[показать]Эта история произошла во времена царствования Александра Второго. В местечке Шушвинишки жил почтенный и уважаемый еврей Арон-Лейб Энтин. Он умел очень красиво молиться и потому всегда на Йом Кипур и Рош-Ашана занимал место у амуда и вел молитву. Немало сладких слез было пролито прихожанами благодаря силе и звучности его голоса. А сколько правильных решений приняли они в своем сердце, слушая, как Арон-Лейб величаво и торжественно выводит грозные слова гимнов.

У Арона-Лейба была большая семья. Все дети как дети, но один пошел по кривой дорожке. Не захотел, как нормальный еврейский юноша, сидеть в ешиве, разбирая проблемы талмудических споров, а подался в далекий Петербург учиться на доктора. Как это у него получилось, откуда он раздобыл деньги на университет, как сумел выжить в огромном и чужом городе — никто не знает. Известно лишь одно: доктор из него получился очень хороший. Что же касается еврейских качеств — о них история умалчивает. Он не крестился, это точно, но к заповедям относился довольно прохладно. Еще бы: жизнь в столице иная, чем Шушвинишках.

Евреи местечка, а они, как известно, лучше всех знают все обо всех, нехотя произносили его имя. Еще бы: такой успех в светской жизни и такой провал — в духовной. Возможно, поэтому имя доктора до нас не дошло. Доктор и все. Раввин местечка не любил конфликтов и потому также старался не упоминать имя доктора. Но однажды вернувшийся из Петербурга еврей поведал историю, заставившую раввина изменить свое отношение к отступнику. 

День победы - настоящий праздник.

Мой прадед Райс Григорий Августович дошёл до Берлина. Он прошёл войну от первого до последнего дня. Он был прекрасным человеком, добрым, благородным, любящим отцом, замечательным военным и настоящим мужчиной.
К сожалению, вот так, с честью пройдя всю это безумную кровопролитную войну, он погиб под машиной.
Моя бабушка Владилена Григорьевна и мой дед Исаак Ильич тоже прошли войну, они были подростками и это было по-настоящему страшно.
Я считаю, что мои родители правильно поступают, что не дают мне забыть о таком катастрофическом событии, как война. Они рассказывают мне о ней с первых дней и до сих пор.
Мы не должны забывать войну, иначе она может повториться.
С праздником.
Сзефирная_Кап

http://stolby.com/news/oficersky_posyolok/2014-05-08-1500

Подполковник Райс Григорий Августович - Гвардии подполковник 28-го Гвардейского  Люблинского Краснознаменного ордена Суворова стрелкового корпуса 8-й Гвардейской Армии.
   Полковник Райс из латышских стрелков, охранял Ленина и дважды с Лениным разговаривал. Об этом мы читали в его заметках в стенгазете, которую вывешивали у колодца. Такие были раньше обычаи и было это давным -давно.  Участник Гражданской войны: 26 октября1919 г. вступил в Красную Армию по мобилизации, в 1920 году  воевал на Латвийском  фронте, затем на Польском фронте. В 1921 году принимал участие в ликвидации банд Антонова. В составе 1-ого  Белорусского фронта участвовал в военных действиях с самого начала Великой Отечественной войны до ее победного завершения. Награжден тремя орденами, в том числе,  «Орденом Ленина» и множеством медалей, в том числе  «За оборону Москвы» и «За взятие Берлина».

По окончании войны был издан «Сталинский указ» № 100,  по которому Победителям – старшим офицерам Советской армии были предоставлены земельные участки для дачного строительства. Полковникам предоставляли по 50 соток, генералам по 1 гектару, в том числе и в нашем поселке. (Следует пояснить, что в те времена колхозникам и местным жителям выделяли по 30 соток для личного подсобного хозяйства.) Так образовался в Белых Столбах Офицерский поселок.

Копии выполнены с помощью специального оборудования на материалах, позволяющих максимально приблизиться к оригиналам. Репродукции гравюр, которые даже специалисты с первого взгляда не могут отличить от оригиналов, — это также и привлекательный, бюдже…

[показать]

Владимир Набоков

(1869—1922)

Желания мои весьма скромны. Портреты главы государства не должны превышать размер

почтовой марки.

