[284x178]
Ты будешь меня любить!
Ругать, убегать и все же
Ты будешь меня любить,
Иначе ты жить не сможешь!

Закружится злая ночь,
Разрушится мир безбожный,
Меня ты полюбишь вновь
И жить без меня не сможешь!

Пусть дальше летят года,
Мой голос и запах кожи
Ты будешь любить всегда
И их позабыть не сможешь!

Задуматься на бегу,
Логичнее стать и строже…
Как я без тебя смогу?
Раз ты без меня не сможешь.

Не можешь, не сможешь жить.
В безумном потоке буден.
Ты будешь
Меня любить!
Ты будешь!..

Петр Давыдов
http://www.liveinternet.ru/users/995662/

[593x365]
Пустая темная ночь,
И теплый ветер в окно.
И ты давно уже спишь,
Закрыв руками лицо.

Наивно пряча в ладонях
От меня свои сны,
А я смотрю на тебя,
И губы шепчут: "Прости".

Прости меня, что мечта
Так и останется мечтой.
Прости меня за то,
Что я осталась с тобой.

Прости меня
За пустоту моих глаз.
Прости меня,
Как ты прощал уж не раз.
Прости меня,
Если можешь простить.
Прости меня за то,
Что я хотела с тобой быть.

Я столько раз уходила,
Чтоб вернуться опять.
И ты прощаешь меня,
Привыкая терять.

Я хочу тебя очень... До слез... до мороза по коже...
До искусанных губ... до скулящей от боли тоски...
Но живу как жила, улыбаюсь случайным прохожим,
И мечтаю ... несбыточно ... просто коснуться руки.
Я хочу тебя так, будто жизни осталось – неделя.
Будто несколько дней... и уже ничего не успеть...
Я с ума не сошла, просто нервы давно на пределе...
Легче вспыхнуть – и в пепел... чем долго, мучительно тлеть.
Я хочу тебя... я по тебе невозможно скучаю...
А тоска изнутри разъедает похлеще любой кислоты.
Каждый вечер свиданья во сне я тебе назначаю,
За пятнадцать минут до рассвета, у пятой звезды...
Приходи, нам обоим...обоим нужна эта встреча!..
Дай мне шанс рассказать тебе то, что нет силы скрывать...
Я хочу тебя очень!.. От этого время не лечит.
Только я и сама ничего не хочу забывать...

Их ...трое... женщин...
мудрость отвергая, в безумии живу,
как во хмелю...
Одна - жена, любовница другая...
а третья...
а третью я люблю...
С одной живу, стремясь пробиться в люди,
детей больных таская по врачам,
зеваю, сплю... другой целую груди...
а третья...
третья снится по ночам...
Меня б казнить, меня бы высечь плетью,
мне б на парткоме прочитать мораль,
а я вот так, до слез влюбился в третью,
и рвусь к другой... и первую мне жаль...
Так и живу - беру, не отвергая...
Земля, вода и свет нужны стеблю...
Одна - жена,
любовница другая...
а третья...
а третью я люблю...

Р. Рождественский

Достигли ли почестей постных,
рука ли гашетку нажала -
в любое мгновенье не поздно,
начните сначала!

"Двенадцать" часы ваши пробили,
но новые есть обороты.
ваш поезд расшибся. Попробуйте
летать самолетом!

Вы к морю выходите запросто,
спине вашей зябко и плоско,
как будто отхвачено заступом
и брошено к берегу пошлое.

Не те вы учили алфавиты,
не те вас кимвалы манили,
иными их быть не заставите -
ищите иные!

Так Пушкин порвал бы, услышав,
что не ядовиты анчары,
великое четверостишье
и начал сначала!

Начните с бесславья, с безденежья.
Злорадствует пусть и ревнует
былая твоя и нездешняя -
ищите иную.

А прежняя будет товарищем.
Не ссорьтесь. Она вам родная.
Безумие с ней расставаться,
однако

вы прошлой любви не гоните,
вы с ней поступите гуманно -
как лошадь, ее пристрелите.
Не выжить. Не надо обмана.

Растопит лёд пришедшая весна,
так — сквозь цинизм — протаивает нежность,
мы с Вами — никогда… ну, разве, в снах,
однако, да — так сильно, безнадежно…

На лучшей из планет, что так тесна,
кина, вина и домина, конечно
же не ма па сис жур... Пробитый наст,
его — навылет — прострелил подснежник.

