Она любила смыслу вопреки
и сочиняла пламенные строки,
но жизнь текла и русло у реки
виляло между истин одиноких.
Смирившись с чувством собственной вины,
она сама себе писала письма,
лелеяла покой среди войны
и находила в нем немало смысла.

Крутились тихо часики... мечты,
работа, дом, компьютер - вперемежку,
но снова с наступленьем темноты,
она дарила зеркалу усмешку.
Истома жгла все также по ночам
и вызывала грустные сомненья,
но утром в белой ванне по плечам
вода стекала в жажде искупленья...

Наверно так и дальше б время шло,
но как-то раз весною новой, в мае
она разбила мутное стекло -
решила, что как птица полетает.
Закат алел и звал в тугую высь
и волосы трепал мальчишка - ветер,
она себе сказала - "Улыбнись,
сегодня он меня объятьем встретит!"

И за спиною крылья отросли,
наполнились трепещущим желаньем,
чтоб где-то там, на краешке земли,
Дракон согрел её своим дыханьем.
Она любила смыслу вопреки
и сочиняла пламенные строки,
но только разорвав себя в куски,
мы обретаем истины истоки...
Дж.Магвайер

[435x699]

Я, заключенная навеки в "Алькатрас"
твоей любви, и стены не подвластны
теченью времени, я поймана не раз
за то, что взгляд бросала ежечасно
на золотые крылья за спиной
и целовала в танце ветра страстно...
Я заключенная, и только всхлип немой
тебе подскажет, как же я опасна...

Решетки не удержат мотылька,
лишь только он лишается свободы,
как крылышки индиго рвут века,
в которых цепи были очень модны.
Но есть решетки крепкие, как сталь.
Они построены из собственных признаний,
их не разрушит слухов глупых фальшь,
и не распилит вечер покаяний.

Как часто отдаемся мы навек,
испытывая нежность и волненье,
но времени река ломает брег
и подмывает стены злым сомненьем.
Но все же, вечен нежный "Алькатрас",
что принимает новых заключенных,
века идут, и мы еще не раз
наручники наденем обреченно.
Дж.Магвайер

Латинские нотки в мечтах орхидейных
стремятся познать то, что спрятано между,
в миндальных глазах скарабеем лелея
изгибы полей откровенно безбрежных.

На кончиках пальцев прохладная нега
струится, как ртуть, в обнаженном пространстве,
по капле срывая с тромбона умело
желание стоном... Пусть жгучая сальса

танцует сегодня во влажности света,
стремясь поглотить отрешенность забвенья.
Наверное дело в арабике лета
и готике крыш твоего настроенья.
Дж.Магвайер

[600x462]

Индиговой дремой охвачены плечи,
рассвет бесконечен, и грезы любви
плывут в небесах в ожидании встречи,
но в черных глазах тени колкой стерни.

Сапфировым снегом бокал наполняя,
рождественских бликов улыбка полна,
в ней голос волны, что, душой истекая,
в индиговой дреме так долго спала...

Наверное холод, вмороженный в мысли,
растает сегодня от жара тепла,
в индиговой дреме не пишутся письма,
они улетают, как ветры с крыла.

Восточною вязью меж строк проникая,
черничной дорожкой струит фиолет,
я тихо губами две вишни ласкаю,
в индиговой дреме так нежен рассвет.
Дж.Магвайер

Мандариновый взгляд
Покатилась луна, как прыщавый подросток,
с мандариновых гор на молчащий рояль,
где касается губ саксофона отросток,
пробуждая до дрожи звенящую сталь.

Твой вишневый сосок с дрожью дикой газели
из рассветных цветов выпивает нектар,
мандариновый взгляд изгоняет похмелье,
приглушает собой внутривенный пожар.

С поволокой глаза - золотые колодцы
мандаринно глядят, а миндальный прищур
пробуждает волну, и ласкается солнцем
мандариновый день в уголке от кутюр.

