- Ты взял пистолет, как я просил?

- Зачем брать пистолет в дом твоих родителей на рождественский ужин?!

- Он в пальто?

- Да!

Мир не может уничтожить героя. Его право и привилегия - самому уничтожить себя. Тебя сокрушит не то, что ты встретишь на своём пути, а то, что ты есть, Геракл.

Невозможно и хорошо выглядеть, и меняться к лучшему.

- Из того, что это место похоже на тот мир, который вы знаете, - сказал он, - вовсе не следует, что это он и есть.

- Ты же знаешь, - продолжала старуха, - я никогда не сплю по-настоящему. Мой сон - ещё один способ ждать.

Ничего нет хитрее, как собственное лицо, потому что никто не поверит.

Это не совсем болезнь. Похоже на болезнь, но не болезнь. Это что-то полегче. Такое лёгкое, что назови его - оно и развеется.

Это единственная из моих книг, мораль которой я знаю. Не думаю, что эта мораль какая-то удивительная, просто случилось так, что я её знаю: мы как раз то, чем хотим казаться, и потому должны серьёзно относиться к тому, чем хотим казаться.

Мещанин - это человек, который совершенно спокойно живёт в совершенно неизведанном мире.

Ты все мои труды в сырой песок втоптал
У кромки чёрных чащ, где, ветку оседлав,
Горланит попугай зелёный. Я устал
От жеребячьих игр, убийственных забав.

Лишь солнце нам растит здоровый, чистый хлеб;
А я, прельщён пером зелёным, сумасброд,
Залез в абстрактный мрак, забрался в затхлый склеп
И там собрал зерно, оставшееся от

Дней фараоновых, - смолол, разжёг огонь
И выпек свой пирог, подав к нему кларет
Из древних погребов, где семь Эфесских сонь
Спят молодецким сном вторую тыщу лет.

Раскинься же вольней и спи, как вещий Крон,
Без пробуждения; ведь я тебя любил,
Кто что ни говори, - и сберегу твой сон
От сатанинских чар и попугайных крыл.

Уничтожая время и место под предлогом их экономии, техника лишает людей лучшего, что у них есть: возможности прикосновения.

Если ты живёшь, Бог будет жить с тобой. Если ты откажешься рисковать, Он вернётся на далёкие Небеса и станет лишь темой философских построений.

А затем, когда Бруно подошёл поближе, он увидел, что вовсе это не точка, и не клякса, и не пятно, и даже не силуэт, но человек.

Monstradamus
Может быть, в этом всё дело. Не думать, где выход, а понять, что жизнь - это распутье, на котором ты стоишь прямо сейчас. Тогда и лабиринт исчезнет - ведь целиком он существует только у нас в уме, а в реальности есть только простой выбор - куда дальше.

Nutscracker
Ага. И Минотавр нам ничего не сделает, потому что нас нынешних уже не будет существовать тогда, когда он нас догонит.

- Уверяю тебя, тут никого нет, - сказала Хмельмая. - Почему я никогда ничего не вижу?

- Ты никогда ни на что не смотришь... - сказал Ляпис.

...и именно она - сама метафизика, сама религия - должна сделать этот переворот... потому что все иные, прошлые перевороты не относились к делу, так как подменяли метафизические ценности понятиями из несравнимо более низких областей, и таким образом замена была нелепа и вела только к отрицательным последствиям... Нужен, таким образом, подлинно религиозный катаклизм, - опять воспалилась она, - ... мир расширяется, и наше метафизическое предчувствие вместе с ним; современные религии способы только сужать наше представление о мире, ибо это лишь искажённые тени некогда великих религий...

Если спрятать Спасителя в тёмную воду, чернота сделает пять его ран невидимыми.

Чтобы творить, нужно добровольно стать круглым дураком, сесть на трон на спине осла и начать плеваться рубинами.

Луна в небесах ночных
Вращалась, словно волчок.
И поднял голову кот,
Сощурил жёлтый зрачок.
Глядит на луну в упор -
О, как луна хороша!
В холодных её лучах
Дрожит кошачья душа,
Миналуш идёт по траве
На гибких лапах своих.
Танцуй, Миналуш, танцуй -
Ведь ты сегодня жених!
Луна - невеста твоя,
На танец её пригласи,
Быть может, она скучать
Устала на небеси.
Миналуш скользит по траве,
Где лунных пятен узор.
Луна идёт на ущерб,
Завесив облаком взор.
Знает ли Миналуш,
Какое множество фаз,
И вспышек, и перемен
В ночных зрачках его глаз?
Миналуш крадётся в траве,
Одинокой думой объят,
Возводя к неверной луне
Свой неверный взгляд.

- Ты зовёшь меня дураком, голубчик?

- Остальные титулы ты раздал. А этот - природный.