Я вспоминаю о тебе,
О том, что ты живешь на свете,
О том, что ты, как свежий ветер
В моей загадочной судьбе.

Я вспоминаю о тебе,
О лучшем из подарков бога,
И улетает прочь тревога,
И пляшет радость на губе.

Я вспоминаю о тебе
О том, как встретился с тобою,
О том, что на земле нас двое
В любви, в полете и в борьбе.

Пускай живешь ты не со мной,
Пускай другому даришь тело -
Мне никакого нету дела
До этой мелочи пустой.

Ты все равно навек моя,
Единственная и святая,
Наивная и золотая,
Ты все-равно навек моя.

Я все-равно навеки твой,
Моя загадочная Вега,
Под солнцем, под дождем, под снегом -
Я все равно навеки твой.

Пускай боишься ты меня,
А может быть, еще чего-то,
Мы - как две сцепленные ноты,
Мы - как два языка огня.

Мы - как два языка огня
В костре божественном и странном
Средь мирового океана
Что скачут, темноту дразня.

Зельвин Горн

Есть цвет особый - цвет любви...
Его вы не найдете в списке,
Где цвет зеленый -для травы,
А голубой -для синевы,
Когда рисуешь кистью небо,
А белый - для фаты и снега
А черный - для угля и крепа...

Есть цвет особый - цвет любви,
Цвет самый важный, самый лучший,
И самый ценный, самый нужный,
И со цветами всеми дружный:
Мешай с чем хочешь без сомненья -
И в цвет другой добавишь пенье.

Он цвет особый - цвет любви.
Его возможно даже слушать,
Вдыхать как аромат фиалок.
С ним даже сумрак сразу ярок...
Он цвет особый -цвет любви.

Им можно скрасить скудный ужин,
И лица молодить старушек,
И врачевать людские души,
Когда от боли хоть реви.

Он цвет особый - цвет любви.

Зельвин Горн

Он что-то потерял, пока ходил по свету,
На счастье уповал - чтоб беды превозмочь.
Он музыку не зря играл, а за монету -
И год менял за два, и день менял за ночь.

Он что-то не донес – теперь уже не вспомнить –
До дома на краю истоптанной земли...
Завел десяток роз на маленьком балконе,
Создал себе уют – и, спичку запалив,
Пускает облачка пахучей трубкой старой
И щурится котом в ленивую жару...

А скрипка без смычка живет недогитарой –
Коря себя за то, что в ней так мало струн...
© lapushka

Ты, меня любивший фальшью
Истины — и правдой лжи,
Ты, меня любивший — дальше
Некуда! — За рубежи!

Ты, меня любивший дольше
Времени. — Десницы взмах!
Ты меня не любишь больше:
Истина в пяти словах.
М.Цветаева

Бреду по жизни, словно по пустыне.
Вокруг - песок...из встреч, людей, утрат.
Я просто путник в вековой рутине,
Не влившийся в палящих дней парад.

Бывает - редко. Мимо - караваны.
На пару дней. На месяц. Но - слились.
По жизни встреч - у всех свои барханы.
И суховей. То вверх, то снова вниз.

Песок - в глаза. Мешающий увидеть.
Он забивает радость...слёзы...боль...
Палящий зной заставит ненавидеть
То редкое, что быть могло травой.

Как путник одинокий - дальше...дальше...
Мой путь палящим зноем освящён.
...а где - то вдалеке - ручей журчащий.
Спасеньем...миражом...как вещий сон...
Г.Шапкина

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
Каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе
Слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе.
Щит и латы, посох и заплаты,
Меру окончательной расплаты
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя.
Выбираем тоже - как умеем.
Ни к кому претензий не имеем.
Каждый выбирает для себя!
Ю.Левитанский

Когда мне хочется лечь на дно, закрыться на все замки,
Когда мне кажется, что темно, и выжжены маяки,
Прогорклым маслом пропахла жизнь, как кухня в дурном чаду...
Я больше, мам, не шепчу "Держись!". Я просто встаю. Иду.
Какие, мама, к чертям, ножи? Твой Андерсен, мама, стар.
Не так уж сложно себя сложить, гораздо труднее встать
С постели, темной, глубокой...Ты меня не буди пока.
Созрели знаки моей беды и капают с потолка.
Я, мама, сильнее, чем я могу, я выбью стекло, прости.
Краду, желаю, кривляюсь, лгу - чтоб было, к чему идти.
Ползти, вцепившись в обрывки фраз, поводья в глухой степи...
Ты спой мне мама, в последний раз -
... "Усни, моя радость, спи..."
Хамзина Мария