Ты целуешь меня, целовала и раньше,
соком новой любви наполняя рассвет,
мандарины дрожат и склоняются в танце,
оргастический зной, мандариновый бред.
Дж.Магвайер
[580x464]

[499x374]


В мягкую плоть маракуйи
я погружаю зубы -
сладкие поцелуи
властны, немного грубы…
Соком, текущим нежно,
полностью перемазан,
капельки безмятежно
падают раз за разом.
Клеточки содрогаясь
от бесконечной пытки,
нежность свою теряют,
чтоб подарить улыбки.
Солнце мне греет спину
и говорит - попробуй
мякоть от апельсина…
я раздвигаю чтобы...
Дж.Магвайер

Разгулялось моё сердце,
Распалилося,
Наглоталось чёрна перца,
Иссолилось всё.

Утомилось, видно, биться
В клетке жалящей,
Разметалось красной птицей
По пожарищу.

Разыгралось на просторе,
Разбуянилось -
Нахлебалось капель горя
По края, небось.

Прокатилось бурным селем
По расщелине,
И забылось в сонном хмеле,
В центр прострелено.

Пробудилось утром ранним,
Нет ни трещины -
Окрестило свежим шрамом
Сердце женщины.
Родной

Я выпил ненависть до дна,
Её ни капли не осталось,
Ничья любовь мне не страшна -
Попробовал твоей я малость.

Осталась горечь на губах,
Но не вины - недоуменья,
Набил оскомину в зубах
Песок немого сожаленья.

Огнём слепым опалено -
Пространство внутреннее стынет,
Что было радостью полно -
То стало чёрствою пустыней.

Я выпил ненависть до дна -
В горящий камень сердце сжалось,
Любви хоть капля так нужна -
Казалось бы, такая малость...
Родной

Любовь для нас - небес касанье,
Святое чувство или грех,
Она иль свыше наказанье -
Иль вознесение наверх.

Не разобрать её причуды
И не увидеть ликов всех,
Заполнены огнём сосуды,
Кипеньем неземных помех.

Её терзает отреченье,
Вмиг раскаляя добела -
Приносит адские мученья
В рай залетевшая стрела.

Она - проверка состоянья,
Способность выдержать удар,
Преодолеть боль расстоянья,
И - распознать волшебный дар.

Любовь для нас - небес касанье,
Святое чувство или грех,
И кто проходит испытанье -
Тот возвращается наверх.
Родной

Чего я жду от нашей переписки?
Сама я не отвечу, если спросишь.
Ты как мираж, обманчиво так близкий.
К тебе шагну навстречу – ты уходишь.

С тобой мне холодно, подбодрит виски.
Ты солнце, только света не приносишь.
И в нашем небе, красочно, но низко
Повисли тучи. Гром судьбу пророчит.

Не каждого я подпускаю близко,
Тебя впустила, а ты душу в клочья.
Чего я жду от нашей переписки?
Пока не знаю... ставлю многоточие...
Родной

Я приготовился к броску,
И хода нет теперь назад,
Огнём плеснуло по виску -
Душа метнулась прямо в ад.

Пересеклась дыханья нить,
Внутри взорвалась пустота,
Сомкнулась в точку воля жить -
На перекрестии креста.

Блаженство ярости в груди,
Озноб горячего ствола,
Рывок к спасенью впереди -
Иль погребения зола.

В биенье танца желваки,
Звенит тугая тетива,
Я ласке смерти вопреки -
Взметаю пламя естества.

Что жизнь - лишь точка.
Пред броском.
Родной

Я с годами все сильнее...
Но тепло любимых рук,
В памяти еще прочнее
Восседает! А испуг
Вдруг прошел–ничто не страшно!
Только с каждым днем больней
От того, что понапрасну
Прожигаю много дней
В грусти, в муках от разлуки,
В дикой жалости к себе...
Вырисовываю крюки
Я пером... И на листе
Оседают мысли. Звуки...
Горько плачу в тишине.
И ищу спасения в рюмке
Я с собой наедине...
Зина Михаэлло

Все это в тебе я люблю:
Твою нежность, лица красоту,
Твой упрямый характер, твою наготу,
Твои мудрые мысли и их простоту,
Твое доброе сердце, души широту...

