

Это так просто. Но так важно.
Прошу этот текст до Рождества и Нового года читать два раза в день, утром и вечером, вслух, всей семьёй, трудовым коллективом и спортивным обществом.
Это так просто — притормозить на повороте, чтобы прошел пешеход. Тогда его пальто и ваша совесть будут чисты.
Это так просто сказать ребенку, который разбил елочную игрушку — «ничего, малыш, это на счастье», а не кричать полчаса, как будто он разбил не шарик, а ваше сердце.
Это так просто — позвонить маме и спросить: «мама, привет, а как твои дела вообще?», а не звонить только тогда, когда что-то нужно.
По дому бродит привиденье.
Весь день шаги над головой.
На чердаке мелькают тени.
По дому бродит домовой.
Везде болтается некстати,
Мешается во все дела,
В халате крадется к кровати,
Срывает скатерть со стола.
Ног у порога не обтерши,
Вбегает в вихре сквозняка
И с занавеской, как с танцоршей,
Взвивается до потолка.
Кто этот баловник-невежа
И этот призрак и двойник?
Да это наш жилец приезжий,
Наш летний дачник-отпускник.
На весь его недолгий роздых
Мы целый дом ему сдаем.
Июль с грозой, июльский воздух
Снял комнаты у нас внаем.
Июль, таскающий в одёже
Пух одуванчиков, лопух,
Июль, домой сквозь окна вхожий,
Всё громко говорящий вслух.
Степной нечесаный растрепа,
Пропахший липой и травой,
Ботвой и запахом укропа,
Июльский воздух луговой.
1956
Моросило. Молочное марево марало макушки можжевельника. Множилась мошкара. Мокли мшистые мостики, муравейники, мухоморы… мок мешковатый Матрёнин макинтош.
Матрёна маялась. Мерещился Матрёне мужчина мечты— мужественный, моложавый москвич-миллионер. Мнилась музыка Мендельсона, мишура, «Мерседес», мажордом, московский метраж, мраморный мезонин, модное меховое манто.
Мерзко, милые мои, мерзко, муторно, мрачно мантулить молодой Матрёне мастером мыловарни! Матрёне — местной мадонне, музе Мухоморинска, месить мокрое, мертвенно-бледное маслянистое мыло! Мало — мурыжили Мартену мужики — мордоворот Митрич, мазурик местного масштаба Мотя Меченый, майор милиции Мироедов.
Митрич — мохнатый мутноглазый матерщинник — мог молниеносно менять мировоззрение мухоморинцев монтировкой, молотком, могучей мышечной массой.
«Моя, моя!» — мычал Митрич, метеля мужиков. Мелькали малиновые морды. Майор Мироедов многозначительно молчал, массируя «Макарова». Мотя малодушничал. Матрёна молилась.
Маловерные мои меланхолики, малоподвижные марионетки мягких матрасов!
![]()
Здравствуйте, Юрий Иосифович!
Незнакомы мы с Вами, нет.
Вам поклон от московской осени,
Вам из будущего привет.
Ваш уместен вопрос естественный-
Кто таков, мол, откуда сам?
Просто верю я вашим песням,
Смеху, голосу и глазам.
Вашим рекам, хребтам заснеженным,
Ледоколам в ночных морях,
Вашей дружбе и вашей нежности
К солнцу, спрятанному в ветвях.
Опустив представления путанные
(Благо- скромность всегда к лицу),
Обращаюсь я к Вам как к другу,
А быть может, и как к отцу.
Опираясь на опыт жизненный-
Вы изъездили целый мир-
Объясните, товарищ Визбор,
Что случилось сейчас с людьми?
Вы, наверно, и сами знаете-
Лучше видно, когда извне,-
Отчего вдруг исчезла память
Поголовно во всей стране?
Отчего с каждым годом рушится
То, к чему мы так долго шли?
Почему так мельчают души?
Отчего всё больнее жить?
Отчего вдруг не стало братьев,
А друзья - только в соцсетях?
Почему расцвело предательство,
А сознание выжег страх?
Почему покидают лучшие
Этот мир, как плохой спектакль?
Отчего не в почёте мужество?
Отчего с нами всё не так?
Почему с каждым годом хочется
Нам всё меньше искать ответ?
Вы не знаете, Юрий Иосифович,
Может быть, и ответа- нет?
Ни надежды, ни веры крохотной
В то, что вылечится страна?
Может, кем-то давно мы прокляты?
Но тогда уже - НЕТ И НАС??
Мы - не мы, а всего лишь призраки?
В век стяжателей и невежд
Как нам выжить, товарищ Визбор,
Если мир не сменил одежд?
Только выход мне всё же видится-
В слове том, что на букву «Л».
Вы опять помогли мне, Визбор,
Обозначить тоски предел.
А спасение от одиночества-
Там, где правда, добро да честь.
До свидания, Юрий Иосифович.
И спасибо Вам, что Вы есть!
Автор: Валерий Балакирев, г. Можайск
![]()

