Четыре.
Тяжелые, как удар.
"Кесарево кесарю - богу богово".
А такому,
как я,
ткнуться куда?
Где мне уготовано логово?

Если бы я был
маленький,
как океан, -
на цыпочки волн встал,
приливом ласкался к луне бы.
Где любимую найти мне,
Такую, как и я?
Такая не уместилась бы в крохотное небо!

О, если б я нищ был!
Как миллиардер!
Что деньги душе?
Ненасытный вор в ней.
Моих желаний разнузданной орде
не хватит золота всех Калифорний.

Если б быть мне косноязычным,
как Дант
или Петрарка!
Душу к одной зажечь!
Стихами велеть истлеть ей!
И слова
и любовь моя -
триумфальная арка:
пышно,
бесследно пройдут сквозь нее
любовницы всех столетий.

О, если б был я
тихий,
как гром, -
ныл бы,
дрожью объял бы земли одряхлевший скит.
Я если всей его мощью
выреву голос огромный, -
кометы заломят горящие руки,
бросаясь вниз с тоски.

Я бы глаз лучами грыз ночи -
о, если б был я
тусклый, как солце!
Очень мне надо
сияньем моим поить
земли отощавшее лонце!

Пройду,
любовищу мою волоча.
В какой ночи
бредовой,
недужной
какими Голиафами я зачат -
такой большой
и такой ненужный?

Иногда я размышляла: если я пойму, кто она есть, то уже вроде бы не останется места для осуждения, а если сразу начну судить, то и не пойму никогда...

Я догадываюсь, что компьютер способен на большее, чем человеческая рука. Но мне уже слишком много лет, чтобы заставить себя убедиться в этом.

Слова летят, мысль остаётся тут;
Слова без мысли к небу не дойдут.

Но Адам - честный человек, он плохо разбирается в жизни.

Вы можете убить, предать, можете уничтожить кого угодно и что угодно, можете полностью отдаться своим тёмным страстям. Но страсти гаснут, а их последствия - наоборот, остаются с вами до конца жизни.

Мир был ещё таким новым, что многие вещи не имели названия и на них приходилось показывать пальцем.

Если в такой стране, как Дания, ты дожил до тридцати семи лет, периодически обходясь без лекарств, не совершив самоубийства, не полностью растеряв идеалы своего нежного детства, значит, ты кое-что понял о том, как надо встречать жизненные невзгоды.

Мама, дай мне солнце.

XXV

Легче, легче, ангел мой!
Пусть в душе - озноб ночной
И предчувствий грозный хор:
Пусть твой смех по кручам гор
Ореады разнесут,
Кудри эхом растрясут.

Легче, легче, веселей!
Сонмы туч в душе твоей,
В час, когда встаёт Звезда,
Разлетятся без следа.
Пой любовь и радость пой,
Если в сердце - мрак ночной.

Людей, которые не читают газет, надо морально убивать на месте. Вам я оставляю жизнь только потому, что надеюсь вас перевоспитать.

Не злите его: он вооружен и сексуально фрустрирован.

Пусть неспешно течёт река.
Пусть идёт как должно. Плевать.
— Если всё
будет в наших руках,
Чем же тогда
обнимать?..

– Я тебя искал, – сказал я, отдышавшись.
– Знаем, – сказал Человек-Овца. – Видели.
– Да? А что, нельзя было хотя бы голос подать?!
– Ну, мы думали, ты хочешь сам нас найти. Вот и молчали.

Когда поток минут,
Что в гроб нас волокут,
Поворотится вспять
И мысли, что дурак
Мотал на свой колпак,
Придётся на начало размотать, -

Освободясь от пут
И мыслей и минут,
Я стану тенью вновь,
Тогда средь облачков,
Воздушных дурачков,
Быть может, встречу верность и любовь.

Каждый человек имеет некоторый горизонт взглядов. Когда он сужается и становится бесконечно малым, то превращается в точку. Тогда человек говорит: «Это моя точка зрения».

Откровенность и Правда – всё равно, что нос и корма судна, выплывающего из тумана. Вначале появляется Откровенность, и лишь в последнюю очередь глазам открывается Правда. Временной интервал между этими двумя моментами прямо пропорционален размерам судна. Большому выплыть сложнее. Иногда это получается уже после того, как закончилась жизнь наблюдающего. Поэтому если, несмотря на мои усилия, Правда тебе всё-таки не откроется – ни моей, ни твоей вины в том быть не должно.

П о л о н и й. Принц, я их приму сообразно их заслугам.
Г а м л е т. Чёрта с два, милейший, много лучше! Если принимать каждого по заслугам, то кто избежит кнута? Примите их согласно с собственной честью и достоинством; чем меньше они заслуживают, тем больше славы вашей доброте.

засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви
словно в маленькой джонке из золотой травы
вдоль коричневой ганги в синий фонтан треви
принеси людям весть с холодной изнанки смерти,
с видимого края любви

засыпай, моя радость, и убегай, теки
словно лунное масло, в долины и родники,
в голубые лиманы, на дальние маяки
погружая в питерские сугробы, в пески гокарны
сразу обе руки

засыпай легко, мое сердце, и мчи, и мчи
сквозь базары стамбула, их свечи и калачи,
суматоху вокзалов в маргао и урумчи, -
прокричи всем, давайте праздновать, я вернулся,
бриджабаси и москвичи

А мне говорили, стоит сходить к врачу.
Одеться теплей и быть аккуратней впредь.
Мол, "осень" — по сути "падать".
А я лечу.
И в кои-то веки знаю, куда лететь.