Картина — примитивна и ясна,
хоть (грешным делом) может быть погрешность —
давно с другой, и с кем-то-там она,
и лишь квадрат окна, как прежде — «между»…

Поскольку мне — осталось только имя,
то, чёрт возьми — и дай Вам бог — другими…

Баллада о гангрене

В первый год, как расстались, но, видимо, не разлюбили,
Мне всё время встречались зелёные автомобили,
Абсолютно такие, как твой: "Жигулей" было много.
Они лезли в глаза мне, какой бы ни шла я дорогой.

Иногда они близко совсем от меня проезжали.
Я смотрела в салон, но цветы там, увы, не лежали.
Это значило только, что это – другая машина,
И другой (и к другой) в ней, конечно, приехал мужчина.

В первый год, когда было бы правильно сбрасывать путы,
Я себе рядом с домом твоим сочиняла маршруты.
Что могли рассказать мне твои освещенные окна?
Да и шторы в них были закрыты без щёлочек, плотно.

Через год вышла замуж – для счастья, а больше для виду.
Но сказала тебе: "Если хочешь, я замуж не выйду!",
Вероломно за этим явившись к тебе на работу.
Ты сидел, и курил, и молчал. Но спросил, нет ли фото.
Но лица жениха я не стала показывать всё же.
Это было бы просто совсем ни на что не похоже!
А потом всё развеялось едким дымком папиросы...
Но полжизни спустя возникают смешные вопросы:

Мне хотелось бы знать, хоть настало иное столетье,
Где ты спишь – где второе окно от угла или третье?
И как долго хранил ты стихи мои, письма, подарки?
И какой нынче цвет у водимой тобой иномарки?

Любовь не проходит – она остаётся,
Как прежде, такой же большой.
Любовь не проходит, когда расстаётся
Душа с самой близкой душой.
Она замирает в лукавой улыбке
И ждёт, чтобы снова придти.
Любовь не проходит, когда по ошибке
Расходятся чьи-то пути.
Когда умирая в холодной разлуке,
Мы чуда по-прежнему ждём;
Когда отпуская любимые руки,
Друг другу навстречу идём...
Спешим в никуда – и бежим ниоткуда,
Но даже сквозь дни и года
Любовь не проходит – любовь не простуда,
Чтоб просто пройти без следа.

Как много тех,
с кем можно лечь в постель...
Как мало
тех, с кем хочется проснуться...
И жизнь
плетёт нас словно канитель...
Сдвигая,
будто при гадание блюдцем.
Мы мечемся:
..работа...быт...дела...
Кто хочет слышать
- всё же должен слушать...
А на бегу -
заметишь лишь тела...
Остановитесь...чтоб
увидеть душу.
Мы выбираем сердцем - по
уму...
Порой боимся на улыбку -
улыбнуться,
Но душу открываем лишь
тому,
С которым и захочется проснуться.

У каждого есть точка срыва,
Когда желание одно -
Послать все к черту, и с обрыва
Упасть песчинкою на дно!

Когда душа от боли взвоет,
Судьбой зажатая в тисках.
И пустота сердечным боем
Всю ночь пульсирует в висках...

Нет сил... Исчерпан весь запас.
И превратилось море в сушу.
Вдали последний свет погас,
Что согревал любовью душу-

Тупик. Оставили надежды,
И сильной рядом нет руки,
Что, взяв за краешек одежды
Легонько вырвет из тоски.

Опять обломки кораблей
Прибило бурею в заливы...
Ты снова пьешь? И мне налей!
У каждого есть точка срыва...

Часов настольных циферблат,
Огарки праздничных свечей…
Ты виноват, ты виноват
В глубоком холоде ночей!

Что в куче смятых простыней
Лежу, во тьму уставив взгляд,
И нет тоски моей сильней,
Ты виноват. Ты виноват,

Что грусть в измученных глазах
Живёт рассудку вопреки,
В моих непрошеных слезах,
Украдкой стёртых со щеки.

Что в тихом доме сердца стук
Звучит тревожно, как набат,
Что боль стрелой пронзает вдруг,
Ты виноват, ты виноват!

Твоя вина, - твержу я вновь,
Твоё явление кляня, -
Что веры в светлую любовь
Чуть меньше стало у меня.
(с)
[700x560]

Ула Флауэр
[из загашника, 2007г.]