Как я милую любил, Вы едва ли сможете. А за что ее убил? Так за слово "ло́жите"! Уж и доброю была, Нежной и покорною, Но себя же обрекла Тем, что кофе "черное". Вспоминаю как в бреду И доселе ночи те, Но она как на беду Говорила "хочите". | Слышал, как приду домой, "ихних" да "евоную", Так что был поступок мой Самообороною. Был уверен наперед Без зазренья совести В том, что суд меня поймет, Оправдает полностью. Но с суровостью жреца Объявил судья мне, Что "отлаживается" Нынче заседание. |
Повесть о женщине из другого времени.
Автор: Цыпкин Александр
Я нечасто видел слезы моих друзей. Мальчики ведь плачут в одиночестве или перед девочками (футболисты не в счет, им все можно). При других мальчиках мы плачем редко, и только когда уж совсем плохо.
Тем острее врезались в память слезы моего друга, внезапно появившиеся в его глазах, когда мы ехали в Москву, и я налил себе томатный сок.
Теперь перейдем к изложению сути дела, веселой и поучительной.


Оказалось, что это редкая разновидность облаков.
Снимки сделаны над КАД перед портом Бронка
Пользователи предположили, что это чечевицеобразные облака
(Cirrocumulus lenticularis) —
разновидность перисто-кучевых волнистых облаков.
Они образуются на гребнях атмосферных волн, нередко
— в горах, но время от времени и в любой другой местности.
Все мне мерещится поле с гречихою,
В маленьком доме сирень на окне,
Ясное-ясное, тихое-тихое
Летнее утро мерещится мне.
Мне вспоминается кляча чубарая,
Аист на крыше, скирды на гумне,
Темная-темная, старая-старая
Церковка наша мерещится мне.
Чудится мне, будто песню печальную
Мать надо мною поет в полусне,
Узкая-узкая, дальняя-дальняя
В поле дорога мерещится мне.
Где ж этот дом с оторвавшейся ставнею,
Комната с пестрым ковром на стене...
Милое-милое, давнее-давнее
Детство мое вспоминается мне.
Дмитрий Кедрин

Многие объекты из архитектурного наследия провинции Верона, что в Италии, занимает почетное место в духовной жизни верноцев. Храмовая архитектуры этого региона таит в себе важные образцы сооружений, в которых увековечены периоды развития и становления духовной жизни.
Найти и проявить свои таланты никогда не поздно. Реальным тому подтверждением служит история 55-летнего учителя труда обычной провинциальной школы – Сергея Бобкова. Его жизненный и творческий путь проходит в селе Кожаны Красноярского края, Россия. Прославился он не только в родном поселке и на территории страны, но и за ее пределами как талантливый скульптор, создающий потрясающие трехмерные художественные изделия из древесной стружки. Вот уже несколько лет нашедший свое призвание художник радует людей невероятно реалистичными творениями в виде различных животных и птиц, перья и шерсть которых заменяют обработанные особым способом тончайшие древесные пластины.


Кливден, иногда Клайвден — неоренессансный загородный дворец на высоком холме над Темзой в Бакингемшире, построенный в 1850-х годах Чарльзом Барри (архитектор Вестминстерского дворца) для герцога Сазерленда. Дворец, воздвигнутый на месте барочной резиденции 2-го герцога Бекингема, служит одним из лучших образцов эклектического направления в викторианской архитектуре.
![]()
|