Она была поэтесса,
Поэтесса бальзаковских лет.
А он был просто повеса,
Курчавый и пылкий брюнет.
Повеса пришел к поэтессе.
В полумраке дышали духи,
На софе, как в торжественной мессе,
Поэтесса гнусила стихи:
"О, сумей огнедышащей лаской
Всколыхнуть мою сонную страсть.
К пене бедер, за алой подвязкой
Ты не бойся устами припасть!
Я свежа, как дыханье левкоя,
О, сплетем же истомности тел!.."
Продолжение было такое,
Что курчавый брюнет покраснел.
Покраснел, но оправился быстро
И подумал: была не была!
Здесь не думские речи министра,
Не слова здесь нужны, а дела...
С несдержанной силой кентавра
Поэтессу повеса привлек,
Но визгливо-вульгарное: "Мавра!!"
Охладило кипучий поток.
"Простите...- вскочил он,- вы сами..."
Но в глазах ее холод и честь:
"Вы смели к порядочной даме,
Как дворник, с объятьями лезть?!"
Вот чинная Мавра. И задом
Уходит испуганный гость.
В передней растерянным взглядом
Он долго искал свою трость...
С лицом белее магнезии
Шел с лестницы пылкий брюнет:
Не понял он новой поэзии
Поэтессы бальзаковских лет.
Саша Черный

Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Что мне делать с земным имуществом,
Если скажет он: выбирай?

Мне не надо в раю тоскующей,
Чтоб покорно за мною шла,
Я бы взял с собой в рай такую же,
Что на грешной земле жила,-

Злую, ветреную, колючую,
Хоть ненадолго, да мою!
Ту, что нас на земле помучила
И не даст нам скучать в раю.

В рай, наверно, таких отчаянных
Мало кто приведёт с собой,
Будут праведники нечаянно
Там подглядывать за тобой.

Взял бы в рай с собой расстояния,
Чтобы мучиться от разлук,
Чтобы помнить при расставании
Боль сведённых на шее рук.

Взял бы в рай с собой всё опасности,
Чтоб вернее меня ждала,
Чтобы глаз своих синей ясности
Дома трусу не отдала.

Взял бы в рай с собой друга верного,
Чтобы было с кем пировать,
И врага, чтоб в минуту скверную
По-земному с ним враждовать.

Ни любви, ни тоски, ни жалости,
Даже курского соловья,
Никакой, самой малой малости
На земле бы не бросил я.

Даже смерть, если б было мыслимо,
Я б на землю не отпустил,
Всё, что к нам на земле причислено,
В рай с собою бы захватил.

И за эти земные корысти,
Удивлённо меня кляня,
Я уверен, что бог бы вскорости
Вновь на землю столкнул меня.
К.Симонов 1941

В горах, на скале, о беспутстве мечтая,
Сидела Измена худая и злая.
А рядом под вишней сидела Любовь,
Рассветное золото в косы вплетая.

С утра, собирая плоды и коренья,
Они отдыхали у горных озер
И вечно вели нескончаемый спор -
С улыбкой одна, а другая с презреньем.

Одна говорила: - На свете нужны
Верность, порядочность и чистота.
Мы светлыми, добрыми быть должны:
В этом и - красота!

Другая кричала: - Пустые мечты!
Да кто тебе скажет за это спасибо?
Тут, право, от смеха порвут животы
Даже безмозглые рыбы!

Однажды такой они подняли крик,
Что в гневе проснулся косматый старик,
Великий колдун, раздражительный дед,
Проспавший в пещере три тысячи лет.

И рявкнул старик: - Это что за война?!
я вам покажу, как будить Колдуна!
Так вот, чтобы кончить все ваши раздоры,
я сплавлю вас вместе на все времена!
Схватил он Любовь колдовскою рукой,
Схватил он Измену рукою другой
И бросил в кувшин их, зеленый, как море,
А следом туда же - и радость, и горе,
И верность, и злость, доброту, и дурман,
И чистую правду, и подлый обман.

Едва он поставил кувшин на костер,
Дым взвился над лесом, как черный шатер, -
Все выше и выше, до горных вершин,
Старик с любопытством глядит на кувшин:
Когда переплавится все, перемучится,
Какая же там чертовщина получится?
Кувшин остывает. Опыт готов.
По дну пробежала трещина,
Затем он распался на сотню кусков,
И появилась женщина.
Эдуард Асадов

Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить - не поле перейти.
Борис Пастернак

можно заниматься тысячью очень важных/ненужных дел,
уверовав в иллюзию своей незаменимости... в суете
откладывая на завтра-когда-нибудь то, что ты очень хотел.
считая себя жертвой судьбы, беспокоясь за свой авторитет
и при этом топтаться на месте, кляня себя на все лады,
обещая твердо, что завтра (скоро!) всё изменится к лучшему.
смотреть тоскливо в окно/ телевизор, надоевший до тошноты,
ругая всех на чем свет стоит, вновь жалея себя, невезучего.

