Ведь вся моя тоска –
Неопытность и робость новичка.
Привычки нет к решительным поступкам.

Мой сорт героина - обнимашки.

С виноватым видом маленький бельгиец развёл руками:
— Наверное, это общий недостаток всех сыщиков. Мы всегда ожидаем, что поведение людей будет следовать какой-то логике, и не любим внезапные перемены настроения.

Я знаю, ты просил убить её добротой, но можно я просто убью её?

Я ему ничего не выдал, кроме всех вас.

Лучший способ предсказать будущее — создать его.

Очевидные улики могут говорить раздвоенным языком.

Цель для ума - что вода для тела.

Вот как бывает неладно: случается, люди ковыляют по жизни на авось, пока не наткнутся на тех, что ходят с открытыми глазами!

Смех - это солнце: оно прогоняет с человеческого лица зиму.

Я плачу лишь о том, чему я верю,
И верю лишь тому, что знаю сам.

- Дороти, вы в своем уме?
На подобные вопросы мне всегда было трудно отвечать.

Если вы будете их бояться, они не станут любить вас.

У бурных чувств неистовый конец,
Он совпадает с мнимой их победой.
Разрывом слиты порох и огонь,
Так сладок мёд, что, наконец, и гадок:
Избыток вкуса отбивает вкус.
Не будь ни расточителем, ни скрягой:
Лишь в чувстве меры истинное благо.

Ангел, золотые глаза,
Крылья за спиною,
Посиди со мною.
Жалко, что нельзя рассказать,

Как за гаражами мы курили
И от холода дрожали,
Прижимались к батареям,
И с чужими этажами
Доживали до утра
Среди дворов с многоэтажками,
Которые облеплены машинами,
Как будто бы какашками мушиными,
И чёрными рябинами,
И гнёздами грачиными,
И речью воробьиною.
Прекрасные, опасные,
Беспечные, не вечные
Друзья мои.

Ангел, золотые глаза,
Крылья за спиною,
Посиди со мною.
Жалко, что нельзя рассказать
Самое смешное, самое больное.
Жалко, что нельзя рассказать,

Как среди районов спальных,
Как среди путей трамвайных
Открывались, закрывались
Удивительные тайны,
Омерзительные новости,
Развёрзнутые пропасти.
И мир такой печальный,
И немыслимо хрустальный,
И гортанный, и картонный,
И бездомный, и бездонный,
Где поэзия бульдозера,
И проза передоза,
Где прекрасные, опасные,
Беспечные, не вечные,
Не вечные друзья мои.

Ангел, золотые глаза,
Крылья за спиною,
Посиди со мною.
Жалко, что нельзя рассказать…

Я все помню.
Мне хотелось бы забыть, но я все помню.
Я все помню.
Мне хотелось бы забыть, но я все помню.
Я все помню.
Мне хотелось бы забыть, но я все помню.
Я все помню.
Мне хотелось бы забыть, но я…

Жалко, что нельзя рассказать.
Посиди со мною…

Рукава засучил? А ну рассучивай назад!

Жизнь ещё больше, чем смерть, не знает границ.

На самом деле мы не бессильны, а безвольны.

Приди ко мне, любовь моя!
С тобой вкушу блаженство я.
Открыты нам полей простор,
Леса, долины, кручи гор.

Мы сядем у прибрежных скал,
Где птицы дивный мадригал
Слагают в честь уснувших вод
И где пастух стада пасет.

Приди! Я плащ украшу твой
Зеленой миртовой листвой,
Цветы вплету я в шелк волос
И ложе сделаю из роз.

Тончайший я сотку наряд
Из шерсти маленьких ягнят.
Зажгу на башмаках твоих
Огонь застежек золотых.

Дам пояс мягкий из плюща,
Янтарь для пуговиц плаща.
С тобой познаю счастье я,
Приди, любимая моя!

Для нас весною у реки
Споют и спляшут пастушки.
Волненье сердца не тая,
Приди, любимая моя!

Пока ты мил, влюблён и юн,
И, как иной пастух, не лгун,
Нашла б я радость в жизни сей,
Чтоб жить с тобой и стать твоей.

Но вот стада ушли в загон,
Замёрзли реки, скалы, склон,
Не слышно птиц и тишь вокруг,
И наслаждаться недосуг.

Цветов уж нет, пусты поля,
Свой урожай сдала земля;
Хоть полон рот, душа не очень -
Красна весна, печальна - осень.

Твои дары, постель из роз,
Венок, капот и прядь волос
Истреплются, сгниют, и что ж:
Красив их фон, а суть лишь – ложь.

Пояс, украшенный плющом,
Кораллами и янтарём,
Не будет мил душе моей,
Чтобы придти и стать твоей.

Будь вечно юным, спелым плод,
Не знай ни срока, ни забот,
Была бы радость в жизни сей,
Чтоб жить с тобой и быть твоей.