Дождь разделяет этот миг,
На то, что «до», и что «потом».
И все, что было – черновик,
Памфлет, написанный дождем.
И дождь легко благодарить
Благодареньем чистоты.
Мне так легко собою быть,
Когда есть в мире этом ты...
И если «до» была гроза,
«Потом» развеет облака,
И чище станут небеса
От этих слез издалека.
Н.Юрьева
[480x415]

Снег бьётся в окна мотыльками декабря,
Летит на свет святой любви, презрев опасность.
Меня своей Вы звали всё-таки не зря.
По телу дрожью пробегала сопричастность
Тому, что свыше. И тому, что не для нас -
Своею страстью перед Богом обручённых.
Вновь померещится в стекле знакомый фас,
И Вы вздохнёте, глубоко и обречённо...
Я Вам почудилась, меня давно здесь нет,
Заснежит память, занесёт "любовь до гроба".
На перехлёстах улиц замерзает свет,
Фонарной кровью растекаясь по сугробам...
Н.Юрьева
[386x290]

По тротуарам, не просохшим от дождя,
По узким улочкам, по гулким мостовым
Весенним утром, ты смеялась, уходя
Так беззаботно и легко прощаясь с ним...
Была безжалостна - зачем его жалеть?
Ожоги каменному сердцу не страшны.
Ты знала, расставанье - маленькая смерть,
Но забрала с собой кусочек той весны...
Ни поцелуя на прощание... Молчишь.
Залечит раны время - опытный хирург...
Лишь в голове рефреном: "Ты меня простишь?
Я расстаюсь с тобой, любимый...Петербург"
Н.Юрьева

Осень играет на скрипке последний вальс -
Вальс опадающих листьев в дожде со снегом.
Тает последней надеждой под звездным небом
Твердое "нет" в огоньках бирюзовых глаз...

Осень твоя повстречалась с весной моей
Не на беду...но и радости тоже мало.
Нет ни желанья, ни сил начинать сначала
Грустную сказку. И делать себе больней.

Осень никчемным дождем разливает нас...
Лист золотистый упал на плечо эполетом.
Грустно и горько прощаться. Не будем об этом...
Сударь...прошу, подарите мне этот вальс...
Н.Юрьева
[600x594]

Сценарий написан давно. Только я не учу...
О будущем там ни одной вразумительной строчки.
Пометка моя на полях возле слова "хочу" -
У каждой актрисы по жизни - свои заморочки.
Молчит режиссёр, наблюдая мой вечный дебют,
Ему безразличны успехи мои и ошибки.
А шанса второго сыграть эту роль не дадут -
Она называется "жизнь". Надо с первой попытки.
Вернуться бы вновь за кулисы… Но выбора нет,
Тяну свою роль до антракта – мне хватит терпенья.
На скользких подмостках событий – знакомый сюжет:
Больные глаза, неуёмное сердцебиенье…
Уже отзвучали слова моего визави…
Сейчас, по сценарию, кажется, реплика дамы?..
По тексту – «люблю»… тут, пожалуй, весь текст о любви!
А я, как назло, с юных лет не люблю мелодрамы…
Да чем же ОН думал, когда эту роль мне давал?!
Неужто не знал – я чертовски плохая актриса!
Прикрыться бы маской… Увы, это не карнавал.
Не выручит Бог – режиссёр моего бенефиса…
Н.Юрьева
[466x699]

Дождь рассыпался бисером мелким по лужам,
И повышен на кухне процент никотина.
Забежать на минутку и повод не нужен -
Просто так. По привычке. По дружбе старинной.
Мокрый зонт по-хозяйски поставить сушиться,
Заварить себе чашку зелёного чая...
Ты, конечно же, сразу начнёшь суетиться:
- Где-то было варенье...
- Сиди уж, я знаю...
А ещё точно знаю, что чай не поможет
Не искать твои губы безумно и жадно,
И одежду, и туфли теряя в прихожей
На своё: "так нельзя" не услышать: "да ладно..."
Вечер спустится с синих небес звездопадом,
Вслед за грустным дождём, в это стылое лето.
И проснувшись, я вспомню забытую правду,
Что остаться здесь на ночь - дурная примета...
Что с тобой мы чужие и надо стараться
Не держать эту встречу ни в сердце, ни в мыслях.