можно жечь свою жизнь как осенние листья, вдыхая черную гарь,
бродя, как привязанный по маршруту работа-дом /кухня-кровать,
разглядывая, с тоской во взгляде, быстро тающий календарь...
ахать про себя - вот ещё один год прошел - молчать и вздыхать.
чувствовать себя обязанным семье, родителям, работе, друзьям;
думая, что без тебя всё это не сможет жить/ пропадет/ сгинет в бедламе.
но однажды ты исчезнешь… а мир будет жить дальше – как и до тебя.
почему же мы так упорно отказываемся быть счастливыми сами?..
Арсанова Янка

[630x299]
Стихи не пишутся - случаются,
как чувства или же закат.
Душа - слепая соучастница.
Не написал - случилось так.

******
Не отрекусь
от каждой строчки прошлой -
от самой безнадежной и продрогшей
из актрисуль.

Не откажусь
от жизни торопливой,
от детских неоправданных трамплинов
и от кощунств.

Не отступлюсь -
"Ни шагу! Не она ль за нами?"
Наверное, с заблудшими, лгунами...
Мой каждый куст!

В мой страшный час,
хотя и бредовая,
поэзия меня не предавала,
не отреклась.

Я жизнь мою
в исповедальне высказал.
Но на весь мир транслировалась исповедь.
Все признаю.

Толпа кликуш
ждет, хохоча, у двери:
"Кус его, кус!"
Все, что сказал, вздохнув, удостоверю.
Не отрекусь.

*****
Живите не в пространстве, а во времени,
минутные деревья вам доверены,
владейте не лесами, а часами,
живите под минутными домами,

и плечи вместо соболя кому-то
закутайте в бесценную минуту...

Какое несимметричное Время!
Последние минуты - короче,
Последняя разлука - длиннее...
Килограммы сыграют в коробочку.
Вы не страус, чтоб уткнуться в бренное.

Умирают - в пространстве.
Живут - во времени.

Андрей Вознесенский

Мерзнет девочка в автомате,
Прячет в зябкое пальтецо
Все в слезах и губной помаде
Перемазанное лицо.

Дышит в худенькие ладошки.
Пальцы - льдышки. В ушах - сережки.
Ей обратно одной, одной
Вдоль по улочке ледяной.

Первый лед. Это в первый раз.
Первый лед телефонных фраз.
Мерзлый след на щеках блестит -
Первый лед от людских обид.

******

Мой моряк, мой супруг незаконный!
Я умоляю тебя и кляну —
сколько угодно целуй незнакомок.
Всех полюби. Но не надо одну.

Это несется в моих телеграммах,
стоном пронзит за страною страну.
Сколько угодно гости в этих странах.
Все полюби. Но не надо одну.

Милый моряк, нагуляешься — свистни.
В сладком плену или идя ко дну,
сколько угодно шути своей жизнью!
Не погуби только нашу — одну.

*****

вальс при свечах

Любите при свечах,
танцуйте до гудка,
живите - при сейчас,
любите - при когда?

Ребята - при часах,
девчата при серьгах,
живите - при сейчас,
любите - при Всегда,

прически - на плечах,
щека у свитерка,
начните - при сейчас,
очнитесь - при всегда.

Цари? Ищи-свищи!
Дворцы сминаемы.
А плечи все свежи
и несменяемы.

Когда? При царстве чьем?
Не ерунда важна,
а важно, что пришел.
Что ты в глазах влажна.

Зеленые в ночах
такси без седока...
Залетные на час,
останьтесь навсегда...

А Вознесенский

Ну что тебе надо еще от меня?
Чугунна ограда. Улыбка темна.
Я музыка горя, ты музыка лада,
ты яблоко ада, да не про меня!

На всех континентах твои имена
прославил. Такие отгрохал лампады!
Ты музыка счастья, я нота разлада.
Ну что тебе надо еще от меня?

Смеялась: "Ты ангел?" - я лгал, как змея.
Сказала: "Будь смел" - не вылазил из спален.
Сказала: "Будь первым" - я стал гениален,
ну что тебе надо еще от меня?

Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда, стал музыкой яда,
ну что тебе надо еще от меня?

Но и под лопатой спою, не виня:
"Пусть я удобренье для божьего сада,
ты - музыка чуда, но больше не надо!
Ты случай досады. Играй без меня".

И вздрогнули складни, как створки окна.
И вышла усталая и без наряда.
Сказала: "Люблю тебя. Больше нет сладу.
Ну что тебе надо еще от меня?"

*******

Запомни этот миг. И молодой шиповник.
И на Твоем плече прививку от него.
Я - вечный Твой поэт и вечный Твой любовник.
И - больше ничего.

Запомни этот мир, пока Ты можешь помнить,
а через тыщу лет и более того,
Ты вскрикнешь, и в Тебя царапнется шиповник...
И - больше ничего.

