Мужчина был серьёзен, молчалив,
Прищурившись от солнечного света,
Он ждал весну по крохотным приметам:
По пухлым почкам и осанкам ив,
По небу, что ему казалось выше,
По танцам голубей на скате крыши,
И блеску глаз спешащих мимо дам.
По мягкости оттаявшей тропы,
Какому-то особенному чувству,
Что заставляло веровать в безумства
И броско выделяться из толпы.
Предчувствие внезапных перемен
Тревожило. Надев на пса ошейник,
И с грустной мыслью – скоро понедельник...

А вот и парк – безлюден, гол и пуст.
Залаял пёс, рванул тропинкой вправо
За шедшей стройной дамой.
– Сударыня, не бойтесь! Он же трус…
– Да я и не боюсь, а пёс Ваш мил.
Люблю ушастых спаниелей!
Весна идёт… Вы любите апрели?
И старый парк дыханье затаил…

Бесчувственно мигает монитор,
И по запросу нет ответа в «Гугл»…
«Контакт», «Лав.ру» - суровый приговор
Опять искать… Свой новый пятый угол.

И вроде мир кипит, и жизнь идёт,
Как водится: азарт, война, искусство…
А ты из тех, кто ищет-не найдет
В просторах оцифрованное чувство.

Мельканье лиц, досужий разговор,
Всё ни о чём, и на прощанье смайлы…
День ото дня несут какой-то вздор
Не люди, не друзья – а просто файлы.

Мы убиваем время, нас – оно,
Перемешались: радость, похоть, горе…
Мы смотрим это адское кино,
Прельщенные приманкой в мониторе.

Но холодно от этой пустоты,
Где за картинкой яркой люди-тени,
Здесь каждый одинок – и он, и ты.
В плену сети из собственных сомнений.

Не веря, не надеясь, не любя,
Здесь не друг-друга ищем, а себя…

Никто не знал, о ком она тоскует,
Кому предназначает нежный взгляд,
Кого до сумасшествия ревнует,
При встрече с кем её глаза горят…

Никто не видел её горьких слёз
И дневника – заплаканной тетрадки.
Не замечали седины волос
Те, с кем она смеялась без оглядки…

Никто не думал, что она другая
Не твёрдая как сталь, а чуткий воск,
Что очень ласковая, не холодно-деловая
И что в её душе следы от розг…

Вёл её Ангел по тропе надежды,
Сминая все преграды на пути.
И пусть никто не знает, как и прежде,
Куда ей суждено дойти…
[590x442]

А жизнь – всегда – не с чистого листа:
Ни в Новый год, ни в новый понедельник,
Ведь позади – отнюдь не пустота
И не канун, похожий на сочельник.

И пусть рука раскручивает нить
Клубка, что ни в конце и ни в начале,
Чтоб, не копаясь в прошлом, отпустить
Строку, что остаётся за плечами.

Пусть новый день шагнёт через порог
Не жизнью новой – новою порошей,
Доверясь провидению дорог
И не терзаясь памятью и ношей.
Лана Яснова

Я всегда твердил, что судьба - игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако - сильно.

Я считал, что лес - только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке - ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.
Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.
И. Бродский

Ты- сладкое вино в невидимом бокале,
На трепетных губах пьянящий аромат
И запах летних грез, беспечно-нереален,
Неотразимый цвет, как огненный закат

Ты - капля коньяка в хрустальном одеянье
И выдержка его побольше двадцати
Букет прожитых лет- терпенья, ожиданья,
Чтоб пять заветных звезд сегодня обрести

Ты - утренний бальзам, безоблачно-невинный,
Смешенье всех цветов и запахов хмельных,
Дрожащий крик души, ты - огненный и сильный,
Весенний, нежный звук в реалиях земных

Прелестней всяких вин, и коньяков и виски
Мелодия души и трепетанье муз
Шампанского глоток ты - солнечные брызги,
Ты - нежный, самый- самый неповторимый вкус…

О,сколько раз
то щедро, то лениво,
Под окна осень осыпала медь...
Твоё лицо туманом застелило,
Сквозь пелену- уже не разглядеть...
О, сколько лет
Крупою белоснежной,
Струился снег под тихий звон рябин,
Но первая , потерянная нежность
Рвалась волною светлой из глубин...
Там, позади
немало рук и глаз,
Но лишь твоё лицо - всего дороже...
Мы в этой жизни любим только раз
А после ищем на него похожих...
Л.Романова

Я открою тебе необычный секрет,
О котором известно всем детям…
Позабыли его мы с течением лет –
Счастье есть, нужно только заметить…

На минутку замри в суетливой толпе…
Ты услышишь дыхание счастья…
Средь зимы южный ветер нашепчет тебе
О его удивительной власти…

Жди и верь, что оно не пропустит твой дом
В путешествии долгом по свету…
Осенит тебя радужным сильным крылом
И одарит счастливым билетом…

Легким бризом с зарей постучится в окно
И останется в нежности взглядов,
В самой первой улыбке ребенка и в том
Тихом свете души… как награда…

Позабудешь – напомнит о даре небес
Южный пряный и ласковый ветер…
В мире множество всяческих тайн и чудес…
Счастье есть – нужно только заметить…

Он добавил в себя мои данные,
Я - зову его другим именем.
Через строчки поспешно-рваные
Прорываются ноты сильные.

