Ты не только цветок, но весь лес.

«Отец, отец, куда же ты?
Зачем так торопиться?
Не слыша слова твоего,
Могу я заблудиться!»

Дитя измокло от росы,
В трясину оступилось;
Отца с ним нет - пропал и след,
Виденье растворилось...

Я думал, что в усадьбах богачей
Средь пышных клумб и стриженых кустов
Жизнь бьет многообразием ключей
И, заполняя чашу до краев,
Стекает вниз – чтоб в радуге лучей
Взметнуться вновь до самых облаков;
Но до колес и нудного труда,
До рабства – не снисходит никогда.
Мечты, неистребимые мечты!
Сверкающая гибкая струя,
Что у Гомера бьет от полноты
Сознанья и избытка бытия,
Фонтан неиссякаемый, не ты —
Наследье наше тыщи лет спустя,
А раковина хрупкая, волной
Изверженная на песок морской.
Один угрюмый яростный старик
Призвал строителя и дал заказ,
Чтоб тот угрюмый человек воздвиг
Из камня сказку башен и террас —
Невиданнее снов, чудесней книг;
Но погребли кота, и мыши – в пляс.
На нынешнего лорда поглядишь:
Меж бронз и статуй – серенькая мышь.
Что, если эти парки, где павлин
По гравию волочит пышный хвост,
И где тритоны, выплыв из глубин,
Себя дриадам кажут в полный рост,
Где старость отдыхает от кручин,
А детство нежится средь райских грозд, —
Что, если эти струи и цветы
Нас, укротив, лишают высоты?
Что, если двери вычурной резьбы,
И перспективы пышных анфилад
С натертыми полами, и гербы
В столовой, и портретов длинный ряд,
С которых, зодчие своей судьбы,
На нас пристрастно прадеды глядят, —
Что, если эти вещи, теша глаз,
Не дарят, а обкрадывают нас?

Мне вдруг показалось, что вы как раз тот человек, которого я ищу всю жизнь. Бывало, покажется - по голосу и по речам - вот он, такой человек, а подойдет он поближе, и видишь - это совсем не то. А отступать уже поздно, слишком близко он подошел.

Если мы строим свои дома в сердцах других, то они решают, как долго мы можем в них оставаться.

Черт, ты только мучаться и можешь.

Мы словно коллекционные монетки, которые на самом деле никому не нужны.

Не трать время в спорах о том, каким должен быть хороший человек. Будь им!

Папа говорит, что слова - это инструменты, а инструменты надо содержать в порядке, иначе не забьёшь даже простого гвоздя. Я часто не понимаю того, что говорит мой отец.

Но, в общем и целом, когда в тебя стреляют – это не так плохо, как я себе представлял. До тех пор, пока ты не позволяешь страху овладеть тобой. Но, думаю, это можно сказать и почти про всё, что случается в жизни: всё не так плохо, пока ты не позволяешь страху овладеть тобой.

Прекрасный камень, интересный оттенок серого.

- Единственное, что меня интересует, это любовь, - сказал он.
- Беда в том, - ответил дядюшка, - что без речного судоходства не может быть и любви.

Все семейные фильмы начинаются с убийства: Король Лев, Бэмби, Пила 7...

— Я дико тащился по фокусам, а потом понял, что девушек это отталкивает.
— Поэтому ты перешёл на видеоигры и патанатомию.

Да, ты гламисский и кавдорский тан
И будешь тем, что рок сулил, но слишком
Пропитан молоком сердечных чувств,
Чтоб действовать. Ты полон честолюбья.
Но ты б хотел, не замаравши рук,
Возвыситься и согрешить безгрешно.
Мошенничать не станешь ты в игре,
Но выигрыш бесчестный ты присвоишь.
И ты колеблешься не потому,
Что ты противник зла, а потому, что
Боишься сделать зло своей рукой.
Спеши домой! Я неотступно в уши
Начну тебе о мужестве трубить
И языком разрушу все преграды
Между тобой и золотым венцом,
Который на тебя возложен свыше
Как бы заранее.

Должно быть, именно здесь тот рай, куда пироги отправляются после смерти.

Взгляды на жизнь напоминают взгляды в окно.

То, что я пишу, кажется мне неестественным, вымученным. Словно двое пытаются поддерживать ненужную беседу.
Совсем не то что рисовать. Проводишь линию — и сразу видишь, верна она или нет. А когда пишешь, каждая строка кажется правдивой, но стоит потом перечитать...

— Хорошие часы. Китайские?
— Ты что, какой Китай! Почку продал, чтобы купить. Как-нибудь покажу шрам.
— Я отдам свою, чтобы не видеть.

Ланцелот. Сколько у него голов?

Кот. Три.

Ланцелот. Порядочно. А лап?

Ланцелот. Ну, это терпимо. С когтями?

Кот. Да. Пять когтей на каждой лапе. Каждый коготь с олений рог.

Ланцелот. Серьезно? И острые у него когти?

Кот. Как ножи.

Ланцелот. Так. Ну а пламя выдыхает?

Кот. Да.

Ланцелот. Настоящее?

Кот. Леса горят.

Ланцелот. Ага. В чешуе он?

Кот. В чешуе.

Ланцелот. И, небось, крепкая чешуя-то?

Кот. Основательная.

Ланцелот. Ну а все-таки?

Кот. Алмаз не берет.

Ланцелот. Так. Представляю себе. Рост?

Кот. С церковь.

Ланцелот. Ага, все ясно. Ну, спасибо, кот.

Кот. Вы будете драться с ним?

Ланцелот. Посмотрим.

Кот. Умоляю вас - вызовите его на бой. Он, конечно, убьет вас, но пока суд да дело, можно будет помечтать, развалившись перед очагом, о том, как случайно или чудом, так или сяк, не тем, так этим, может быть, как-нибудь, а вдруг и вы его убьете.