Было "тридцать шесть карт", выбрал ли Tу?
Если "Да!" твой ответ– воплоти в жизнь Мечту!!!

Ну, а я в косы жизни совместной вплету
Долгожданное счастье, любви чистоту!
Ты готов? Я за дверью... Открой... Я войду...
Зина Михаэлло

Зрачков сверкнули двоеточья,
Схлестнулись страстные лучи,
Взорвав искрою сумрак ночи,
Зажглись мгновенно две свечи.

Всплеск негасимого желанья,
Невыносимо яркий взор -
Венец неровного дыханья,
Горящий пляшущий узор.

На миг в неизъяснимом танце
Соприкоснулись языки -
Два огненных протуберанца
Одной пылающей реки.

Два пламени - одно движенье,
Один светящийся шатёр -
Скользящее проникновенье
В испепеляющий костёр.
Родной

Посередине между нами -
Мгновенье, чтобы сделать шаг,
Принять сближения цунами -
Иль отчуждения наждак

Посередине между нами -
Мгновенье, чтобы сделать шаг,
Взметнуть до неба счастья пламя -
Иль ворошить постылый шлак.
...
Что жизнь. Мгновенье.
Сделай шаг.

мелкая царапинка
ласковый укус.
меченою крапинкой
жало у медуз.

небо фиолетово-
леденящий жар.
побережье летнее-
полнолунья шар.

поцелуй стремительный
яростный разряд,
как неутолителен
первозданный яд.

всё ищу я крапинку,
вновь колоду сдам.
нежная царапинка-
незаживший шрам...

[600x600]

Она держала малыша,
Тепло в ладонях,
Кормила грудью не спеша,
С улыбкой сонной.

Текло спокойно молоко,
Ток состраданья,
Раскинул руки он легко,
В млекопитаньи.

Спасенье в матери нашёл,
Прижавшись к лону -
Обнялся накрест дух с душой,
Распятье тронув.

Глазами встретились они,
И свет прозренья
Меж них потоками струил,
Мироточеньем.

Она качала малыша,
Дыша не часто,
Кормила грудью не спеша -
Кормила счастьем.
Родной

Что тут можно сказать?
Душу болью пронзило.
И на время душа
От дыханья застыла.
Так бывает порой,
Что любовь нас достала.
И сжигает огнём
Её острое жало.
Время - доктор тревог,
Время лечит.
От души передряг
К новой встрече.
Жизнь,увы, такова,
Куда деться.
Память долго хранит
шрамы сердца.
Родной

Извини за любовь -
что с небес вдруг упала,
Отхлестали мечту -
дома нас не застала.
Оборвать эту боль -
она мучить устала,
Я за счастье почту
её кончить - достало.


Невозможно дышать,
грудь тисками зажало,
И незрячи глаза -
их сознанье украло.
Нужно что-то решать,
как-то вытащить жало,
Маску режет фреза,
превращая в забрало.


Лик застывший круша,
мчится стружка металла,
Стон задушен любой,
губы им обметало:
Провинилась душа -
вновь с твоею летала,
Извини за любовь -
что тобою вдруг стала.

Так знай, не умерло желанье,
Оно пульсирует во мне,
Сжигая страсть воспоминанья
На распалившемся огне.

Что сталось, знать оно не хочет,
Так ярок сладостный обман,
В золу завёрнут полог ночи,
Размётан пепельный туман.

Сверкают яростно виденья
На расплясавшемся костре,
Взлетает жизнь горящей тенью
В смертельно пламенной игре.

Воскресший образ твой сознанье
Рисует снова на песке,
Так знай, не умерло желанье,
И бьётся жилкой - на виске.