И как всегда, больнее всех – последнее виденье. Особенно последнее. Я их виню, они считают… Ох, как же глупы – я судьбу кляну, за то что она со мной не гласна, за то что мнения моего ей знать не нужно. Она сама устроит так, как ей угодно… Слышите! Не вас! Ещё, быть может… нет же, точно!… всё, с каждым разом больше всё себя – за то что туп так, скуп, беспомощно бездарен, в своей судьбе не в состоянии найти покой и счастье. Безпомощная медуза, выброшенная на берег, и та – живей меня окажется в итоге.
Такое уж у неё чувство юмора… Оригинальное, ничего не скажешь… Су-дь-ба, мать её… А я хочу нормальным быть… Я человеком быть хочу! А не драконом, у которого любимую уносит неизвестный принц из раза в раз… Я жить хочу, а прикован к камню. Дышать хочу, а на шеё – стальной браслет… и цепь… И даром мне тогда все эти шкура-когти-зубы, когда я цветы на поляне собирать люблю… Птиц отпускать – моё призванье, а я к ним прикипаю всей душой. И улетел бы с ними, да к скале прикован… Мне только ещё одну поставить на крыло, и отпустить: «Лети!». И новой ждать… И снова – отпускать…

“…чем больше людей знает о тебе правду, тем труднее жить. Судьба быстро изнашивается, особенно если все эти люди крутятся где-то рядом и время от времени тебя видят. Если окажешься вовремя на другом конце Мира, еще ладно, а вот если останешься в городе, где о тебе все знают правду, - вообще беда, хоть убивай всех подряд, чтобы самому выжить. А что ж, нет людей - нет проблем...” (Макс Фрай)
[698x699]