...я шепну тебе тихо, что надо прощаться,
И мой зонтик в гостинной давно уже высох...
Н.Юрьева
[420x647]

Люблю темноту, когда вместе с одеждой
Слетают все маски прошедшего дня
И можно побыть бесшабашной и нежной -
Самою собой. Ничего не менять.
И можно не прятать улыбки в карманы,
Курить на балконе, смотреть на луну,
Губами дождинки ловить, будто манну,
Читать твои сказки и пить тишину.
Не быть ни стервозной, ни сдержанной - баста!
Могу я устать от привычных ролей?!
Я это себе позволяю нечасто,
Ведь искренность - роскошь у Вас, королей...
А ночью всё можно и всё допустимо:
Короны хрустальной не видно впотьмах...
Лишь томик Есенина, облачко дыма
И честная нежность в усталых глазах.
Н.Юрьева
[606x406]

Быть может, этот год отпустит
Двум чудакам, ему и ей,
Ещё глоток осенней грусти -
Седого неба и дождей,
Шуршащих листьев, луж, трамваев,
Немых, промозглых вечеров,
В палитру солнца добавляя
Пастель невысказанных слов?..
Быть может, время милосердно
Замрёт и повернётся вспять?..
Но нет - идёт всё так же мерно...
Лишь будут медленно мерцать
Две ярких точки маячками,
От двух зажжённых сигарет...
И, зябко поведя плечами,
Им осень вновь ответит "нет"...
Н.Юрьева
[660x484]

Лёгкий стук каблуков по промёрзшим ступеням,
Мягкий свет фонарей - цвета спелого манго
Два коротких звонка. Две нечёткие тени.
В полумраке прихожей безумное танго.
Нужный пульсовый ритм отыскался мгновенно,
Мы ведь оба с тобою "танцоры" со стажем -
Даже если мой голос впитается в стены,
Эхо стен никому ничего не расскажет,
И иллюзию счастья ничто не нарушит -
Ведь никто не поймёт, не узнает, в чём дело:
Темнота за окном убаюкает душу,
А знакомые руки - усталое тело.
...первый утренний луч пробежит по ресницам,
На осколки зимы наши сны разбивая.
Потянусь, прошепчу:
- Ты не будешь мне сниться.
Я тебя не люблю.Отзовёшься:- Я знаю...
Засмеётся метель над нелепостью фразы,
И сквозняк унесёт её в чёртовы дали -
А чего мы хотели - всё просто и сразу?
- Так бывает на свете?Ответишь:- Едва ли.
Мы прикинемся, будто бы каждый не понял -
Эти "муки любви" не нужны нам и даром -
Будем молча, обнявшись, курить на балконе,
Размышляя о том, что мы чУдная пара,
И что честность - совсем не дурное начало,
А не строить иллюзий о будущем - мудро...

И, касаясь улыбками тонких бокалов,
Целовать апельсиново-сладкое утро...
Неждана Юрьева
[400x600]

Мог бы жить – добродетелью и грехами,
Очаровывать ласками и стихами,
Уходить семимильными же шагами
Без прощания.

Мог бы жить, чтобы жизни казалось мало,
Чтобы где-то гитары струна звучала,
Чтобы ночью безлунною шли сигналы
Волн вещания.

Мог бы жить, непрерывно сдвигая вечность,
Ждать рассвета, пока догорают свечи,
Обнимать непокорные чьи-то плечи
Незабудками…

…А живу – от утра до утра бессоньем,
Свет держу на протянутых ввысь ладонях.
Знать бы цель… Скачет сердце, и будто стонет
Промежутками…
Павел Борознин
[315x328]

Посмотрела на мир через призму оттенков и света:
Изумрудный и солнечный, матовый и голубой,
И бездонный, где звёзды, срываясь счастливой приметой,
Дарят вспышку надежды, что не разлучат нас с тобой.
Кто писал мою жизнь? Мопассан ли, Шукшин или Драйзер?
Как насыщена, сколько страданий, потерь и любви.
И рябит от заполненных мелкими цифрами прайсов,
И завышены цены судьбой на желанья мои…
Л.Гроссу
[640x435]

Осень в бокале прохладой шампанского,
Вкус виноградной лучистой лозы.
Внутрь проникает неспешно и ласково,
Грудь наполняя озоном грозы.

Ветви усталой листвой перепончатой
Силятся что-то упрямо сказать.
Тихо о празднике летнем, оконченном,
Плачут небес потемневших глаза.

И в паутине мечтаний и чаяний
Бьётся заблудшая чья-то душа…
Как же пронзительно, терпко, отчаянно
Осень в плаще из дождя хороша!
Л.Гроссу
[427x640]

В колоде карт четыре короля,
А у меня их, несомненно, больше.
В Америке, Израиле и Польше,
И там, где начинается заря...

Один своею красотою броский,
А тот берёт изысканным умом,
А этот с ходу ослепляет лоском,
Талант недосягаемый в другом.
Вот пятый – фантазёр неимоверный,
Такое вытворяет по ночам!
Шестой, как пёс, доверчивый и верный…
Кому я предпочтение отдам?

