
PRESUMED PORTRAIT OF MISS WHITE, 1838 (продано за 27 017,88 Долларов США на Sotheby's, 26.06.19)
Joseph Désiré Court (French, 1797–1865)
ПортретноЖанровое с аукционов и музеев


В Петербурге прошёл XVI Международный Конкурс Чайковского. Большая часть дисциплин прослушивалась в Москве, но мне повезло, моя любимая виолончель была именно у нас) Мне удалось побывать на трёх слушаниях, по одному на каждый тур.
Вчера, в полночь почти, мы узнали итоги и услышали имена победителей...
Я расскажу о тех исполнителях, которых мне посчастливилось услышать, и о конкурсе в целом.

[450x449]В декабре 1941 года в холодном блокадном Ленинграде умирал от голода гениальный русский художник, поэт и философ, мистик и провидец Павел Филонов. Смерть застала его на боевом посту - на крыше, откуда он сбрасывал бомбы.
А рядом
Ночью
В глухом переулке
Перепилен поперек,
Четвертован
Вулкан погибших сокровищ,
Великий художник,
Очевидец незримого,
Смутьян холста
Павел Филонов.
Был он первым творцом в Ленинграде.
Но худоба
С голодухи,
Погиб во время блокады,
Не имея в запасе ни жира, ни денег.
Картин в его мастерской
Бурлила тыща.
Но провели
Кроваво-бурые
Лихачи
Дорогу крутую,
И теперь там только
Ветер посмертный
Свищет
(А. Кручёных)
[400x518]За несколько дней до смерти художник отнёс последние четыре картофелины своей любимой сестре Евдокии Николаевне Глебовой, той, которая сохранила картины этого уникального русского художника, не продавая их даже когда сама голодала. Теперь эти картины можно увидеть в Русском музее Санкт-Петербурга, куда, согласно завещанию брата, она их и передала.
В январе 2018 году Павлу Филонову исполнится ровно сто тридцать пять лет со дня рождения и этот текст - дань уважения и любви к гению художника, недооцененному ни при жизни, ни потом. Интерес к русскому авангарду не сделал художников этого направления более понятными.
Большинство по-прежнему не воспринимает ни Малевича, ни Кандинского, ни Ларионова, ни Лисицкого, ни Тышлера с Лентуловым. Казимир Малевич, которого так любят критиковать доморощенные «искусствоведы», делая из него чуть ли не исчадие ада, с грустью писал, что от искусства всегда требуют, чтобы оно было понятно, но те, кто этого требуют, не предъявляют к себе требования приспособить голову к пониманию.
[550x447]Но даже на этом фоне Павел Филонов занимает особую нишу. Он остается таким же маргиналом и человеком не от мира сего, каким был и самый близкий ему поэт – Велимир Хлебников. Так и стоят они оба особняком: Художник для художников и Поэт для поэтов.
Павла Филонова сравнивают с Дюрером и Грюневальдом, Ван-Гогом и Мейднером, которых роднит общее ощущение трагедии, апокалипсиса и краха прежнего мироустройства. Прежний мир перестал существовать, разбившись вдребезги. Остались только осколки с острыми режущими краями, избежать ранения от которых никому из живущих на переломе XIX-XX веков не удалось.
Творчество Павла Филонова из всех дореволюционных художников оказалось наименее изученным, но таким же оно остаётся и в

После окончания Второй мировой войны десятки тысяч евреев, переживших лагеря смерти, оказались в лагерях для перемещенных лиц. У них не было ни дома, ни семьи, ни родных, и они не могли даже подумать о том, чтобы остаться в Германии или вернуться в свои страны. Многие хотели в Эрец-Исраэль, куда англичане их не пускали.
В октябре 1945 года Бен-Гурион впервые приехал в лагеря для перемещенных лиц в Германии. Он решил использовать их обитателей, как главный козырь в борьбе за создание независимого еврейского государства.



В 17 лет Куинджи влюбился, первый и последний раз в своей жизни. Его избранницей стала юная гречанка Вера Кетчерджи. «Мягкий овал лица, чистая кожа, нос с горбинкой, слегка вьющиеся тёмные волосы, лёгкие тёмные брови» – так описал её один из биографов Куинджи. Среди рисунков художника сохранился портрет её отца – надо полагать, Архип не упускал ни одного повода, чтобы увидеться с возлюбленной. Но о сватовстве нищего сироты к дочери богатого купца не могло быть и речи – требовалось совершить что-то невероятное, чтобы добиться её руки.
На последнем фото Юпитер со спутниками
[показать] В майском номере германского издания «Еврейская панорама» вышло интервью Ефима Александрова. Сайт Шансон - Портал представляет его в расширенном виде, с любезного разрешения Ефима Борисовича.
Ефим Александров – поистине волшебник и творец, ведь благодаря созданному им удивительному проекту «Песни еврейского местечка» перед благодарным зрителем словно по волшебству из небытия возникает ушедший в историю мир еврейских местечек с их музыкой и мудростью, с их печалью и радостью. Ефим Александров автор идеи, солист, художественный руководитель проекта, в котором в музыкальной форме сохраняется язык идиш, забытый дух «штетлов», оставшихся теперь уже только в нашей памяти, литературе, на полотнах художников.
Творчество артиста особенно близко людям старшего поколения, они самая верная и преданная его аудитория: приезжают на концерты из всех точек Земли, собирают аншлаги, добираясь до мероприятия порой на инвалидных колясках. А самое главное – трепетно ждут своего кумира после, чтобы лично вручить ему старые пластинки с музыкой на идиш для его многочисленной коллекции...