Его фотки ловила-хранила,
Улыбалась десятком скобок,
Сожалела, болела, таила, что
Когда-то он был слишком робок...

И то ценное время прошедшее
Замерзает в душе белым инеем.
Колотились сердечки бешено,
Трепетали как птица синяя...

Мы знакомы, по-моему, вечность?
И что виделись трижды - не страшно.
Для тебя я - мадам беспечность,
Для меня ты - почти не важно.

И сейчас только есть два окошечка
Да надежда на самое лучшее,
Да влюблённости разве что крошечка,
Да лишь пальцы, на клавиши жмущие.

Она материлась довольно редко,
Она извинялась, звоня мне ночью,
Любила тонкие сигаретки,
Меня любила. Наверно - очень.

Без поцелуев, без звона чашек,
Она считала, что это - мудро
При отношеньях дурацких наших.

Она считала меня уродом:
"Тебе бы в цирке смешить дебилов".
Она встречалась со мной три года.
А может быть, это четыре было?

Она всегда приносила виски
И треугольник рокфорный сыра,
А вдруг вчера принесла сосиски
И, почему-то, пакет кефира.

Она сказала, что "так не может,
Кефир - домой, и сосиски - мужу",
Что "как же всё надоело, боже!
И он мне нужен, и ты мне нужен!"

Она впервые со мной простилась,
Она сосиски забрать забыла.
Такси по сонной Москве катилось.
А может, это в Нью-Йорке было.
© Андрей Орлов

Я для тебя - не меньше, чем "где-то в прошлом".
Ты для меня - не больше, чем "я остыла".
Знаешь, у вьюги такой незнакомый почерк,
Что не понять - а разве там что-то было?

В спешке конверт запечатаю - на расстояние.
Эта зима, обрамляя мой город, студит.
Ты для меня - не больше, чем "до свиданья",
Я для тебя не меньше - чем "я забуду".

Наспех слова потеряются в трубке мобильной,
Ты не ищи меня. Нынче зима - наотмашь.
Я для тебя не меньше, чем "стала сильной".
Ты для меня не больше, чем "просто роскошь".

Я постараюсь забыть. Обещай мне сниться.
Эта зима потерялась - так много фальши.
Хочется выть и комками слепить ресницы,
И продолжать одиночеством крыться дальше.

Ты понимаешь, я словно в какой-то коме...
Только гудками внахлест набежав - сдавит.
Поздний звонок и твой на дисплее номер:
"Как ты сегодня? Я так по тебе скучаю..."

сонное утро. влюбленная девочка
трогает лучик тонкими пальцами.
ей очень хочется доброго-вечного.
чтобы не врали метеостанции.

чтобы цыплят не считали по осени.
чтобы принцесса. но без горошины.
чтоб отношенья - не однополосные.
чтоб в двадцать восемь не было прошлого.

чтобы любили до дури! до судорог!
чтобы по краю или по лезвию.
чтоб автострады без трафиков-сутолок.
чтобы мгновенно и безболезненно.

чтоб вероятность сильнее теории.
чтобы балансы точно по белому.
чтобы у самого синего моря
и паруса к берегу...

Можно я буду любить тебя на расстоянии…
выстрела!
Ты же общественное достояние?
Чистою
буду любовью пылать, словно девочка
к мальчику…
на расстоянии все, как ни странно,
заманчивей!
Можно я буду желать тебя на расстоянии …
образа!
Как незнакомца, с загадочным обаянием?
Голоса
лучше не слышать, чтоб чувства остались
невиннее!
Так же поступим с фамилией, отчеством,
именем…
Сола Монова

Я был пушист и весел, словно зайка,
И кошек завлекал без лишних слов.
Пока не собралась моя хозяйка
Лишить меня позорных колтунов.

Но, зная о когтях не понаслышке,
Простым решила способом вопрос:
Открыла с валерьянкою кубышку,
И поднесла под мой курносый нос.

Урча, я сдался! Много ли нам надо,
Заласканным, пушистым чувакам?
Хлебнув чуток и выпавши в осадок,
Доверился «заботливым» рукам.

И стригла ведь, зараза, под машинку.
Летели в воздух рыжие клочки,
Но, сделала фатальную ошибку-
Рассеяно забыв надеть очки!

Смотрю теперь на кошек безразлично,
Заплыл жирком, хихикают друзья…
Не стало больше у меня отличий,
Которыми всегда гордился я.