В колоде карт четыре короля.
Недосягаемого выбираю,
Что обречённость это – понимаю.
Но лишь «червонного кохаю» я.
Л.Гроссу
[699x554]

Я пью ещё, ещё, ещё…
И вот уж всё в тумане пьяном.
А чем закусывать? Бурьяном?
Или полынью – всё равно.
Ведь жизнь моя ни чуть не слаще.
И всё бывает иногда
Запутано, как в дикой чаще,
Тогда хочу вина, вина,
Отравы горькой, чтоб забыться,
Уйти от всех в небытие…
Но вновь печально снег кружится.
Напоминая о тебе.
Как губ твоих хочу коснуться,
В глаза твои хочу взглянуть.
И отрезветь хочу, очнуться,
Тебя себе хочу вернуть.
Л.Гроссу
[700x700]

Вверяем жизнь сплетенью проводов,
Пучкам сигналов, вышкам красноглазым,
Стараясь суть вложить в наборы слов,
И став заложником инет-заразы.

Не замечаем, что давно проник
В нас вирус неоправданной надежды,
И вскрыл сокровище – души тайник,
И сбросил с нас защитные одежды.

И вот уж глючит «мышка», «клава», мозг.
Лунатиком в ночи у монитора.
И тенью застывает профиль-воск,
Перезагрузки требует, повтора.

И держат жизнь невидимые нити.
«Восстановление системы» есть. Нажмите.
Л.Гроссу
[600x440]

От тебя уезжаю на белом коне
И ни боли нет, ни сожаления.
Я, волчица, подвластна одной лишь Луне.
Просто лунное было затмение.
А теперь покровительница моих дней
Вновь чиста, серебриста, загадочна.
И зовёт на простор, в мир мечты и теней,
Где всё по неземному так сказочно.
И мой конь белым облаком вверх по лучу,
Суета дней подковой раздроблена.
Не жалея прощаюсь и в стаю лечу,
Где созвездью сама уподоблена.
Меня звёздной волчицей зовут на земле,
Хоть и серою шерстью укутана.
И в клубке Ариадны вся жизнь по весне
Серебром паутинным запутана.

От тебя уезжаю на белом коне
Исчезаю, прощаясь, в чужой вышине…
Л.Гроссу
[411x600]

Пойми, мои стихи не о тебе,
Ты просто ноль и символ в бесконечность.
Я не подвластна ссученной судьбе
Достала!
Пнула - пусть несётся в вечность.
Я буду жить, любить, хотеть, иметь,
Я буду так, как никогда по Богу…
Пусть окончания начнут неметь,
А глаз – не видеть белую дорогу…
Я стану чёрно-белой и седой,
В глазах бельмо проблем и нестыковок..
И станет серым алый парус мой,
Кругов не хватит, шлюпок и верёвок…
Я просто по теченью к воронью,
Пусть выклюют последнее без крови.
Не проклинаю долюшку свою.
Живу одной единственной любовью…
Л.Гроссу
[680x510]

Заблокирована душа.
На счету бесконечный ноль.
Тянет щупальца не спеша
Монотонная стерва- боль.
Перетягивает сосуд –
Перекрыт кровеносный ток.
И по телу предсмертный зуд,
И стянул ободок висок…
Я лечу в темноту небес,
И не чувствую воздух-стынь.
Только вижу могильный крест,
Только привкус во рту – полынь.
И любовь твоя – лишний хлам,
Так же, как и моя – ему.
И не смею ногою - в Храм,
Потому, что душа – во тьму…
Л.Гроссу
[640x427]

Я ещё живу, дышу, мечтаю.
Ты ещё приходишь в мои сны.
А душа на ниточке по краю
Бездны набегающей волны.
Захлестнет и в глубину без звука,
Зацепиться не за что уже.
Вечная, бездонная разлука
В горечью пропаханной меже.
И медузы жалящей тоскою
Оплетут безвольное IQ.
Почему я названа Любовью?
И живу тогда, когда люблю?
Странно всё и так необъяснимо.
В глубине бездонности покой.
Жизнь была? Была... Но как-то мимо
До случайной странности с тобой...
Л.Гроссу
[600x602]

Я тоску по тебе вплетаю
В светло-серые будни дней.
Паутинкой рваною тает
Небесов Есенинских звень.
И художник облачной ватой
Мне рисует дворцы, сады…
В тех садах я была когда-то,
Там на тропках мои следы.
Жадно слушала тихий голос,
Перебор серебристых струн.
Было стерео, а не моно,
Разум в песнях небес тонул…
Бессердечные стрелки «тиком»
Разорвали души струну,
И молчание болью-криком
Затянуло на глубину.
Каждодневно плету узоры,
Одиночества кружева:
Ложь – петлёй, а накид – позором,
Пульс – узлом. Я ещё жива…
Л.Гроссу
[299x294]