Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом.
Я веду, и я сроду не был никем ведом.
По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.
Но когда я вижу тебя – я даже дышу с трудом».

Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд,
Дети ходят туда купаться, но чаще врут,
Что купаться; я видел все - Сингапур, Бейрут,
От исландских фьордов до сомалийских руд,
Но умру, если у меня тебя отберут».

Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит,
Джип с водителем, из колонок поет Эдит,
Скидка тридцать процентов в любимом баре,
Но наливают всегда в кредит,
А ты смотришь – и словно Бог мне в глаза глядит».

Бернард пишет «Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам,
Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам,
Ядерный могильник, водой затопленный котлован,
Подчиненных, как кегли, считаю по головам –
Но вот если слова – это тоже деньги,
То ты мне не по словам».

«Моя девочка, ты красивая, как банши.
Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши,
Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши.
Никакой души ведь не хватит,
Усталой моей души».

- Прощай, Тиль. Ты будешь в пути вести себя благоразумно?
- Нет!
- Ты не станешь задираться и паясничать?
- Стану!
- Ты не будешь кутить в каждой харчевне, которую встретишь?
- Буду!
- Ну, слава богу, тогда я спокойна за тебя. Прощай!

В тот час, когда всё в мире спит,
О безутешный звездочет, —
Ты слышишь ли, как ночь течет,
Как арфы, жалуясь навзрыд,
Зари торопят ход?

Один, под куполом ночным,
Ты слышишь ли дрожащий звон
Незримых струн — и антифон
Ветров, что, отвечая им,
Гудят со всех сторон?

Ты видишь, как Любовь грядет
По небу в золотой пыли?
Внемли же зову струн — внемли,
Как льется музыка высот
На темный лик земли.

I

Пятнистая кошка и зайчик ручной
У печки спят
И бегут за мной -
И оба так на меня глядят,
Прося защиты и наставленья,
Как сам я прошу их у Провиденья.

Проснусь и не сплю, как найдет испуг,
Что мог я забыть
Накормить их, иль вдруг –
Стоит лишь на ночь дверь не закрыть -
И зайчик сбежит, чтоб попасться во мраке
На звонкий рожок – да в лапы собаке.

Не мне бы нести этот груз, а тому,
Кто знает: что, как,
Зачем, почему;
А что я могу, несчастный дурак,
Как только просить у Господа Бога,
Чтоб тяжесть мою облегчил хоть немного?

II

Я дремал на скамейке своей у огня,
И кошка дремала возле меня,
Мы не думали, где наш зайчик теперь
И закрыта ли дверь.
Как он учуял тот сквознячок –
Кто его знает? – ухом повел,
Лапками забарабанил ли в пол,
Прежде чем сделать прыжок?

Если бы я проснулся тогда,
Окликнул серого, просто позвал,
Он бы, наверное, услыхал -
И не пропал никуда.
Может, уже он попался во мраке
На звонкий рожок – да в лапы собаке.

Человек несчастлив только потому, что не знает, что он счастлив; только потому. Это всё, всё! Кто узнает, тотчас сейчас станет счастлив, сию минуту.

В тумане странный образ
Вдруг может появиться,
И ты, его увидев,
Не бойся, не беги.
Проедет безобидно
Угрюмый, сонный рыцарь.
И конь - и конь,
Хромой на три ноги.

Заржавленные латы
Готовы развалиться,
Изъедены до дырок
Стальные сапоги.
Дорог не выбирая,
Блуждает сонный рыцарь.
И конь - и конь,
Хромой на три ноги.

Когда-то на планете
О нем гремела слава.
Он в честном поединке
Любого был сильней.
Был меч его - защитой
Для бедных и для слабых.
А конь? - А конь
Был лучшим из коней!

Но вот одной колдунье
Случилось вдруг влюбиться.
"Уйди, - сказал ей рыцарь, -
С тобою мы враги!"
И стал навеки сонным
Несчастный этот рыцарь.
А как же конь? - А конь
Хромым на три ноги.

Не может ни проснуться
И ни остановиться...
И конь его поныне
Все меряет шаги.
Порою возникает
В тумане сонный рыцарь.
И конь - и конь,
Хромой на три ноги.

В этом мире всё было так зыбко, что даже шепот мог потрясти его до основания.

- На Святого?
- На Дьявола. Не знаю, как там в Раю, но на земле он выигрывает.

Там, в постели, ко мне приходит счастье. Не как что-то принадлежащее мне. А как огненное колесо, катящееся через пространство и мир.

- Так ты крадёшь у людей души?
Безымянный поднимается и идёт прочь. Но прежде чем раствориться в тени деревьев, он замедляет шаг, и, не обернувшись, отвечает:
- Красть не приходится. Люди всё отдают сами.

Впрочем, вся эта история о богине, которая вовсе не сбежала, а может быть, и сбежала, но под другим именем, нисколько не противоречила традиции: как правило, божества не слишком стремились соответствовать жреческим учениям и священным текстам.

- А как насчёт специализации?
- Психология.
- А, понимаю, наверное, ты думаешь, что с тобой что-то не так, и хочешь понять, как это исправить.
- Нет, - ответила я. - Я просто хочу вскрывать людям мозги, чтобы понять, почему они ведут себя как идиоты.

Мягкое сердце в какую хочешь сторону гнется.

Никак не могу! Именной пакет... Срочный! Сказали, такой срочный, срочнее не бывает... Сей секунд доставь, Ванька... Я говорю - бегу! Они говорят - нет, дурак... сперва пойми, насколько дело срочное-пресрочное... И так - цельный час... Теперь, говорят, оно совсем срочное, беги...

Целуемся хищно
И думаем вещно;
Внутри меня лично
Ты будешь жить вечно,

И в этой связи мы
Единей скелета, -
На долгие зимы,
На многие лета;

В нас ширится мощно
Грудная геенна -
И денно и нощно,
И нощно и денно,

Сиамское темя
У двух иностранцев -
Мы вместе на время.
Но не на пространство.

И да не возропщем,
Пока не остынем.
Найдемся по общим
Подкожным пустыням.

Широко распространено мнение, что дети - открыты, что правда об их внутреннем мире сама лезет наружу. Это не так. Нет никого более скрытного, чем дети, и ни у кого нет большей потребности быть скрытным. Это своего рода реакция на мир, который постоянно пытается открыть их с помощью консервного ножа, чтобы посмотреть, что же у них там внутри и не надо ли заменить это более подходящим содержимым.

...если скотчем примотать фигню к фигне, держаться не будет. Или будет, но недолго. Или долго, но совершенно зря.

Плыли по небу тучки.
Тучек - четыре штучки:

от первой до третьей - люди;
четвертая была верблюдик.

К ним, любопытством объятая,
по дороге пристала пятая,

от нее в небосинем лоне
разбежались за слоником слоник.

И, не знаю, спугнула шестая ли,
тучки взяли все - и растаяли.

И следом за ними, гонясь и сжирав,
солнце погналось - желтый жираф.

Будущее гораздо больше принадлежит сердцу, чем уму. Любить - вот единственное, что может наполнить вечность.

лучше йогурта по утрам
только водка и гренадин.
обещай себе жить без драм -
и живи один.

все слова переврутся сплошь,
а тебе за них отвечать.
постарайся не множить ложь
и учись молчать.

Бог приложит свой стетоскоп -
а внутри темнота и тишь.
запрети себе множить скорбь -
да и зазвучишь.