Когда мы говорим о силе веры, надо говорить о силе истинной веры, которая привлекает к человеку силу Бога Всемогущего.
Иерей Даниил Сысоев.

[показать]О книге «Штрафбат в бою. От Сталинграда до Берлина без заградительных отрядов»" style="margin:0px 10px 10px 0px;border:1px solid black;float:left;" />Диакон Владимир ВасиликШтрафной удар по лжи. О книге «Штрафбат в бою. От Сталинграда до Берлина без заградительных отрядов»Не были штрафбаты укомплектованы уголовниками. Не воевали они черенками от лопат, как показывает Никита Михалков, а давалось штрафникам самое лучшее и современное оружие. И не держали их в штрафбатах до последнего, а при первой возможности (ранение, подвиг) переводили в обычные части с полным восстановлением в звании. Не было всего этого. А был подвиг. Мужество и воля русских людей, не только желавших кровью искупить свой долг перед Родиной, но и победить самого страшного врага России за всю ее историю. Об этом и говорит данная книга. Рекомендуем ее прочесть.

Скоро в Киеве футбол... Андрей Ткачев Журнал «Отрок.ua» Евро-чемпионат в Украине еще не начался, но уже успел и напугать, и утомить. Успел стать темой для политических спекуляций. Остап Бендер, помнится, на голодный желудок представил шахматистам из Васюков грезу о превращении их городишки в столицу мира. При помощи, разумеется, шахматного турнира. Что-то подобное слышали мы, и еще услышим.

[показать]Священномученик Иларион (Троицкий)Христианства нет без ЦерквиИстина Церкви, по преимуществу перед всеми другими, касается самой жизни каждого христианина и определяет не только его верование, но и самую его жизнь. Признать Церковь - это значит не мечтать только о Христе, а жить по-христиански, идти путём любви и самоотречения. Вера в Церковь требует подвига и от ума, и от воли человека. А потому-то и противна истина Церкви тем началам жизни, которые долгим путём и незаметно вкрались в сознание и мировоззрение даже и русского православного общества...

"За жизнь!" (музыка П. Усанова, текст А. Рымова)

ЗА ЖИЗНЬ
(текст песни)

Много ли встретишь земли,
где клён пророс сквозь лист брони?
Так голос войны уносится вдаль,
но ближе всё нам тот славный май:
радость победных салютов,
смех, эшелоны в цветах,
встречи на улицах людных
и слёзы… Читать далее...

Нет в мире страданий, кои даже приблизительно были бы столь тяжки и пагубны, сколь тяжек и пагубен грех.
Свт. Николай Сербский.

Один умный, всеми уважаемый участковый пристав имел одну дурную привычку, а именно: сидя в компании, он любил кичиться своими дарованиями, которых, надо отдать ему полную справедливость, было у него очень много. Он кичился своим умом, энергией, силой, образом мыслей и проч.
— Я силен! — говорил он. — Хочу — подкову сломаю, хочу — человека с кашей съем... Могу и Карфаген разрушить и гордиевы узлы мечом рассекать. Вот какой я!
Он кичился, и все ему удивлялись. К несчастью, пристав не кончил нигде курса и не читал прописей; он не знал, что самообольщение и гордость суть пороки, недостойные благородной души. Но случай вразумил его. Однажды зашел он к своему другу, старику брандмейстеру, и, увидев там многочисленное общество, начал кичиться. Выпив же три рюмки водки, он выпучил глаза и сказал:
— Глядите, ничтожные! Глядите и разумейте! Солнце, которое вот на небеси с прочими светилами и облаками! Оно идет с востока на запад, и никто не может изменить его путь! Я же могу! Могу!
Старик брандмейстер подал ему четвертую рюмку и заметил дружески:
— Верю-с! Для человеческого ума нет ничего невозможного. Сей ум всё превзошел. Может он и подковы ломать, и каланчу до неба выстроить, и с мертвого взятку взять... всё может! Но, Петр Евтропыч, смею вам присовокупить, есть одно, чего не может побороть не только ум человеческий, но даже и ваша сила.
— Что же это такое? — презрительно усмехнулся самообольщенный.
— Вы можете всё пересилить, но не можете пересилить самого себя. Да-с! «Гноти се авто̀н», — говорили древние... Познай самого себя...А вы себя ни познать, ни пересилить не можете. Против своей природы не пойдешь. Да-с!
— Нет, пойду! И себя пересилю!
— Ой, не пересилите! Верьте старику, не пересилите!
Поднялся спор. Кончилось тем, что старик брандмейстер повел гордеца в мелочную лавочку и сказал:
— Сейчас я вам докажу-с... У этого вот лавочника в этой шкатулке лежит десятирублевка. Если вы можете пересилить себя, то не берите этих денег...
— И не возьму! Пересилю!
Гордец скрестил на груди руки и при общем внимании стал себя пересиливать. Долго он боролся и страдал. Полчаса пучил он глаза, багровел и сжимал кулаки, но под конец не вынес, машинально протянул к шкатулке руку, вытащил десятирублевку и судорожно сунул ее к себе в карман.
— Да! — сказал он. — Теперь понимаю!
И с тех пор он уж никогда не кичился своей силой.

А. П. Чехов. 1885.