— ... Маленькие круглые печенюшки, всего четыре доллара за коробку. Деньги пойдут на благое дело.

— На какое?

— Что-что?

— Благое дело — в чём оно состоит?

— Ой, не знаю даже, — удивилась вопросу Кристин. — Наверное, фонд помощи инвалидам. Какая разница, в чём состоит дело, если оно доброе?

Дейл, так бы и поцеловал тебя в соображалку.

Говорят, что в океане

Кем именно хотели бы вы быть? Если в сможете ответить на этот несложный вопрос, ничто не станет у вас на пути.

Что такое рисование? Это умение пробиться сквозь железную стену, которая стоит между тем, что ты чувствуешь, и тем, что ты умеешь.

Раньше вы были прекрасны. Когда парк открылся, я вскрыл одного из вас: миллион маленьких идеальных кусочков. Но вас изменили, сделали этой "настоящей" дрянью: плоть и кости, совсем как мы. Сказали, что это улучшит впечатление от парка. А знаешь, в чём причина? Так дешевле. Твоя человечность экономична, как и твоё страдание.

А потом я попал в центр, потому что это у меня всегда так: когда я ищу Кремль, я неизменно попадаю на Курский вокзал. Мне ведь, собственно, и надо было идти на Курский вокзал, а не в центр, а я всё-таки пошёл в центр, чтобы на Кремль хоть раз посмотреть: всё равно ведь, думаю, никакого Кремля я не увижу, а попаду прямо на Курский вокзал.

Мне просто сказали: "Ползи туда и устрой скандальчик".

Не мёртво то, что в вечности пребудет,

Со смертью времени и смерть умрёт.

Увидимся, когда упадёт занавес.

Как люди могут называть себя обществом, если они не общаются?

Художник должен уметь летать.

Потом, освещая себе путь зажигалкой, спустился на кухню за скотчем. Вернулся он мокрый до колен.

— На кухне полно воды, — весело сообщил он. — А по гостиной плавают диван и кресла. За бутылкой пришлось гоняться по всей кухне почти вплавь. Когда вещи не на местах, они так забавно выглядят. Даже холодильник, такой большой и такой глупый, вдруг вообразил себя пробкой и поплыл.

Время — до жестокости равнодушная волна.

Нет нужды знать, куда ведёт тропа, просто иди по ней.

— Слушай, сынок, природа - как взбесившийся мусоровоз: горяча, быстра и полна хлама.

— Что?

— Природу никак не остановить!

господи мой, прохладный,

простой, улыбчивый и

сплошной

тяжело голове, полной шума,

дребезга, всякой мерзости

несмешной

протяни мне сложенные

ладони да напои меня

тишиной

я несу свою вахту, я отвоёвываю у х

крошечный вершок за

вершком

говорю всем: смотрите, вы

всемогущие (они тихо друг другу:

"здорово, но с душком")

у меня шесть рейсов в неделю,

господи, но к тебе я пришел

пешком

рассказать ли, как я устал быть

должным и как я меньше

того, что наобещал

как я хохотал над мещанами,

как стал лабухом у мещан

как я экономлю движения,

уступая жилье сомнениям и

вещам

ты был где-то поблизости,

когда мы пели целой кухней,

вся синь и пьянь,

дилана и высоцкого, все лады

набекрень, что ни день, то

всклянь,

ты гораздо дальше теперь,

когда мы говорим о дхарме и

бхакти-йоге, про инь и ян

потому что во сне одни

психопаты грызут других, и

ты просыпаешься от грызни

наблюдать, как тут месят,

считают месяцы до начала

большой резни

что я делаю здесь со своею

сверхточной оптикой, отпусти

меня, упраздни

я любил-то всего, может, трёх

 человек на свете, каждая

скула как кетмень

и до них теперь не добраться ни

поездом, ни паромом, ни

сунув руку им за ремень:

безразличный металл,

оргстекло, крепления,

напыление и кремень

господи мой, господи,

неизбывные допамин и

серотонин

доживу, доумру ли когда до

своих единственных именин

побреду ли когда через всю

твою музыку, не закатывая

штанин

через всю твою реку света, все

твои звёздные лагеря,

где мои неживые братья меня

приветствуют, ни полслова не

говоря,

где узрю, наконец, воочию -

ничего не бывает зря

где ты будешь стоять спиной

(головокружение и джетлаг)

по тому, как рябью идет на

тебе футболка, так, словно под

ветром флаг

я немедленно догадаюсь, что

ты ревешь, закусив кулак

Если я хочу достаточно долго, я могу.

— Ты несчастен?

— А есть варианты?