I
...Тогда ей не повезло, как она сама считала.
Беременность и в самом деле была гораздо более тяжелой, чем предыдущая, с обмороками, судорогами, рвотой, сильной потерей кальция в организме, вызывающей глухоту правого уха. Жена несколько раз ложилась в больницу на сохранение. Редкие дни, которые она провела со мной, я видел, как она маялась, часто вздыхала, уединялась и, подозреваю, ревела по-тихому. Носить под сердцем нежеланного ребенка испытание то ещё. Не простое.

К моменту зачатия мы уже жили врозь. Она решила «освободить» меня и уехала к матери. Забрала сына и укатила за две тысячи километров. Причина глобальная и одновременно никакая. Алёна влюбилась...
..в один из вечеров, усадила меня в кухне и, держа за руки, призналась. Она никогда не считала нужным врать, вернее не считала нужным притворяться. Наоборот, обнажалась так, что становилось не по себе. Тогда я ей сказал:
–– Пройдет, всё проходит.
–– Ты пойми, если бы он(!) позвал - я бы ушла. От тебя. И Кирилла бы забрала. Зачем тебе т а к а я жена? Я уважаю тебя, найди себе другую, которая бы любила и сдувала с тебя пылинки. Ты же знаешь, что достоин любящей женщины.

Я попросил не истерить, вспомнить, что у нас семья, что сын растёт и что, в конце концов, ломать - не строить. По совету одной моей тайной знакомой купил ей породистого щенка с громкой родословной, чтобы ей было в кого свои любовные трепыхания опрокинуть. Алёна охотно взялась растить мохнатое чудо. В течение дня она раза по три всё в квартире перетирала за шебутным псом. Вместе с пятилетним сыном они купали, кормили щенка. А двухразовые выгуливания четвероногого глупыша превращались в настоящие события, которые за ужином, перебивая друг друга, они пересказывали мне, как смешное кино.

К исходу дня жена валилась с ног от усталости и, пожелав спокойной ночи, удалялась вместе с Кирюхой в детскую. Спали мы тогда по отдельности, она настояла не трогать её, дать забыть своего того, который «не позвал». Я не видел для себя особого героизма уступить ей в этом, на тот момент у меня в подругах была та самая тайная знакомая, которая присоветовала взять собаку. Лариса, как и я, работала в управлении нашего объединения. Вроде как «служебный роман», но то, что было между нами категорически не было романом. Всё случилось банально и без каких-то поползновений - даже намеков на них - с моей стороны. Как-то после очередной пирушки по случаю чьего-то юбилея, что проводили в управе, она позвала к себе. После того эпизода, мы изредка пересекались у неё, чтобы разнообразить половую жизнь друг друга. Никаких иллюзий в отношении меня Лара не строила, я был почти на десять лет моложе неё - это, во-первых, а во-вторых, она знала, что я люблю свою жену инопланетянку. И часто с высоты своих лет и опыта Лара давала советы, как быть в той или иной нестандартной семейной ситуации.

Не прошло и пол года, пса выкрали - отвязали от дерева, к которому Алена привязала собаку, чтобы сделать какие-то покупки в универсаме. В те годы породистые собаки были не частым явлением. Объявлениями о розыске мы обклеили весь наш небольшой сибирский городок, тиснули информацию на местном телевидении бегущей строкой в новостях. Усилия были тщетными, собака, всё одно, не нашлась. Кому-то, должно быть, приглянулся ухоженный красавец, а может, бомжи из местного «шанхая» постарались. Известное дело, собачину едят, а там такой теленок уже подрос.

Вот после этого печального события жена и решила ехать к матери, на «большую землю». Подразумевалось, что поездка будет непродолжительной. Всего-то проведать стариков. Те, как водится, скучали и по дочери и по внуку. А потом, кстати, я и сам так думал, Алёне не плохо было бы развеяться, встряхнуться, сменить обстановку.

В аэропорту жена не смотрела на меня, всё отворачивалась: то рылась в сумках, то билеты рассматривала в сотый раз. По приезду в город детства накатала мне длинное письмо с извинениями, в котором призналась, что не вернется, что уже ищет работу и хочет хоть как-то реализоваться в этом направлении. Родителям преподнесла версию, что специфичный западносибирский климат не подходит сыну, что надо, мол, чтобы Кирилл немного подрос в обычных условиях.