На свете нет ничего столь же мне ненавистного, как коллективная деятельность, эта коммунальная помывочная, где скользкие и волосатые мешаются друг с другом, только увеличивая общий знаменатель бездарности.

Я в достаточной мере горд тем, что знаю кое-что, чтобы скромно признаться, что не знаю всего.

Я часто думаю, что необходим специальный знак пунктуации для улыбки — некая вогнутая линия или лежащая на боку круглая скобка. 

...на тему... темы... Вспомнить всё... Советский интерьер в живописи...2

1 пост - http://www.liveinternet.ru/users/5320060/post310695455/ -
............................................................................

Оригинал взят у museum_cdm - http://museum-cdm.livejournal.com/42160.html - в Прощание с зимой

«Наш двор» — картина из тех времен, когда телевизор был редкостью, а компьютеров не было вовсе, в каждом дворе заливали катки, строили горки, лепили снеговиков, сушили бельё и играли свадьбы.



Детали → Автор картины — Игорь Александрович Попов (1927 — 1999), живописец. Родился в Харькове, учился в Москве. В 1951 окончил Московский государственных художественный институт им В.И. Сурикова.





Картина «Наш двор», 1964 год, из собрания Музея Русского Искусства в Миннеаполисе, США.



 

Горизонты Израиля заметно расширились…

(13.04-14) В минувшую среду (09.04.2014), в 22.15, с полигона «Пальмахим» был запущен на орбиту, а ранним утром в четверг — начал трансляцию, израильский разведывательный спутник «Офек (Горизонт)-10». Представители подразделения ЦАХАЛа «9900», курирующего боевое дежурство спутника, подтвердили, что все системы орбитального разведчика работают нормально.

[показать]не Михоэлс ли это? Скульптура З.И. Азгура

[показать] Да. Михоэлс.

[показать]

Страница #35. Читать книгу (В защиту права (Статьи и речи)), автор: А Гольденвейзер

http://fb2.booksgid.com/content/75/a-goldenveyzer-...tu-prava-stati-i-rechi/35.html

Рассказ об известных адвокатах Александре Яковлевиче Пассовере и Оскаре Осиповиче Грузенберге

[показать]Self-portrait
1923

Menachem Shemi (1897-1951) was part of the group of Jewish painters active in Palestine during the first half of the 20^th century - those innovative artists who created the foundations of Israeli painting. Shemi left Russia for Jerusalem in 1913, and enrolled at the Bezalel School of Arts and Crafts. His aim was to forge an artistic path that would suit his desire to integrate different sources of inspiration: the artistic heritage he had imbibed in his parents' home and at the Odessa Academy of Arts; international culture, as given expression mainly in French painting; and a new and unique style of painting aimed at reflecting the spirit of the East and capturing his new homeland. Shemi dedicated himself courageously, insistently and continuously to the challenge of creating a unique, personal artistic style that would meet the highest artistic standards and give expression to his experience of the land of Israel - of its defining traits, landscapes, atmosphere and colors - which he interpreted according to his own vision and melded together in his soul.

Shemi left Bezalel due his dissatisfaction with the artistic rigidity that characterized this institution. With the outbreak of the First World War he moved to Rehovot, where he worked as a pioneer. This is where he met Rivka Zavin - who became his wife and lifelong partner in the process of artistic creation. Shemi painted about 30 portraits of Rivka over a period of approximately two decades, and these constitute a faithful reflection of his artistic development as a painter. In 1920, the couple settled in Tiberias with their daughter, Naomi. Shemi taught painting at an elementary school, and Rivka taught handicrafts. In 1922 the family moved to Haifa, where Rivka gave birth to two sons, Ze'ev and Aharon (Jimmy). During this period Shemi established himself as an artist. His self-portraits and the portraits of Rivka from this period highlight their proletarian character and melancholic gazes.

