Кто заключил в себе талант, тот чище всех должен быть душою. Другому простится многое, но ему не простится.

Кто лишь в себе высокий разум видит,
Иль чары слова, иль души величье -
Тот часто вдруг оказывался пуст.

- Будьте
Любезны,
Будьте железны! -
Вашу покорную просьбу я слышу.-
Будьте железны,
Будьте полезны
Тем, кто стремится укрыться под крышу.

Быть из металла!
Но, может быть, проще
Для укрепления внутренней мощи
Быть деревянным коньком над строеньем
Около рощи
В цветенье
Весеннем?
А! Говорите вы праздные вещи!
Сделаться ветром, ревущим зловеще,
Но разгоняющим все ваши тучи,-
Ведь ничего не придумаешь лучше!
Нет!
И такого не дам я ответа,
Ибо, смотрите, простая ракета
Мчится почти что со скоростью звука,
Но ведь и это
Нехитрая штука.
Это
Почти неподвижности мука -
Мчаться куда-то со скоростью звука,
Зная прекрасно, что есть уже где-то
Некто,
Летящий
Со скоростью
Света!

Для страдающего человека слово истина теряет всякий смысл - ибо в этом случае теряют смысл все слова, кроме страдать и перестать страдать.

Если человеческое равенство надо навсегда сделать невозможным, если высшие, как мы их называем, хотят сохранить своё место навеки, тогда господствующим душевным состоянием должно быть управляемое безумие.

Папа говорит, что, если не остерегаться, люди тебя оседлают. Будешь делать то, что им надо, или же наоборот, станешь упрямым как осёл и будешь делать всё им назло.

Посох был хорошим, все шесть волшебных футов длиной. Впрочем, к волшебству аркканцлер прибегал редко. Он из личного опыта знал, что любое существо, с которым не удалось разделаться ударами шестифутовой дубовой палки, скорее всего окажется невосприимчивым и к магии тоже.

Ландыш, ландыш белоснежный,
Розан аленький!
Каждый говорил ей нежно:
«Моя маленькая!»

— Ликом — чистая иконка,
Пеньем — пеночка… —
И качал ее тихонько
На коленочках.

Ходит вправо, ходит влево
Божий маятник.
И кончалось всё припевом:
«Моя маленькая!»

Божьи думы нерушимы,
Путь — указанный.
Маленьким не быть большими,
Вольным — связанными.

И предстал — в кого не целят
Девки — пальчиком:
Божий ангел встал с постели —
Вслед за мальчиком.

— Будешь цвесть под райским древом,
Розан аленький! —
Так и кончилась с припевом:
«Моя маленькая!»

Каждый человек - маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает, меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова.

Да-да, молодой человек, публика любит хорошее, интересное убийство. Нам бы следовало самим нанимать убийц, сказал редактор, но, боюсь, это стало бы сенсацией для других газет, а этого мы себе позволить не можем.

- Розы в этом году прекрасны. Ты вложил в них много труда.
- Спасибо за эти слова, мисс, - ответил он. - Розы прекрасны каждый год, независимо от Доггера.

Человек не в силах вынести, что он предоставлен собственным силам, что он должен сам придать смысл своей жизни, а не получить его от какой-то высшей силы, поэтому людям нужны идолы и мифы.

«В тот день, когда люди станут сами разъезжать в первом классе, а книги будут возить в товарных вагонах, наступит конец света», - заявил он и больше до самого отъезда не произнёс ни слова.

Художник, ты не оратор! Так что помолчи и займись-ка лучше делом.

- Сэр, я боюсь, что вы рехнулись от власти.
- Разумеется! А вы пробовали рехнуться без власти? Тоска! Никто не слушает.

Ничего страшного.
Просто лысые убивают друг друга ради блеска костяного гребешка.

Прошу, прошу вас, господа, поговорите ещё... Я буду слушать вас вот так, внимательно-внимательно... По мере того как я вас слушаю, мне постепенно всё становится ясно... Я начинаю понимать, что прекрасно, а что отвратительно, что хорошо, а что плохо, где правда, а где ложь... Всё начинаю понимать. Это удивительно приятно. Ну, прошу вас...

Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке.

Когда удаётся понять чужое, исчезает потребность объяснять его. Объяснить явление - значит отдалиться от него.

«Я в первый раз слышу слово «юбилей», - сказал он. - Но что бы оно ни значило, это явное издевательство».