Договор с самим собой на выгодных для себя условиях.

Мне было 34 года, когда я понял, что превратился в жирную ленивую свинью.

У меня начала появляться одышка, болело сердце, суставы. Но главный мотив изменить жизнь — испуг после того, как я увидел свою физиономию на фото в компании друзей. Тогда я поклялся найти способ вылезти из создавшейся ситуации.

Я выгребаю из ямы

Первое, что я сделал — взглянул на себя со стороны. Зрелище было ужасным. В квартире, заваленной бесконечными сувенирами, облепившими стены и полки; заставленной мебелью; набитой бумагами, книгами и вещами (впрок — вдруг понадобится), сидел неповоротливый грузный человек. Когда этот человек проходил на тесную от шкафов с посудой и ненужной утвари кухню и открывал напичканный продуктами холодильник, от слабости и хронического голода у него дрожали руки. Общее состояние можно было описать так: паника и подавленность. Я не понимал, что со мной происходит, я не мог контролировать свою жизнь. Всё вокруг куда-то звало, разрывая на части: плакаты на стенах — в отпуск, в который я по занятости поехать не мог; сувениры, картины и давнишние подарки, расставленные по углам — в то время, в которое уже нельзя вернуться; холодильник — к принятию пищи и к последующему отдыху. А голоса из телефонной трубки настаивали, чтобы я сполз с дивана, дополз до стола и принялся за работу.

Итак, вот что я сделал, чтобы не быть разорванным на части. Я отключил телефон. Затем я принялся за уничтожение всего, что меня к чему-то призывало, всего, с чем я был когда-то связан. Я вынес на помойку сувениры и памятные подарки, ненужные книги и журналы, все вещи из разряда «вдруг понадобится»; выкинул из дома половину мебели; очистил кухню не только от хлама, но и от еды и даже от посуды, оставив лишь самое необходимое.

Это была самая безумная акция в моей жизни

Через несколько дней я обнаружил себя в чистой пустой квартире с девственно-белыми стенами, за окнами которой так же девственно белел февральский снег. В кабинете — стол и рабочее кресло; в спальне — постель и бельевой шкаф. На пустой кухне передо мной раскрывалось белое нутро холодильника, где лежали лишь те продукты, которые были просты и понятны для осознания: молоко, яйца, масло, мясо, апельсины. В белом кухонном шкафчике — хлеб и вино.

И произошло чудо. Стерлись ограничивающие меня границы и оборвались связывающие меня связи. Прежде, когда я выходил на улицу, таинственный магнит тянул меня назад, в мою «нору». Теперь же мой пустой дом отпускал меня, и я просто бродил по заснеженным улицам. О спорте речи еще не было. Но важным было уже то, что неожиданно я стал совершенно свободен!

А дома меня ждала ровная поверхность письменного стола, на котором лежало лишь необходимое. Вызывая в сознании чистый рабочий стол и белый лист бумаги на его поверхности, я постепенно начал понимать, какой самый важный в жизни документ мне необходимо составить.

Я решил разработать и подписать договор с самим собой на выгодных для себя условиях.

Вот что у меня получилось.

1. РАБОТА

С сегодняшнего дня я берусь только за то, что мне ясно и понятно. Пусть меня увольняют, но я решительно отказываюсь от выполнения того, что меня внутренне бесит. Я не хочу жить в бешенстве.

2. УЛИЦА

Поскольку мне приходится (как и многим здесь) работать «по 24 часа в сутки», я назначаю себе награду в качестве выхода на улицу. И не на два часа один раз в день, а вот так: сделал что-то толковое, — встал и вышел. Хотя бы на пять минут, неважно. И неважно — работаю я дома или в офисе. Ни в одном офисе сейчас нет таких свирепых законов, чтобы человек не мог выйти на улицу. И не на перекур, а именно на улицу!

3. КУРЕНИЕ

Отныне я не курю, где попало, тем более за рабочим столом. Место для курения дома — балкон. Очень неуютное зимой место; и это плюс: надолго там не задержишься. Сигарета тоже будет наградой: за то, что поработал, а потом прошелся по улице. Именно в такой последовательности: работа — улица — сигарета. В результате пачка в день снизилась до пяти сигарет: возвращаясь с улицы, я бросался к рабочему столу, забывая про курение.

4. ЕДА

Ни в коем случае не извожу себя голодом, но разделяю четкую границу между словами