Введу тебя в курс местной политики. Это та хрень, что тебя погубит.

...нет такого земного несчастья, для которого можно было бы найти целительное средство лучше терпения.

Кто-то однажды спросил меня: "Знаешь, в чём разница между ямой и могилой? В яме места чуть больше".

Дано Сиренам пострашнее песен
Оружие — коварное молчание…
Иной и спасся бы, их голоса
Услышав…
Но от молчания — нет спасения.

Люди редко убивают других из-за того, что им действительно нужно, но почти каждый день кто-то убивает из-за своих суетных желаний.

Проснулся, а дом пуст.
Рассвет между штор сочится.
В себя заглянул, а чувств
как будто бы нет — всё чисто.

Я вышел во двор, а там
беззвучно глотает листья
прозрачная пустота.
И чисто. Мертвецки чисто.

У школы, куда мой сын
сегодня пошёл учиться,
стою только я один.
И нет никого. Всё чисто.

Я в церковь вхожу, смотрю —
ни бога, ни атеиста.
Я сам с собой говорю,
а голоса нет. Всё чисто.

Нет на иконах лиц.
Стезя ни легка, ни терниста.
Нет жертв и нет убийц,
ни мира, ни войн. Всё чисто.

Я в зеркала гляжу —
а в них нет меня и близко,
только бесшумная жуть...
И чисто. Предельно чисто.

Секрет успеха в том, чтобы вызвать возмущение у как можно большего числа людей.

Я не знала, где Вы, но была там же где Вы, а так как не знала, где Вы, то не знала, где я — но я знала, что я с Вами.

Будь счастлива. Я хочу думать, что ты счастлива.

Ошибки - единственный способ сделать всё правильно.

Потому что я понял: между мной и жуком, между жуком и рекой, между рекой и криком, который над ней разносится, нет ни малейшей разницы.

Побои неприятно получать даже и из политических целей.

Ведь многое из самого плохого происходит именно потому, что люди остаются, хорошо зная, что им следует уйти, стоят на своём, когда давно пора повернуться и бежать прочь.

Пока и поскольку индивид силён, то есть способен реализовывать свои возможности на основе свободы и целостности своей личности, господство над другими ему не нужно и он не стремится к власти. Власть - это извращение силы.

Я не против свободы слова, лишь бы они держали язык за зубами.

Когда-то цена правды меня пугала, теперь я спрошу: «Какова цена лжи?».

Обладающий властью теряет способность верно оценивать и своё собственное, и чужое положение.

Превращусь
не в Толстого, так в толстого, —
ем,
пишу,
от жары балда.
Кто над морем не философствовал?

Вода.


Вчера
океан был злой,
как черт,
сегодня
смиренней
голубицы на яйцах.
Какая разница!
Все течет…
Все меняется.


Есть
у воды
своя пора:
часы прилива,
часы отлива.
А у Стеклова
вода
не сходила с пера.
Несправедливо.


Дохлая рыбка
плывет одна.
Висят
плавнички,
как подбитые крылышки.
Плывет недели,
и нет ей —
ни дна,
ни покрышки.


Навстречу
медленней, чем тело тюленье,
пароход из Мексики,
а мы —
туда.
Иначе и нельзя.
Разделение
труда.


Это кит — говорят.
Возможно и так.
Вроде рыбьего Бедного —
обхвата в три.
Только у Демьяна усы наружу,
а у кита
внутри.


Годы — чайки.
Вылетят в ряд —
и в воду —
брюшко рыбешкой пичкать.
Скрылись чайки.
В сущности говоря,
где птички?


Я родился,
рос,
кормили соскою, —
жил,
работал,
стал староват…
Вот и жизнь пройдет,
как прошли Азорские
острова.

— Ваши часы отстают, — заметил Фикс.
— Мои часы! Наши фамильные часы, которые мне достались от прадедушки! Да они не ошибаются и на пять минут в год! Это настоящий хронометр!
— Я понимаю, в чем дело, — сказал Фикс. — У вас все еще лондонское время, а оно отстает от здешнего приблизительно на два часа. Вам следует в каждой стране переводить часы на местное время.
— Мне! Переводить часы! — воскликнул Паспарту. — Никогда!
— Но тогда они не будут соответствовать солнцу.
— Тем хуже для солнца! Значит, оно ошибается!

- Ты пиявка, Эллси, - сказала как-то она. -Ты присасываешься к ранам других.
- Значит, я никогда не умру от голода, - ответил он.