Писатель предчувствовал свою мученическую смерть за правду

Эта книга – материнский памятник погибшему сыну. В ней собраны воспоминания родных, друзей и коллег, редкие семейные фотографии, письма и архивные документы, откровенные интервью и смелые публикации журналиста. Яркая и трагическая судьба пророка в своём Отечестве – в подлинной истории жизни и смерти Олеся Бузины.

Каким на самом деле был Писатель, сын подполковника КГБ/СБУ и правнук царского офицера, попавшего под сталинские репрессии? Удивительный «полтавский феномен» природного двуязычия Украины, смелый и бескомпромиссный защитник правды.

Вы узнаете массу интересных фактов и воспоминаний о самом популярном писателе и журналисте Украины. Который многократно предчувствовал свой мученический подвиг, но остался верен предназначению до конца.

В ближайшем будущем аналогичное, расширенное издание выйдет в России.

«Несмотря на внешнюю свою жесткость, Олесь был очень добрым и чутким человеком. Я вспоминаю, как спустя несколько дней после похорон стояла во дворе его дома на Дегтяревской. На том самом месте, где его убили. Смотрела на портрет, на оставленные людьми свечи, цветы и записки... И не заметила, как подошел человек. Судя по внешнему виду, бомж: «Вы из какого монастыря, матушка?» Видно, мою черную одежду он принял за монашеское платье. Я ответила: «Этого я вам не скажу. А то и вы туда захотите». Он постоял, посмотрел на портрет Олеся и вздохнул: «Эх, знали бы вы, матушка, какого здесь человека убили! Он всегда мне помогал. И не только мне. Редкой доброты был человек». И заплакал…»

— Валентина Павловна Бузина

«Кто такой казак? Вольный человек и бунтарь — или верный государев слуга? Вероятно, и то, и другое. И такая двойственность ментальных установок и исторической роли казачества в значительной мере определяла украинскую идентичность.

При этом, хотя оба этих элемента сосуществуют в душе если не каждого, то очень многих украинцев, разумеется, обычно один из них доминирует. Тарас Шевченко и Олесь Бузина прекрасно иллюстрируют этот факт, представляя как бы два полюса одного явления.

Очевидно, что взгляды Тараса Шевченко с его романтической народническо-героической апелляцией к Запорожской вольнице, Северину Наливайко, Тарасу Федоровичу, Хмельнитчине и Гайдаматчине на фоне резких выпадов против российского имперского самодержавия полностью укладываются в апологию повстанческой составляющей казачьего и национального менталитета.

Напротив, Олесь Бузина представлял собою духовного паладина империи — по-рыцарски преданного защитника уходящей в казачью ментальность украинской служивой традиции верности имперской государственности, как он ее понимал и в той степени, конечно, в которой это было возможно для человека, сформировавшегося и получившего образование в поздний советский и постсоветский период. Одновременно он фактически выступал в роли главного хранителя национальной памяти обо всех украинцах, посвятивших свою жизнь служению тогда единой военно-имперской державе. С данным обстоятельством связан интерес Олеся к старорусской идентичности — представлению о существовании единой общерусской национальной общности на основе трех субэтносов — великорусского, малорусского и белорусского. Видимо, потому-то Олесь Алексеевич — далеко не сноб — не в пример другим украинским историкам проявлял огромное внимание в украинской истории к титулованной знати из числа «имперских украинцев» с их престижем и державным размахом — идеологу петровских реформ и создателю теории централизованного «регулярного государства» архиепископу Феофану Прокоповичу, не потерпевшему ни одного военного поражения генерал-фельдмаршалу Ивану Фёдоровичу Паскевичу и обеспечившему раздел Польши канцлеру Российской империи Александру Андреевичу Безбородко».