- Тебя что-то гложет?
- Ты поверишь, если я скажу: "Комары"?
- Да, конечно. Каково это, когда безжалостная машина смерти выкачивает кровь из твоих вен?
- Чешется.

Я думала, ты интересуешься временем только для того, чтобы его убить.

- Почему бы мне и не думать о своей шкуре? - спросил Мэркс. - Это лучшее, что у меня есть.

В мире, подверженном постоянным переменам, мгновенный отклик - единственно приемлемая форма реакции.

- Допиндер, сдаётся мне, в твоё такси я сегодня неслучайно сел.

- Да, сэр, вы его вызвали.

За девять дней он совершил невероятное путешествие - путешествие в свою душу, которое научило его, что другим можно стать только тогда, когда поймёшь, что существуют другие.

Свобода размахивать руками заканчивается у кончика носа другого человека.

Он твёрдо обещает никого не убивать без моего разрешения (само собой, я б ему такого сроду не позволила, но мне казалось тонким дипломатическим ходом — не лишать его надежды).

Итак, ты говоришь, что у тебя есть проблема, которая является всецело твоей проблемой, но ты хочешь найти способ сделать эту проблему моей проблемой, но есть одна проблема, новичок — это не моя проблема.

- Но сначала хочу задать вам вопрос. Вы не дурак, а нам известно, что за вашу голову назначена награда. Почём вы знаете, что, выйдя отсюда, один из нас не сдаст вас властям?

Голдберг улыбнулся, и его глаза озорно блеснули.

- Я даже как-то не подумал об этом, - ответил он, и никто ему не поверил. - Вот что, Малыш, если вы знаете, кто именно хочет меня сдать, попросите его покинуть помещение, а я расскажу остальным, как собираюсь помешать ему. Потом он вернётся, и мы продолжим.

Не могу жить без света. Искусственное освещение - все линии лгут; так тяжко, почти готова мечтать о полной тьме.

Корова прыгнула через луну.

Как твой адвокат, твой друг и твой брат я настоятельно рекомендую найти адвоката получше.

— Народ, нас сейчас поймают.

— Мой любимый момент.

Все шире – круг за кругом – ходит сокол,
Не слыша, как его сокольник кличет;
Все рушится, основа расшаталась,
Мир захлестнули волны беззаконья;
Кровавый ширится прилив и топит
Стыдливости священные обряды;
У добрых сила правоты иссякла,
А злые будто бы остервенились.

Должно быть, вновь готово откровенье
И близится Пришествие Второе.
Пришествие Второе! С этим словом
Из Мировой Души, Spiritus Mundi,
Всплывает образ: средь песков пустыни
Зверь с телом львиным, с ликом человечьим
И взором жестким и пустым, как солнце,
Влачится медленно, скребя когтями,
Под возмущенный крик песчаных соек.
Вновь тьма нисходит; но теперь я знаю,
Каким кошмарным скрипом колыбели
Разбужен мертвый сон тысячелетий,
И что за чудище, дождавшись часа,
Ползет, чтоб вновь родиться в Вифлееме.

С тем, что человек единое целое, не согласны патологоанатомы.

Наши несчастья — это вопросы, заданные жизнью. В конечном счёте главное — как мы на них ответим.

Тот, кто отказывается, всегда сильней того, кто уступает.