Сказать, что я не был готов к такому повороту событий, было б враньем, но я все равно сорвался - запил. Чуть ли не каждый вечер я уничтожал по бутылки белой и названивал Лариске. Та всякий раз, как «реанимобиль», летела ко мне со всех ног, но трахать её у меня уже не было ни сил, ни желания. Я тупо срывал на ней горе: разливал по рюмкам водку, мучил воспоминаниями, в процессе рвал фотографии жены, потом склеивал. Лариса, походу вживаясь в роль родной матери, помогала их клеить и без устали уговаривала меня не раскисать. Пыталась убедить, что такие мужики, как я, на дороге не валяются, что жена образумится и вернется. Обязательно. А сама предложила - как вариант - на время переехать к ней, чтобы мне ничего не напоминало о семье и как-то вот таким способом пережить расставание. В общем, Ларка пыталась Читать далее...

Ула Флауэр
будем "делать сложным
то, что проще простого"(*)

... в день всех влюбленных!

МУЖ(при)ЧИНА

Как она изменилась за столько лет. Из девчонки подростка, да что скрывать, взбалмошной пацанки, превратилась в женщину, в красивую женщину. Притягательную.

Первые изменения случились сразу после рождения дочери. Тогда она совсем забыла, что рождена, не только давать свою внезапно распухшую кнопочную грудь в беззубый рот нашей девочки, а ещё и соблазнять меня и мне отдаваться. Но у неё тогда были свои приоритеты. И я числился на втором месте, если не льщу себе. Да, пусть уж лучше на втором, а там, как знать, на каком месте был на самом деле.

А меня тогда и не надо было соблазнять. Я всегда хотел. Её! И мне было все равно, в халате она или в футболке запачканной молоком и ещё чем-то из детской еды, всё равно, что измученная, не выспавшаяся с озабоченными глазами, всегда какая-то мокрая, пропахщая грудным ребенком. Я просто обнимал её сопротивляющееся тело и тихо уговаривал: «ну, дай мне, я быстро». И как шустрый кролик «любил» мою истерзанную, растрепанную женщину. Меньше пяти минут. Она с облегчением отваливалась от меня и засыпала, если была такая возможность. Или шла самоотверженно делать свои материнские дела-подвиги, а я снова ждал момента, когда смогу её прижать и тихо, быстро...

И совсем, как в сказке, «гадкий утенок» превратился в "лебедя" прямо у меня под носом, а я и не заметил, когда она, нежданно-негаданно, вдруг сменила своё оперение. Сколько помню, она всегда из одежды выбирала либо джинсы, либо брючки. И в этом нехитром её гардеробе было правильное понимание: удобство, комфорт, плюс универсальность.

Теперь в шкафу её нарядам тесно. Она перестала носить брюки, а о джинсах вообще не вспоминает. Чулки, пояса, подвязки. Новые предметы женского туалета! И я, не без ревности и интереса, учился знать, как это все расстегивается, а потом ещё и как застегивается, обуреваемый подозрениями, что у неё кто-то появился. Это первое что пришло мне в голову! Я сразу же запаниковал, и готов был рвать и метать. Рвать, но... Испугался. А вдруг она уйдёт. К тому, ради которого весь этот шик и блеск. Насовсем!

Голос. Движения. Её походка! Всё поменялось, всё! Запах. Поменялся запах.
Несметное количество разных баночек, флаконов, переливающихся скляночек уверенно заполонили пространство туалетного столика и ванной, множась в зеркальном отражении. Наверное, легко было бы открыть небольшой парфюмерный салон и ...

Да, вот она идёт, благоухающая, праздничная. Как она идёт! Несёт себя над землёй и как будто шлейф после неё окутывает пространство, делая его таким же праздничным и прекрасным. Ловлю себя на мысли, что хочу упасть к её ногам, обнять колени, признаться, как она божественно красива, как обожаю её царственную грациозность, признаться ей, что она моя королева. Поднять на руки, закружить. Но... Снова боюсь. Вознесётся! и улетит от меня недостойного.

