The Bloody Хосты
С 1 октября 1369 года, человек, завернутый в большой плащ, покинул общежитие в городе, известном как «т Шильд ван Hongarye (Ecu Венгрия), расположенный Rue d'Or сейчас и с семнадцатого века, улица императора «потому что один день Чарльз Квинт, собирается присоединиться к его армии, был арестован в районе для минимального долга, он поспешил исполнить.»
Погода была ужасная: сильный дождь упал на мокрую землю; тяжелые тучи по небу.
Незнакомец остановился в преддверии двора, затем, закрепив его пальто, повернул налево и пошел к Cantersteen, небольшое место, которое получило свое название от Steen в размере угла Рю де ла Мадлен и улица императора и в то время принадлежала к Pipenpoy знаменитой семьи в истории старого города.
Он пересек Cantersteen обходя лозы, которые росли там, а затем вошли в Stoevaert или Scoenaert-стрит, стал Stuiversstraat, мы увидим, почему. Вскоре он остановился перед бедной лачуге, и после быстрого вправо и влево взгляд, он ударил его кулаком сотряс дверь на петлях.
Они слышали, шепотом, различные звуки вперемешку с кричащими детьми.
Посторонний постучал во второй раз.
Дверь медленно открылась.
- Ну, Джон, делать быстрее: мы не хотим, чтобы вы, как хорошо, сказал незнакомец, выдвигая тот, кто открыл и введя вместо этого.
Дверь закрылась. Джон сделал три шага вперед. Он осмотрел незнакомца, который скинул пальто и признаки которого были слабо освещенной заревом небольшой огонь производит больше дыма, чем тепла.
- Мессир Jonathas! если воскликнул он.
Мессир Jonathas было имя богатого еврея из Энгиенский. Недовольный преобразования некоторых его единоверцев, остальные Abominant христианской религии, он решил оскорбить последнего и его сторонников в том, что они считают священным, то есть хозяева для общения.
Мы знаем, на самом деле, что последний, после их освящения священником, представляющего христианские глаза Тело Христа, который сам считается сыном Божьим. Но обижать хозяев, это было оскорбительно Иисус Христос, и это было, в то время как преступление невыразимого ужаса и самые ужасные пытки были только в состоянии загладить.
Это было, однако, цель Джонатана Энгиенский. Но, чтобы удовлетворить свою месть, он первым должен был обладать хозяев: поэтому он отправился в Брюссель и сказал Жан де Левена, новообращенных в христианство иудей.
Он был беден, христианская необходимость и приложенный сердце его древних верований; он получил с большой радостью мешка парижской почвы, которая дала ему Ионафан и сказал: «Я буду зевать в качестве задатка красивого рынка», который сделал улица заселен Жан де Левен получила от названия улицы Почвы.
Когда Жан де Левен потребовал объяснений того, что хотел Джонатан.
Он ответил:
- Вы можете сделать меня большой офис, который, однако, не без опасности. Я пришел к вам, хотя вы отрицали религию отцов ваших и игнорировали закон Моисея.
- При необходимости, сэр, за нужды и страха, потому что вы знаете, что у меня есть жена и восемь детей кормить. Но в глубине души, я все еще твой.
- Хорошо, хорошо, и соглашение между нами будет легко установить. Это мой брат. Христиане похвалить вафли, которые они используют для своей массы. Я хотел бы иметь некоторые.
- Что вы делаете?
- Опыт их достоинство.
Жан де Левен побледнел.
- Это кощунство наказывали самые страшные муки ... Я отказываюсь ...
- Хотя я вознаградит вас? сказал Джонатан.
- Сэр, вы не игнорировать опасности, которые я бегу. Дело серьезное. Моя жена и дети будут умирать со мной, если я поймал.
- Действовать с осторожностью и медленно. Там нет никакой спешки. Награда будет велика.
- Он должен быть огромным, чтобы заплатить жизнь многих людей. Что вы дадите мне?
- Пятнадцать золотой овцы. (1)
(1) Сто двадцать гульденов или двести пятьдесят франков нашей старой валюты.
Жан де Левен кивнул.
- Мы не слышали, сэр. Пятнадцать золотого овцы за большую опасность! Вы шутите!
- Вы бы стать богатым, Джон?
- Нет, сэр. Но жизнь человека стоит больше, чем это.
- Ты христианка сердце. Я не признаю в вас сын Авраама.
- Я то, что я, сэр. Что вы сама вещь?
- Двадцать золотой баран, говорит Джонатан.
Жан де Левен снова кивнул головой.
- Двадцать один ... Двадцать два ... двадцать пять ...
Жан де Левена по-прежнему отказывался. Джонатан вырос каждый раз, когда сумму золотого овец. Он прибыл в сорок, чтобы предложить. (2)
(2) Три сто флоринов или шестьсот семьдесят старых франков.
- Я не могу, Джон продолжал говорить.
- Но, как вы хотите тогда? Джонатан закричал нетерпеливо.
Джон сделал несколько шагов, подсчитывали на пальцах, потом вдруг приближающихся Ионафана:
- Я хочу шестьдесят золотой овец (3) или ничего не будет сделано, сказал он.
(3) Четыре сто восемьдесят один гульдены шесть под, тысячей франков нашей старой валюты, в то время как представляющее значение в десять раз больше.
- Шестьдесят золотой овцы! Вы шутите, несчастный! До свидания, я буду искать другой более
Читать далее...