– В таком большом тумане только агукук может летать над морем. Агукук летает на острова охотиться, а иной раз малых детенышей нерпичьих схватывает. У агукук глаза такие – и в тумане, и темной ночью видит, как днем. На то она сова. Самая большая и самая сильная сова.
– Вот бы и мне такие глаза, – прошептал сухими губами Кириск. – Я бы сейчас разглядел бы, в какую сторону нам плыть, и мы быстро доплыли бы к земле и стали бы пить, пить много и долго… Вот бы и мне такие глаза…
– Эх, – вздохнул Орган. – Каждому даны свои глаза.
Каждый достоин лишь того мира, который он способен защитить сам.
Чудо - это то, что кажется невозможным, но происходит.
Ты в невзрачном неровном крое.
Ты в любовь не поверишь, кроме
той, что выше родства по крови.
Мне так странно всё это, но
я люблю тебя за другое.
Я люблю тебя за другое.
Убеждённо. Уже давно.
Сколь бы ни был твой мир огромен,
полнокровен — он тих, укромен...
И огромному миру вровень
все порывы твои. Но знай —
я люблю тебя за другое.
Я люблю тебя за другое —
то, что сложно понять, назвать...
Недоверчиво хмуришь брови.
Отрицательные герои
для тебя — на меня похожи
и манерами, и с лица...
Я ни капельки не расстроен —
я люблю тебя за другое.
...и за всё остальное тоже.
От начала и до конца.
Ты попадёшь на TV вероятней, чем в рай.
Наутро я вспрыгнул с постели с радостным кличем - и шустро впрыгнул обратно, уже похныкивая.
Границы? Не видел ни одной. Правда, слышал, они есть в головах у некоторых людей.
- Ведь оба психами мы быть не можем.
- Почему нет?
«Кого ты любишь? По именам назови!» —
и ты отвечаешь сквозь смех,
что все-все-все на свете достойны любви,
поэтому любишь всех.
Что всё вокруг по сути — одна любовь.
Здесь не нужны имена.
И в безграничной любви может быть любой.
Ты любишь всех. И меня.
Люди проходят мимо — я их не люблю.
Их взгляды с тоской ловлю.
«Вспыхни, любовь! Во мне воспылай, молю!» —
но чувство равно нулю.
Где научилась с чувством таким жить?
Туманы каких сект
вдыхала, чтобы включить режим
«Отныне люблю всех»?
Сколь беззаботны эти слова твои,
столь неподъёмен груз:
Ты можешь всем людям признаться в своей любви,
я — даже тебе боюсь.
Я не веду с самим собою бесед,
чтоб не пойти ко дну,
но знаю: мне было бы проще любить всех,
чем разом за всех — одну.
Мы, греки, народ угрюмый. Самоубийство для нас не пустой звук. Вывешивать гирлянды после того, как твоя собственная дочь наложила на себя руки, с нашей точки зрения, лишено всякого смысла. Моя йиа-йиа никак не может понять одного: почему в Америке все притворяются счастливыми?
Мы источник веселья — и скорби рудник.
Мы вместилище скверны — и чистый родник.
Человек, словно в зеркале мир — многолик.
Он ничтожен — и он же безмерно велик!
Радость есть особая мудрость.
Вынести можно всё. Непосильная боль убивает мгновенно.
Стану старой - куплю велосипед,
Буду ездить по улицам Праги,
Буду красть без зазренья варенье в продмаге,
Колбасу и кулёчки конфет.
Буду прямо в постели курить папиросы,
Разваляся вальяжно как светские львы,
Будут мне улыбаться шальные матросы,
А консьержки не будут, увы.
Никому никакого наследства,
Всё спущу я в рулетку к чертям!
Я об этом мечтала аж с самого детства,
Я мечты не предам, не предам.
Я буду видом божий одуванчик
Я буду сердцем дикий альбатрос.
Стучи, бренчи, мой жестяной веселый барабанчик,
Кружись, дымок французских папирос.
В отвлечённой любви к человечеству любишь почти всегда одного себя.
Мне вчера приснилось, что я сплю
С тобой в одной коробке
У тебя на шее поводок
А у меня веревка
Чистою была ночь
В ожерелье всех звезд
Мы бродили ровно сотню лет
И полторы недели
Брали на двоих один билет
И в тамбуре сидели
А теперь устали и сопим
Столько лет скитались, хоть поспим
И мелькают перегоны
Лица, лица
Бесконечные вагоны
Спицы
Фары да хвосты
И пегий пес вдоль моря
Мчится, мчится
Опережая горе
И на шаг вперед с ним рядом
Ты
Полная луна
И
Набежит волна
Тает след
Тает ночь
Тает век
Мчится пес
Краем моря на рассвет
И гналась за нами детвора
Свистя, до поворота
И печальный ветер по пути
Нам открывал ворота
А потом была ночь
Под гирляндой всех звезд
Мы бродили по чужим дворам
Заглядывали в окна
Мы запоминали номера
Дверей, где вдруг помогут
А теперь нашли уютный дом
Где мы помещаемся вдвоем
И мелькают перегоны
Лица, лица
Бесконечные вагоны
Спицы
Фары да хвосты
И пегий пес вдоль моря
Мчится, мчится
Опережая горе
И на шаг вперед с ним рядом
Ты
Полная луна
И
Набежит волна
Тает след
Тает ночь
Тает век
Мчится пес
Краем моря на рассвет
Мчится пёс
Краем мира на рассвет
Ничто так не способствует созданию будущего, как смелые мечты. Сегодня утопия, завтра - плоть и кровь.
Памятники для живых, а не для мертвых.
Я украл серьги твои кольца.
Шёл к церквям – а там на тебя молятся…
От людей тянутся тени-хвосты.
Я тебе… я тебе постыл…
Облетай, раскидистый мой дуб!
Чахнет лето, я больше тебе не люб.
Губы разомкнёшь – выползет змея.
Подпевай. Отпевай меня.
Буду есть жёлуди, отруби!
Серьги забери – руки отруби!
Кольца забери – руки отруби!
Возмущённым городом протруби!
Облетай, раскидистый мой дуб!
Встану в полный рост – снова упаду…
Сердце бьётся, так больно колотится!
Перепутал я, Богородица.
Если всё стало другим - это не значит, что всё изменилось.