А.Вознесенский

Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.

Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: "Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.

Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.

Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.

И окажется так минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.

И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:

"Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

А. Вознесенский.

[150x250]
Лирик и модернист, романтик и скептик, альтруист и сатирик

Спаси нас,Господи...
Спаси нас, Господи, от новых арестов.
Наш Рим не варвары разбили грозные.
Спаси нас, Господи, от самоварварства,
от самоварварства спаси нас, Господи.

Как заяц, мчимся мы перед фарами,
но не чужие за нами гонятся!
Мы погибаем от самоварварства.
- От самоварварства спаси нас, Господи.

у нас не Демон украл Самару,
не панки съели страну, не гопники.
В публичных ариях, в домашних сварах
от самоварварства спаси наш госпиталь.
Не о себе сейчас разговариваю,
но и себя поминаю, Господи.

От мракобесья обереги нас,
от светлобесья избавь нас, Господи.
Новой победе самофракийской
не только крылья оставь, но - голову!..

Мне все же верится, Россия справится.
Есть просьба, Господи, еще одна -
пусть на обломках самоварварства
не пишут наши имена.

******
Напои меня вином
темно-красною свободой,
напои меня собою,
в рот набрав "Сент-Эмильон".

Напои меня виной
холодяще, эротично.
Все другое - еретично.
Нови, нови нет в ином!

Все фужеры я давно
перебил тебе на счастье.
Обучу тебя причастью
пить взаимное Вино.

Научу пить из горла
вкус малины и канцоны -
антирадиационно
Геба ты, а не герла.

"С Новым годом!" повторим.
Неужели, неужели
твои женские фужеры
не новее всех новин?!

Жизнь - короткие вакейшены.
Нам завещано одно -
пить из губ любимой женщины
монастырское вино!

Рукавами кимоно
утро сужено в окно.
Нови, нови нету, но
есть вино, вино, вино.

Только зеркало с торца
отражает невозможно
неразъятою восьмеркой
два дурацкие лица.

Новый год - какой наив!
Век какой? Не все ль равно...
Нет новин, новин, новин,
есть вино, вино, вино...

*****

В человеческом организме
девяносто процентов воды,
как, наверное, в Паганини
девяносто процентов любви!

Даже если - как исключение
вас растаптывает толпа,
в человеческом
назначении
девяносто процентов добра.

Девяносто процентов музыки,
даже если она беда,
так во мне,
несмотря на мусор,
девяносто процентов тебя.
А.Вознесенский

[400x400]
Мой грустный белый клоун, мой Пьеро,
С застывшею слезинкой на щеке,
Стоит на эскалаторе метро
С большим воздушным шариком в руке.

А шарик тот предательски дрожит,
И выдаёт дрожание руки.
А эскалатор крутит виражи,
На месте, изнывая от тоски.

Мой грустный клоун снова едет вниз,
А я – наверх. И мне ужасно жаль…
Перемахнуть бы – этакий каприз –
Через перила – вот и вся печаль…

Но я сама – такая, как Пьеро,
И не решусь вступить в открытый бой.
А всё, как мир, понятно и старо,
Не хочет приходить само собой.

И нет для вдохновения причин –
Смотрю в глаза – не скрытно, не тайком:
Навстречу мне съезжает Арлекин.
А белый шар завис под потолком…
М.Чекина
[332x500]

Смотрю поверх голов
На профиль твой точёный.
Скажи мне пару слов,
Русоволосый Феб.
Ведь ты в одном из снов
Смутил мой ум учёный,
Свергатель всех основ,
Вершитель всех судеб!

Мне сказку сочини –
Реальность надоела.
Фантазиям сродни
Мой стихотворный слог.
Останемся одни
На этом свете белом…
Храни меня, храни –
Я знаю, ты бы смог!

Далёкие миры
И близкие созвездья
Сошлись теперь в костры
Твоих горячих глаз.
Пустынные дворы
Уснувшего предместья
Укроют до поры
И приголубят нас!...
М.Чекина
[640x480]

Посреди большого парка,
Это танго зазвучало,
Закружилась голова.
Горек смысл в напеве сладком,
В жар кидает, хоть не жарко,
Гаснет свет к финалу бала,
Ночь берёт свои права.

У тебя смела улыбка,
Но глаза – грустны и робки,
А слова не прозвучали,
Рта никто не раскрывал.
Всё пока темно и зыбко,
Не тропа ещё, а тропка,
Всё в зачине, всё в начале,
Чья победа, чей провал?

Где-то там вздыхает море,
Так спокойно, так ритмично…
И длиннющие иголки
Точит крымская сосна…
Будет счастье или горе
В этой самой жизни, личной?
Я сама не знаю толком.
Только ясно: влюблена…
М.Чекина
[256x418]