Я думаю, у любви вообще нет размеров. Есть только — да или нет.
Тишину с душой мешая,
Ляжем на пол, наповал.
Большинство людей считает неразрешимыми те проблемы, решение которых мало их устраивает.
Ты видишь, что конец есть начало, а начало есть конец. Точно так же победа есть поражение, а поражение есть победа. Неполное становится полным, кривое — прямым, пустое — наполненным, ветхое — новым… Все в мире следует дао, единому и великому закону. Так сказано в „Дао дэ цзине“, и так все происходит в этом мире, разумно и просто, если не мешать неразумными своими действиями течению дао, которое следует естественности. Высшая добродетель, учил Лао-цзы, не в действиях людских, а в мудром без действии и созерцании. Все беды проистекают из действий человеческих.
Человек, посещая иной мир, не должен смеяться или выказывать удивление, увидев странные вещи.
The man had killed the thing he loved,
And so he had to die.
Оно может выглядеть по-другому, но осталось верным себе: всё то же плаксивое полотенце.
Но, даже если я ковылял по дороге как пьяный, это не значит, что дорога была не та.
Каждый, кто вступает в соревнование с рабом, сам раб.
Много имён было дано твоей тени: гоблин, демон, фея. Это твоё забытое дитя. Но природа не бросает своих детей, она дарит им музыку, слышимую только во снах. Ты можешь услышать эту музыку, если пожелаешь, но ты должен побороть страх, побороть сознание, побороть стыд. Слушай землю, погрузить во мрак и слушай, ибо земля — это тело, а тело — хранилище всех твоих тайн.
Вот чего всем хочется — знать, что их жизни существовали, что люди, которыми они были когда-то, до сих пор живы внутри них.
В связке ключей ты душу мою носил —
И не вернул; и всё; не осталось сил.
А мой муж говорит, что кто-то просто обязан быть неприспособленным; что кто-то должен испытывать чувство неловкости для того, чтобы задуматься над тем, куда зашло человечество, куда оно идет и почему оно идет туда.
Иногда бывает полезно для лучшего знакомства со страной покинуть ее на один день.
... моё единственное достоинство состоит в том, что, играя блюзы в баре, который я назову, ну, скажем, «Лесной уголок», я помогаю некоторым меланхоличным душам благополучно пересечь тревожную границу полуночи.
Кто не убил себя — тот не может ничего написать.
— Это незаконно!
— И красиво!
Нельзя стоять одной ногой в действительности, а другой в мечтах, Эд. Делайте что вам заблагорассудится, но либо бросайте работу, либо уж приспосабливайтесь к этой жизни. Иначе для судьбы слишком велик будет соблазн разорвать вас пополам, прежде чем вы решите, какой путь вам избрать.
А что, если весь наш мир — это чей-то сон? Глупо было бы.
И это — правда. Своей жизнью мало-помалу мы пестуем смерть. Но это — лишь одна из истин, которые мы должны усвоить. Вот чему научила меня смерть Наоко. «Какой бы ни была истина, невозможно восполнить потерю любимого человека. Никакая истина, никакая искренность, никакая сила, никакая доброта не могут восполнить её. Нам остается лишь пережить это горе и чему-нибудь научиться. Но эта наука никак не пригодится, когда настанет черед следующего внезапного горя».