Владимир Познер как-то получил письмо от своей американской знакомой Филлис Шлоссберг.

Она писала: “Моя давняя подруга написала мне о своей старости, и я задумалась: стара ли я? Тело мое иногда говорит: да, стара… но сердце не соглашается! И я бы тоже не хотела вернуться в свои молодые годы”. По-моему, это ее письмо очень точно подводит итог жизни…

Вот оно, это письмо:

«На днях одно юное существо спросило меня, каково быть старой. «Я несколько растерялась, поскольку не считаю себя старой. Увидев мою реакцию, создание страшно смутилось, но я сказала, что вопрос интересный, что я обдумаю его и сообщу свои выводы.

Старость, решила я, это дар. Сегодня я, пожалуй, впервые в жизни стала тем человеком, которым всегда хотела быть. Нет, речь не о моем теле, конечно! Иногда это тело вызывает у меня отчаяние: — морщины, мешки под глазами, пятна на коже, отвислый зад.

Часто меня шокирует старуха, которая обосновалась в моем зеркале, но переживаю я недолго.

Я бы никогда не согласилась обменять моих удивительных друзей, мою замечательную жизнь, мою обожаемую семью на меньшее количество седых волос и на плоский подтянутый живот.

По мере того как я старею, я стала к себе добрее, менее критичной.

Я стала себе другом.

Я себя не корю за то, что съела лишнее печеньице, за то, что не убрала постель, за то, что купила эту идиотскую цементную ящерицу, в которой я абсолютно не нуждаюсь, но которая придает такой авангардный оттенок моему саду.

Я имею право переедать, не убирать за собой, быть экстравагантной. Я была свидетелем того, как многие слишком многие дорогие друзья слишком рано покинули этот мир, еще не поняв, не испытав великую свободу, которую дарует старость.

Кому какое дело, если я читаю до четырех часов утра и сплю до полудня?

Я сама с собой танцую, слушая замечательные мелодии, и, если мне иногда хочется поплакать над ушедшей любовью, что ж, поплачу. Я пройдусь по пляжу в купальнике, который еле удерживает располневшее тело, если захочу, я кинусь в океанскую волну, несмотря на полные жалости взгляды со стороны юных существ, одетых (раздетых?) в бикини.

Они тоже состарятся.

Иногда я бываю забывчивой, это правда.

Впрочем, не все в жизни достойно запоминания, а о важном я вспомню.

Конечно, за эти годы мое сердце было разбито не раз.

Как может не разбиться сердце, если ты потерял любимого, или когда страдает ребенок, или даже когда любимую собаку сбивает машина? Но разбитые сердца и есть источник нашей силы, нашего понимания, нашего сострадания.

Сердце, которое никогда не было разбито, стерильно и чисто, оно никогда не познает радости несовершенства.

Судьба благословила меня, дав мне дожить до седых волос, до времени, когда мой юный смех навсегда отпечатался глубокими бороздами на моем лице. Ведь сколько же людей никогда не смеялось, сколько умерло раньше, чем смогли покрыться инеем их волосы?

Я могу сказать “нет” абсолютно искренне. Я могу сказать “да” абсолютно искренне.

По мере того как ты стареешь, все легче быть искренним. Ты меньше заботишься о том, что другие думают о тебе. Я больше не сомневаюсь в себе. Я даже заработала