Наконец, о главном! Почему о главном всегда в самом конце? Или постскриптум?
Её глаза! Цвета искрящегося виски взгляд. Как по-особенному она теперь смотрит! Когда, в какой момент нашей с ней жизни, в её глаза проникла такая глубокая, такая магнитная сила притяжения! Стоит ей только коснуться меня взглядом и всё! Просто вскользь. Я всё понимаю, без слов и... давно не шепчу ей: « я быстро, дай». Разве для этого чулки натягивались на стройные ноги? Какой-то, не самой последней, извилиной я постиг, что нужно моей женщине и теперь стоит только уловить в её взгляде искорку, только намек на искорку... сразу, без предупреждения, стремительно набрасываюсь, не в силах сдерживать себя.
Я нападаю на неё сзади. Теперь то я знаю, как ей нравится больше всего, как ей лучше чувствуется то, как я в ней живу. Она выгибается как кошка, эластичная тонкая шейка склоняет голову набок, и в этом движении понимаю её нетерпение. Слегка тяну её за скрученные в ладонь волосы, пока не услышу тихий стон податливого тела, подставляющего себя. «Возьми» как бы говорит моя женщина, и я беру её, в туалете в гостях, в аэропорту, в примерочной...на балконе ....
А мне так пронзительно, до невозможности, хочется видеть её глаза в моменты нашей близости, как в них лучится её безудержные желания и бесстыдные помыслы, вся её грешная сущность женщины-самки- сучки, но... Она любит нападения сзади, и я хочу, чтобы ей было максимально хорошо, и пока я в ней, она во мне, я закрываю глаза, чтобы представить её затуманенный взгляд полуприкрытых глаз, излучающих свет бесконечного наслаждения ...Я тону в них, я люблю их, и всегда, всегда хочу. Хочу.


ЖЕН(а)ЩИНА

В одно прекрасное утро я проснулась и поняла, что ни за что никогда не надену джинсы или брюки, что хочу юбки, корсеты, чулки, туфли на шпильке, а кеды, тапочки, кроссовки к чертям, или пусть в коробках лежат до особых случаев.

Я женщина! Сначала я поняла это по недвусмысленным взглядам соседа, коллег по работе, инструктора по вождению, а позже я разглядела это открытие в своём зеркале. Я сняла лифчик, трусики и около часа рассматривала себя Читать далее...

Ах, Любовь! Я так мечтаю быть такой же, как и ты! - Восхищенно повторяла Влюбленность. Ты намного сильнее меня.
- А ты знаешь, в чем моя сила? – спросила Любовь, задумчиво качая головой.
- Потому что ты важнее для людей.
- Нет, моя дорогая, совсем не поэтому, - вздохнула Любовь и погладила Влюбленность по голове. – Я умею прощать, вот что делает меня такой.
- Ты можешь простить Предательство?- Да, могу, потому что Предательство часто идет от незнания, а не от злого умысла.
- Ты можешь простить Измену?
- Да, и Измену тоже, потому что, изменив и вернувшись, человек получил возможность сравнить, и выбрал лучшее.
- Ты можешь простить Ложь?
- Ложь – это меньшее из зол, глупышка, потому что часто бывает от безысходности, осознания собственной вины, или из нежелания делать больно, а это положительный показатель.
- Я так не думаю, бывают ведь просто лживые люди!!!
- Конечно бывают, но они не имеют ни малейшего отношения ко мне, потому что не умеют любить.
- А что еще ты можешь простить?
- Я могу простить Злость, так как она кратковременна. Могу простить Резкость, так как она часто бывает спутницей Огорчения, а Огорчение невозможно предугадать и проконтролировать, так как каждый огорчается по-своему.
- А еще?
- Еще могу простить Обиду – старшую сестру Огорчения, так как они часто вытекают одно из другого. Я могу простить Разочарование, так как за ним часто следует Страдание, а Страдание очищает.
- Ах, Любовь! Ты действительно удивительна! Ты можешь простить все-все, а я при первом же испытании гасну, как догоревшая спичка! Я так завидую тебе!!!
- И тут ты не права, малышка. Никто не может прощать все-все. Даже Любовь.
- Но ведь ты только что рассказывала мне совсем другое!!!
- Нет, то о чем я говорила, я на самом деле могу прощать, и прощаю бесконечно. Но есть на свете то, что не может простить даже Любовь.
Потому что это убивает чувства, разъедает душу, ведет к Тоске и Разрушению. Это причиняет такую боль, что даже великое чудо не может излечить ее. Это отравляет жизнь окружающим и заставляет уходить в себя.
Это ранит сильнее Измены и Предательства и задевает хуже Лжи и Обиды. Ты поймешь это, когда столкнешься с ним сама. Запомни, Влюбленность, самый страшный враг чувств – Равнодушие. Так как от него нет лекарства.
(с)

Всё труднее до дна распахнуться душе.
Пережитое тяжестью давит на плечи.
И всё реже волнуется сердце уже
В предвкушении новой заманчивой встречи.

Для веселья и смеха всё меньше причин.
Откровенность - с оттенком густеющей смоли.
Слишком много рубцов, слишком много морщин,
Слишком много внутри недосказанной боли.

©Наталья Седова-Шмелёва

Сильная...а так хочется быть слабой!