Человек подобен дереву. Мысли в его голове похожи на песни птиц в кроне. Сколько птиц должно запеть вместе, чтобы появилось то, что мы считаем собой? И есть ли на самом деле у дерева своя песня?

Творить - это значит самому себе устраивать Судный день... ибо, только выставляя свои ошибки на всеобщее обозрение и извлекая из них уроки, художник может принести пользу.

- Я, знаете ли, полагал, что адмиралы плавают по морям...

- А я - что священники служат в церквях.

- Видите ли. Бог - он повсюду.

- Море тоже, падре. Море тоже.

- Просто в какой-то момент становится ясно, что это сон, и всё, - сказал я нерешительно. - Когда становится уж слишком не по себе, вдруг понимаешь, что бояться на самом деле нечего, потому что...

- Почему?

- Я пытаюсь подобрать слова. Я бы сказал так - потому что есть, куда просыпаться.

Я - не то, что обо мне говорят. Равно как и ты. Быть теми, кто мы есть, и без того достаточно сложно.

Одиночество - это заточенность гения в собственный замысел.

Таким образом, представление о том, что отношения могут быть легко расторгнуты, если не устраивают одного из участников, столь же ошибочно, как и представление о том, что взаимоотношения не должны быть прекращены ни при каких обстоятельствах.

Ты - это всегда ты, и это неизменно, но ты всегда меняешься, и с этим также ничего не поделать.

Он уже отказался от флейты, от восторженных чувств, от воображения, ибо какой буржуа в пылу своей юности хотя бы один день, одну минуту не считал себя способным на безмерные страсти, на высокие подвиги? Самый пошлый распутник в своё время мечтал о султаншах; каждый нотариус носит в себе обломки поэта.

Мы придумали шкалу измерений, чтобы забыть о нашей неизмеримости.

я пришёл к старику берберу, что худ и сед,
разрешить вопросы, которыми я терзаем.
"я гляжу, мой сын, сквозь тебя бьет горячий свет, -
так вот ты ему не хозяин.

бойся мутной воды и наград за свои труды,
будь защитником розе, голубю и - дракону.
видишь, люди вокруг тебя громоздят ады, -
покажи им, что может быть по-другому.

помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы,
ни злой немочи, ненасытной, будто волчица -
ничего страшнее тюрьмы твоей головы
никогда с тобой не случится".

- В сущности, одно лишь меня интересует, - просто сказал Тарру, - знать, как становятся святым.

- Но вы же в Бога не верите.

- Правильно. Сейчас для меня существует только одна конкретная проблема - возможно ли стать святым без Бога.

Любопытный факт: по мнению сегодняшних астрономов, Вселенная не бесконечна. Это чрезвычайно ободряющая весть, особенно для тех, кто никогда не помнит, куда дел ключи. Вселенная расширяется, однажды она взорвётся и исчезнет: на этом держится вся современная наука. Вот почему, даже если милая девушка из соседнего отдела не совсем то, о чём вы мечтали, всё-таки имеет смысл пойти на компромисс.

Всякий, кто хочет главной свободы, тот должен сметь убить себя. Кто смеет убить себя, тот тайну обмана узнал. Дальше нет свободы; тут всё, а дальше нет ничего. Кто смеет убить себя, тот бог.

Гремит лишь то, что пусто изнутри.

Слова вредят тайному смыслу. Стоит только высказать какую-нибудь мысль вслух, как она уже получает несколько иной характер, звучит немного фальшиво, немного глупо.

Я подозреваю, что вы не верите такому странному рождению. Если не верите, мне до этого дела нет, но порядочный и здравомыслящий человек верит во всё, что ему говорят и что написано.

Смотреть в оба? Да, но как можно дальше.

- Хорошо, Барнум, что у тебя такие разные чувства, - сказала Болетта, выпрямляясь. - Есть из чего выбрать!

Хотя останутся шрамы, полезно помнить, что шрам прочнее, чем сама кожа, и лучше переносит удары.