И стал я чем-то вроде совершенства,
Поверив и расслабившись разок:
За краткий миг невинного блаженства,
Мне «скульптор» всё «ненужное» отсёк!
[472x500]

Твои глаза, что прячет город снов,
Я вижу в зеркалах чужой печали.
Мой мир лишился первой из основ,
А слог стал ближе к первой из реалий.
И глянец фраз осыпался на снег -
Песчинки правды я в ладонях спрячу
И сохраню на память о тебе,
А после стану жить совсем иначе,
Иначе говорить и рисовать
Совсем другие грустные портреты
И складывать их в старую тетрадь
С заметками из прожитого лета.
Курить все чаще, даже на ходу,
Создам иллюзию богатой жизни личной,
Бессмысленных приветствий череду
Меняя на "Конечно, все отлично",
"Заглядывайте завтра вечерком",
"Ну нет, так нет, работа ведь важнее",
И молча собирая нервы в ком,
Я звеньями тоски украшу шею.
Но мантра телефонных номеров
Акупунктурой память растревожит -
И мир лишится главной из основ,
И возродиться вновь уже не сможет...

Пью… Не горькую – сладкий вермут.
Одиночеству лгать нельзя.
У меня тоже, знаешь, нервы…
Никудышные мы друзья…

Скоро дело дойдёт до драки,
Я такая! Ты, в общем, попал...
Нет, не прав был небесный хакер,
Что тайком моё сердце взломал.

И какое оно у волчицы,
Это сердце… Вулкан во сне.
От любви начинаю злиться –
Ты капканы расставил мне!

Вряд ли я научусь смиряться,
На чужом поводке гулять…
Почему… не можешь остаться
Как ты смеешь… не целовать

Испытаем судьбу на излом об колено?
Надломилась, ну что же, такая судьба.
И назад в кандалы надоевшего плена,
Роковое клеймо подбираем для лба.

А судьба - это в землю упавшее семя,
Это нашей надежды проросший росток.
Ей бы малость тепла, да желанье и время.
Это лишь направленье – совсем не итог.

Кто-то спорить начнёт, кто-то скажет: «банально»!
Кто-то кинется сразу в «страну дураков»,
Чтоб из рисовых зёрен выращивать пальмы.
Бог им в помощь! И солнца… и тень облаков…
Йегрес Вокашу

Когда тебе вдруг стукнет пятьдесят,
И… зрелость подступает беспардонно,
Года, как гири на ногах висят,
И радоваться, вроде, нет резона,

Когда не хочешь в зеркало смотреть
(Оно ведь – правду-матку, вот зараза!)
И думаешь: что ж, мать, пора мудреть,
(Вот только не мудреется ни разу!)

Когда... Достала! Слушай, а забей
На эти юбилейные замоты -
Подарки, тосты, праздничный елей –
На всех цыплят, что требуют подсчёта.

Вали-ка в славный город Амстердам,
Дела оставив суетной столице.
Раскованная русская мадам
Найдёт там, где и с кем повеселиться:

Закатит в фешенебельный кабак,
Нюхнёт, подцепит юного мулата...
Здесь, в общем-то, не важно, что и как,
Здесь важно то, что жизнь кипит, ребята!

Полста в горе – не повод унывать.
С судьбою пульку мы не дописали.
А ночь длинна, и нам ещё играть…
И... Кто там знает, что нас ждёт в финале.
[466x699]

Лана Яснова
Ведь если нам любовь извне дается
И для души другой дороги нет,
Ей отвечать за выбор не придется…
Данте Алигьери
«Божественная комедия»
...............................................
А ночь – не повод для ночлега:
Включи привычный метроном…
Сегодня ты глупее снега
И снежной бабы за окном.

Что в прошлом? Дрожь осенних листьев,
И пожелтевшая тетрадь,
И пара немудрёных истин –
Твоих: «не верить» и «не врать».

Наверно, ты была забавной,
Зато смешною – не была,
Но ты ошиблась в самом главном –
Погрешностью пренебрегла:
Среди людского карнавала
Нелепа траурная боль…
Наивная, ты не сыграла –
Ты проиграла эту роль.

За кругом круг – минуя двери…
На что безумной голова?..
Смеётся Данте Алигьери:
«Ступени в ад – твои слова…»,

А ты идёшь по коридорам,
Почти распятая виной,
И привыкаешь к разговорам,
Что оседают за спиной,

И хочется сложить иначе,
Но по-другому не дано:
На раз решается задача –
Читай в ответе: «Всё равно»…

Известна доля снежной бабы –
Ведро пустое да морковь,
Да только «если бы» да «кАбы»
В недетской сказке про любовь.

Ты пойми: я давно не лукавлю,
Потому и ночами не сплю…
Намекают, что кубок отравлен,
Только я всё равно отопью.

Я уже перестала бояться
Говорить напрямик и всерьёз,
Не скрывая за маской паяца
Ни печальной улыбки, ни слёз.

И, наверно, уже бесполезно
Останавливать и не пускать –
По следам окровавленных лезвий
Я пытаюсь тебя отыскать.

И, вчерашний беглец и невольник,
Я – сегодня – смелею зимой
И, не вписываясь в треугольник,
Я иду к тебе – по прямой.
Лана Яснова
[516x640]