Читайте и слушайте на Шансон - Портале: Грустный клоун и его песни еврейского местечка
Когда знаменитый писатель Вениамин Каверин только приступил к наброскам
плана «Двух капитанов», его старший брат Лев Зильбер выл от боли, получая
удары коваными сапогами под ребра и корчась на каменном полу Бутырки. Из
него выбивали признание в намерении заразить Москву энцефалитом через
водопровод. Это был второй его арест. Первый раз вирусолога Зильбера
арестовали в 1930-м «за распространение чумы в Советской Армении», сразу
после того, как он победил страшную эпидемию этой болезни в Нагорном
Карабахе. Он не оговорил себя тогда и не собирался делать это сейчас —
никакие пытки не могли заставить его подписать признание в шпионаже в
пользу иностранного государства.
Человек огромной воли и мужества, он напишет позже в своем дневнике:
«Следователя нужно оставлять раздраженным, доведенным до бешенства,
проигравшим в дуэли между безоружным человеком и махиной палачества,
подлости и садизма».
Всего пару месяцев назад — весной 1937 года — он совершил прорывное
открытие. Выделил из мозга человека, умершего от клещевого энцефалита,
Карл Фаберже - известнейший ювелир из России
Трудно отыскать ювелира более известного, чем Карл Фаберже. Пасхальные яйца, созданные им для императорской семьи, сегодня оцениваются в миллионы долларов и считаются непревзойденными образцами ювелирного мастерства. Сам Фаберже прожил сложную жизнь: на его долю выпали и беззаботные годы в зените славы, и тяжелые дни эмиграции, забвения и нищеты. Читать далее
Эти деревья американцы обнаружили лишь в XIX веке, а первооткрывателям долго не верили. В 1833 году человек по фамилии Леонард в горах Сьерра-Невады обнаружил рощу стометровых деревьев и написал о них книгу. Книга никого не заинтересовала, читатели решили, что автор все выдумал.
Прошло двадцать лет, и в эти места устремились толпы искателей золота. Дауд — один из «искателей счастья» — погнался за раненным им медведем гризли и... уперся в сплошную деревянную стену. Это был не забор, построенный людьми, а огромная деревянная крепость, выращенная природой. Охотник вернулся и рассказал о поразительной находке. Его высмеяли.
Тогда Дауд схитрил. Он сказал, что убил медведя размером с большой дом. Тут уж все бегом припустились в лес и... увидели рощу секвой! Люди в немом изумлении стояли перед гигантами, рядом с которыми они казались меньше муравьев. С этого времени в существование сверхгигантских деревьев поверила вся Америка, и все устремились на поиски секвой.
Всего было найдено 72 рощи, и каждое дерево в них получило собственное имя: «старый холостяк», «три сестры», «хижина рудокопа», а упавшее дерево с дуплом, в которое мог въехать всадник, нарекли «школой верховой езды». Есть даже секвойя, носящая имя писателя Марка Твена.
Предприимчивые дельцы купили эти рощи и за деньги пускали туда туристов. Ну, в самом деле, где еще можно увидеть туннель, прорезанный в стволе, куда свободно проезжает конный экипаж! Этот туннель существует и сейчас — по нему проложена дорога и потоком идут машины.
Где еще на пне может разместиться оркестр и шестнадцать пар танцоров!
К сожалению, эти пни и туннели сделали люди специально, чтобы показать, как велики секвойи, и заработать на этом немалые деньги. Счастье хоть в том, что гиганты чрезвычайно живучи: их можно изувечить, но убить очень трудно.
Решили специально для выставки срубить одну из самых высоких секвой — не получилось: пилы очень быстро тупились. Тогда пошли в дело мощные сверла. Почти месяц пять рабочих старались с разных сторон продырявить ствол. Но и тогда дерево не упало.
Секвойя рухнула на землю лишь после того, как шквал ураганного ветра налетел на ее изрешеченное тело. Удар был подобен землетрясению. Ствол развалился на несколько кусков, а ветви глубоко врезались в землю. Вывезти упавший гигант из леса так и не удалось. Доставили только ободранную с него кору. В Сан-Франциско из нее собрали огромную круглую комнату высотою в семь метров. Внутри поставили пианино и устроили сиденья для 40 зрителей.
Увы, на этом издевательства над секвойями не закончились. Лесоруб Траск решил обогатиться, обокрав дерево, которое было известно как Мать леса. Он вбивал в ствол железные скобы, чтобы добраться до верхушки, а затем снял кору с дерева и отправил «древесную одежду» в Лондон.
Обычно деревья без коры умирают. Мать леса выжила. Она возвышалась над кронами деревьев, укоряя своим видом людей за их жадность и неоправданную жестокость. И сейчас, спустя многие годы, американцы краснеют, вспоминая чудовищный поступок Траска.

Чехову нравилось «употреблять» японок
Интеллигент в пенсне, больной чахоткой, милый, скромный доктор, тонкий знаток женской души – таким предстает Антон Павлович Чехов со страниц школьного учебника. И в самом деле женскую психологию писатель исследовал с самого юного возраста, особенно если иметь в виду его бурную сексуальную молодость.
"Все тайны любви я познал в 13 лет", – признался однажды Антон Павлович, давая интервью редактору журнала «Север».


«Мне очень скучно без него, скучно давно, с тех пор, как его нет. Никто никогда не мог сравниться с ним. Голубчик, голубчик мой единственный любимый. Тоска, такая тоска» — написала Мария Николаевна Ильф на одном из старых писем мужа. Она намного его пережила, и всю жизнь продолжала ему писать.
