Знание о чём-то не уменьшает значимость проявленного.

Человек влюблённый становится угловатым,
человек влюблённый становится настоящим,
человек влюблённый держит "под катом"
целое сердце и мыслей ящик.

Человек влюблённый удивляет и удивляется,
человек влюблённый становится сентиментальным,
человек влюблённый глупо улыбается,
у него округляется всё, что должно быть овальным.

Он то бреется, то не бреется, то красит волосы,
он то плачет, то смеётся, то пишет песни,
он то плавает, то летает, игнорируя полосы,
он то тяжелее слона, то ничего не весит.

Человек влюблённый хочет раздвоиться,
человек влюблённый ищет ветра в поле,
он кричит: «как же так, как я мог влюбиться?»,
втайне радуясь этой новой боли.

Человек влюблённый - это я и ты,
это каждый встречный-поперечный,
тонны новой красоты,
точка, вместившая бесконечность.

Каждый хочет быть на его месте,
его место свято никогда не пусто;
если Бог зачем-то говорит с нами -
то его устами,
его устами.

Человек влюблённый - не человек больше,
он - полёт птицы над Памир-Алаем,
он - стрела в руке, а потом в сердце,
мы о нём вряд ли что-нибудь знаем.

В голове - ветер, голова в поле,
обращусь к небу перед тем, как спать:
упаси, Боже, от его доли,
упаси больше никогда не стать им.

Всё, что ты знаешь обо мне – не больше, чем твои же воспоминания.

Добро и зло - категории, которые помогают оценить результат воздействия одного человека на другого, но они совершенно непригодны и даже неприемлемы, чтобы делать выводы о происходящем в человеческой душе.

Человек всегда и во всем винит природу и судьбу, хотя судьба не что иное, как эхо его характера, страстей, ошибок и слабостей.

Государство - это не дом, а скорее дерево. Его не строят, оно растёт само, подчиняясь закону природы, и дело это долгое.

Сначала погибнет духовное, а потом и физическое. Это смерть первая и вторая.

Вся красота мира легко может поместиться в голове одного человека.

Витязям асфальт ни к чему.

Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас - века, для нас - единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот - срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет - не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия - Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!...

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все - и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё - и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений...

Мы помним всё - парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады...

Мы любим плоть - и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых...

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно - старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем - братья!

А если нет - нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы - отныне вам не щит,
 Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!...

В последний раз - опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Почти во всякой симпатии столько благодарности или же тщеславья, что попросту опасно оставлять их без присмотра. Влюбляемся мы все легко - небольшое предпочтенье вполне естественно; однако лишь немногим из нас хватает духу поистине любить без поощренья.

Что прикажете делать? Вынул саблю, проткнул невежу насквозь, вытер клинок об его шелковый кафтан и грустный пошёл домой.

Смерть страшна не тем, что она меняет будущее. А тем, что она оставляет нас один на один с нашими воспоминаниями.

Я не могу смириться с явлениями, которые рассчитаны на всю жизнь. Пожизненные заключения, брачные контракты, постоянная работа до конца жизни. Попытки зафиксировать формы существования и избавить их от течения времени.

Вол должен пахать землю, собака сторожить дом, монах собирать подаяние, петух будить на рассвете, женщина прясть. Ты знаешь вола, который не пашет? Это древний обычай, и не нам с тобой его менять. Пошли, пошли.

К о р о л е в а
О милый Гамлет, ты рассёк мне сердце.
Г а м л е т
Отбросьте же дурную половину
И с лучшею живите в чистоте.

Человек должен быть всегда счастливым, если счастье кончается, смотри, в чем ошибся.

Неизменным остаётся лишь одно: сколько бы мы ни смотрели на горы – мы всегда сможем постичь лишь ничтожную частичку того, что они из себя представляют.

Я против насилия. Потому что, когда кажется, что зло делает добро, это добро ненадолго. А зло остается навечно.