А мой муж говорит, что кто-то просто обязан быть неприспособленным; что кто-то должен испытывать чувство неловкости для того, чтобы задуматься над тем, куда зашло человечество, куда оно идет и почему оно идет туда.

Иногда бывает полезно для лучшего знакомства со страной покинуть ее на один день. 

... моё единственное достоинство состоит в том, что, играя блюзы в баре, который я назову, ну, скажем, «Лесной уголок», я помогаю некоторым меланхоличным душам благополучно пересечь тревожную границу полуночи.

Кто не убил себя — тот не может ничего написать.

— Это незаконно!

— И красиво!

Нельзя стоять одной ногой в действительности, а другой в мечтах, Эд. Делайте что вам заблагорассудится, но либо бросайте работу, либо уж приспосабливайтесь к этой жизни. Иначе для судьбы слишком велик будет соблазн разорвать вас пополам, прежде чем вы решите, какой путь вам избрать.

А что, если весь наш мир — это чей-то сон? Глупо было бы.

И это — правда. Своей жизнью мало-помалу мы пестуем смерть. Но это — лишь одна из истин, которые мы должны усвоить. Вот чему научила меня смерть Наоко. «Какой бы ни была истина, невозможно восполнить потерю любимого человека. Никакая истина, никакая искренность, никакая сила, никакая доброта не могут восполнить её. Нам остается лишь пережить это горе и чему-нибудь научиться. Но эта наука никак не пригодится, когда настанет черед следующего внезапного горя».

Нет ничего более реального, чем ничто.

— Давай больше никогда не будем глупить.
— Стоп! Давай будем глупить. Всегда.

Внутри нас растет крошечный цветок, который мы поливаем слезами.

Чтобы поймать пугливого коня, надо сделать вид, что идешь мимо.

И ещё: не бойтесь стать персонажем. Если вы персонаж, с вами случается всё, что обычно происходит с персонажами. Буквально как у Владимира Проппа в «Морфологии волшебной сказки»: у вас возникает Арка Персонажа, являются волшебные помощники — звери и птицы. Вам сразу начинает везти! Вокруг вас творятся удивительные события!

Мироздание и жизнь непрерывно движутся нам навстречу. Мы отступаем, а они всё приближаются.

П л а т о н. Меня радует этот смех. Я — их клоун. Я защищаю их от сомнений в самих себе. Я так мал, что, даже когда я говорю им правду, они не принимают мои слова всерьёз.

Д у ш а. Ты всегда говоришь правду в той мере, в какой способен её понять.

П л а т о н. Боюсь, мера эта очень мала.

Куда бы я ни направился — оказывается, до меня там уже побывали поэты.

В вечности всё существует одновременно.

Большие поступки – это множество маленьких поступков, совершенных один за другим.

Бутоны боли цвели в висках и в затылке, отцветали, сбрасывали лепестки и высыхали, но на месте высохших тюльпанов тут же прорастали новые. Он слышал пение в слоях темноты, хотел позвать на помощь, но язык не слушался. Он отчетливо ощущал, что он теперь не человек, он — чернозем, питательный слой, и прекрасные черные бутоны мигрени растут из него как цветы из удобренной земли.