Бард, певец, врач в четвёртом поколении, народный артист России – это всё о нём. Его «Вальс-бостон», «Утиную охоту», «Налетела грусть» знают и любят даже те, кто не считает себя поклонником авторской песни. Секрет популярности очень прост: в песнях Александра Розенбаума есть особенная искренность и глубина, впрочем, он и в жизни старается не лгать ни себе, ни близким. Наверное, именно поэтому с ним рядом вот уже более полувека остаётся женщина, которая прошла с бардом через многое и ни разу не усомнилась ни в своих, ни в его чувствах.

Коукеи Кодзима ( Koukei Kojima ). Современный японский художник. Акварели в стиле "сансуй"/2
 

Ранее работы художника были -здесь


Я пью тебя, пленительная жизнь, глазами, сердцем, вздохами и кожей.
Казалось бы, что все — одно и то же, как совершенно точный механизм.
Но как мы ошибаемся - о, Боже!
На самом деле, все разнообразно и каждый день наполнен новизной.
По - разному горят в ночи алмазы бездонных звезд — зимою и весной.
По - разному мы ощущаем лето и ненасытной осени настой.
Мы знаем все вопросы и ответы, и все ж кричим мы времени: «Постой!»
Марина Цветаева


Одесский театр оперы и балета.

Vasily Gribennikov/Василий Грибенников (Россия, 1951)

ЛетнеОсеннеПейзажное (часть-3)



Я признаюсь тебе в любви,
Июль, ты слушай без смущенья.
Люблю теней твоих смещенье,
А в море света – хоть плыви.

Люблю, как смотришь на меня
Глазком ромашки простодушной,
Люблю твой поцелуй воздушный,
Что шлёшь мне на исходе дня.

И понимаю: мне не хватит лета,
чтоб разобраться в переливах цвета,
в оттенках звуков тех или иных...
Да что там - лета? Сроков всех земных...
Лариса Миллер

Храм Христа Спасителя

Дом Пашкова.ретро

Людмила Маяковская. Жизнь и творчество старшей сестры знаменитого поэта
 

Владимир Маяковский - один из самых известных поэтов Серебряного века, о его жизни и творчестве написаны сотни книг и монографий, а превратности личной жизни обсуждаются на лекциях и интернет-площадках. Однако до недавнего времени в тени славы брата оставались другие Маяковские, а именно сестры поэта Людмила и Ольга.

***
Я исчезну…
Возможно, вернусь через тысячу лет,
В то мгновенье, когда обо мне навсегда позабудут.
И никто из живущих не сможет узнать силуэт
В полустертом рисунке…
Почти не надеясь на чудо
Обретаю свободу, расправив два белых крыла.
Не боясь высоты, оттолкнусь от поверхности крыши
И шагну в неизвестность, разбив за собой зеркала.
Поднимаясь над городом сонным всё выше и выше
Я лечу в никуда и, однажды, растаю, как сон,
И останется эхом моя недопетая песня…

Только белое пёрышко ляжет на чью-то ладонь,
Как случайный подарок заоблачного поднебесья…

© Евгения Ренар

Солнечно-росистое это утро, как неоткрытая земля, неизведанный слой небес, утро такое единственное, никто еще не вставал, ничего никто не видал, и ты сам видишь впервые.
Допевают свои весенние песни соловьи, еще сохранились в затишных местах одуванчики, и, может быть, где-нибудь в сырости черной тени белеет ландыш. Соловьям помогать взялись бойкие летние птички - подкрапивники, и особенно хороша флейта иволги.

Летний день заметно убывает.
Августовский ветер губы сушит.
Мелких чувств на свете не бывает.
Мелкими бывают только души.
Даже ревность может стать великой,
если прикоснётся к ней Отелло…
А любви, глазастой, многоликой,
нужно, чтобы сердце пламенело,
чтоб была она желанной ношей,
непосильной для душонок хилых.

Что мне делать, человек хороший,
если я жалеть тебя не в силах?

Ты хитришь, меня же утешая,
притворяясь хуже и моложе:
дескать, мол, твоя любовь большая,
а моя поменьше, - ну и что же?

Мне не надо маленькой любови,
лучше уж пускай большое лихо.
…Лето покидает Подмосковье.
На минуту в мире стало тихо.

1945

Маргарита Алигер

 

Мои любимые Аракульские шиханы
 

Ветер у нас украл имена,

ветер унес все наши годы,

мы потеряли свои паспорта,

теперь мы бродяги - слуги Свободы!

Когда Федора Ушакова хоронили, крестьяне 12 километров несли гроб с телом на руках: его почитали не как «великого флотоводца», а как «великого милосердца»

Российская эскадра под командованием Ф. Ф. Ушакова, идущая Константинопольским проливом 8 сентября 1798 года. Худ. М.М. Иванов, 1799. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Многое в судьбе мальчишки из небогатой семьи ярославских дворян сложилось парадоксально. Он возглавил молодой Черноморский флот и стал непобедимым Ушак-пашой; взял крепость на Корфу и затмил славой самого Нельсона; будучи убежденным монархистом, создал демократическую республику, а уйдя в отставку, поселился не у моря, но в Тамбовской губернии, близ Санаксарского монастыря.

Думал ли подающий надежды гардемарин Федор Ушаков, что первую серьезную награду – орден Св. Владимира IV степени – получит не за ратные подвиги, а за «распорядительность и мужество» во время борьбы с чумой?