In 1928 Shemi visited Paris. The portraits of Rivka he painted upon his return underscored her feminine qualities in the French style reminiscent of Renoire's paintings. Following his second trip to Paris in 1937, Shemi painted Rivka in a sensual, Expressionistic style reminiscent of the Jewish painters of the School of Paris. His last portrait of Rivka was painted in 1942, in the course of the Second World War. It is dominated by blue, which the artist described as "a Parisian blue - wonderful for wartime." That year, Shemi joined the British army and served in Egypt, Libya and Italy until December 1945. After returning home, he no longer painted Rivka as he formerly did, and his work took a new turn. In 1947, he established a home and studio in Safed, and divided his time between it and Haifa. In October 1948, his and Rivka's son Aharon-Jimmy fell in battle in the Judean Mountains. News of his death reached them in Safed. The two were taken at night in a Palmach jeep to a field hospital in Abu Gosh. Not a single word was spoken along the way. When they arrived at the morgue, Shemi removed the blanket from his son's face, sat down on a stone and sketched his image while Rivka stood beside him. Describing that scene, Shemi wrote: "Rivka spoke to him at length, as if speaking to a living person. She did not cry, but just held out her hands to him. 'Pieta.' Alas, an endless subject: a mother mourning her dead son."

The last two years of Shemi's life were devoted to gathering testimonies for the book Friends Speaking About Jimmy, and to designing the memorial for the fallen soldiers of the Harel Division at the military cemetery in Kiryat Anavim. At the same time, he experienced a unique burst of creativity characterized by an incredible synthesis of form and color and imbued with a deep love for his subjects; his work from this period constitutes the apogee of his artistic achievements. Shemi died of an illness several weeks after the uncovering of the memorial in Kiryat Anavim, and was buried in its shadow. Rivka remained in Haifa, and in 1978 donated a large group of Shemi's works to the city's Museum of Modern Art (later renamed Haifa Museum of Art), where they were on display in a special gallery. Upon her death in 1983, she was buried beside her husband in Kiryat Anavim. 

[показать]

[показать]Bar-David Art and Judaica Museum Collection, from Kibbutz Baram

"Практический курс по вышивке для начинающих" - книга по рукоделию
 

"Практический курс по вышивке для начинающих" - книга по рукоделию.

Хотите овладеть мастерством в вышивке крестом, бисером,  в стиле - хардангер, тогда этот практический курс по вышивке для Вас, с подробным описанием самых разных стежков для вышивки, Вы сможете читать любую схему т вышивать картины, подушки, скатерти и многое другое.

1.
[523x700]

2.
[520x700]

Схемы стежков для вышивки. Рельефная вышивка.
 

Схемы стежков для  вышивки. Рельефная вышивка.

Надеюсь, что эти схемы стежков для вышивки, помогут Вам в создании чудесных вещей, как для своего дома, так и для изготовления подарков.

1.

[494x700]

[показать]

в 1834 году, за портрет баснописца Ивана Крылова (находится в конференц-зале академии), титул академика.

Песни, которые должен знать каждый. Пост прекрасной французской музыки
 

Согласитесь, никто лучше французов не сможет спеть о чувствах и о любви к жизни. У них есть мелодичный язык и Париж, который многие признают самым романтичным городом мира. Во Франции появился особый вокальный жанр — шансон, на русский переводится как «песня».

К сожалению, русскоговорящего человека слово «шансон» скорее пугает. На самом деле, лиричные песни Эдит Пиаф, Шарля Азнавура и Джо Дассена — это и есть шансон в главном его значении.

Мы старательно собрали самые лучшие и трогательные песни, которые напоминают нам о прекрасной и противоречивой любви. Эту музыку можно слушать бесконечно.

Edith Piaf — Non, je ne regrette rien

«Нет, я ни о чем не жалею» написана в 1956 году и стала популярной в исполнении Эдит Пиаф. Текст перекликается с трагической судьбой певицы, но в нем звучит типичная для французов радость жизни и согласие со своей судьбой.

>>>