— Это приступ нейрастении, — объяснил я кошке. — Она уже завелась во мне, будет развиваться и сгложет меня. Но пока ещё можно жить.
Теперь не время помнить,
Советую порой и забывать.
Что кровь моя вот так же солона,
что я один из камешков со дна
обычного бессмертия...
...лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли.
— Если не вернусь, передай маме, что я её люблю.
— Так померла ж она, Луэллин.
— Ну, тогда сам ей скажу.
Не трать попусту, и нужды не будет.
Ранит оса дозревающий виноград,
винная мушка роится в кистях тяжёлых.
Скоро окрепнут просоленные ветра,
осень с цепи спуская. Грядёт пора
бронеголовых мстителей-богомолов,
время купания в свете, косых теней
и захмелевших бабочек-адмиралов,
позднего сбора итогов, мускатных дней,
винного камня в осадке на самом дне,
ножек тягучих на гнутом стекле бокала.
Вот богомол на правом моём плече,
он ещё юн и зелен, полупрозрачен.
В солнечных пятнах, где воздух погорячей,
бойся, оса, его зубчатых лап-мечей.
Бейся, оса, застывай в янтаре лучей.
И Магарач истекает соком, совсем горячим.
Видишь этого человека? Ему не нравится, что я бью людей, но для тебя он сделал исключение. С чего бы?
— Знаешь, ты только не обижайся... но тебе не кажется, что ты выглядишь полным дураком?
— Но это же весело, разве нет?
— Без Девятёнка Медвежут в один момент станет таким же никчёмным, как и был.
— И этот момент уже настал.
Иногда Дуэйн воображал себя единственным членом команды летящего к звездам космического корабля, уже отделенного от Земли многими световыми годами, не способного повернуть назад и обреченного на вечный полет. Этому кораблю не суждено было достичь места назначения за время человеческой жизни, но он летел вперед в пространстве, а благодаря широко раскинувшейся дуге электромагнитных излучений, проникающих сквозь луковую шелуху старых радиопередач, сохранял постоянную связь с Землей и устремлялся назад во времени, прислушиваясь к голосам, чьи обладатели давно умерли, возвращаясь к тем дням, когда Маркони изобрел радио, и к предшествовавшей им эпохе полного молчания.
— Слышал, вы работали в фармацевтической компании, что-то связанное с конкурентоспособностью.
— Повышение конкурентоспособности, это отдел промышленного шпионажа. Я ничего толком не умел, но был хорош в воровстве.
— Заткни уже свою псину.
— Это псина жены, пёс ненавидит меня ещё больше, чем она.
— Он год был в отпуске, наверняка образумился за это время.
— Нет, он набирался сил, чтобы устроить конец света.
— Вы собираетесь спросить о том, когда я признаюсь ей, верно?
— Я не буду указывать вам, что делать.
— Но почему нет? Подсказали бы, что делать.
— Скажем, я посоветую вам рассказать ей, но результат вас разочарует.
— Тогда я возненавижу вас.
— Вот именно.
— Чувак, открывший Уран, хотел назвать его Георгом.
— Привет, планета Жорик.
Как можно быть искренним, постоянно повторяясь?
Никогда не стоит недооценивать предсказуемость глупости.
— Добро пожаловать в рабство, Спот.
— Нет, спасибо, я уже был женат.