как ты был дан мне – свыше?
болью ли, радости для?
кто-то меня услышал
сверху, Тебя - даря…

в день, когда ссохлись губы,
и, без любви, - горят
кто-то, доселе грубый,
мне подарил –Тебя..

кто-то, скупой на счастье,
раньше, не дав ни рубля –
сжалился, и в одночасье,
мне подарил –Тебя…

в кровь на безлюбье изрезав,
сердце о злобы края,
незаживающим срезом –
я принимаю Тебя…

верить устала – рано,
ждать притомилась – зря!
Сверху подул на раны,
кто-то, тебя - даря...
[418x329]

Наверное, надо любить тоньше,
наверное, можно любить больше.
А я люблю - как живу - неровно:
то слишком мало, то слишком огромно,
чуть слышным шепотом - или громко,
навечно, накрепко - или ломко.
Люблю беззаветно, упорно, верно,-
и незаметно, и откровенно.
Люблю и беспомощно - и уверенно.
Так, как загадано. Так, как повелено.
Люблю - как воюю и как играю!
Люблю - как будто вот-вот потеряю...
День ото дня - и круче, и гуще,
всем настоящим и всем грядущим.
Наверное, можно и проще, и глаже.
Но я - вот так. Полюби меня так же.
Римма Казакова

Не оставляйте женщину одну,
чтоб на нее не возводить вину
за смех и за ее беспечный вид,
что прикрывает горечь всех обид.

Обид за то, что нелегко одной,
за то, что жизнь проходит стороной,
за то, что вы - в заботах и делах,
за то, что тени прячутся в углах...

Не оставляйте женщину одну,
свободную, но все-таки в плену,
в плену чужих, настороженных глаз,
что так ее преследуют подчас.

Как не забыть наказ издалека,
когда ей кружат голову слегка
из уст других высокие слова,
дрожь рук чужих недолгие права...

Чтоб не искать в своих домах следов,
чтоб не чинить по глупости судов,
чтоб не будить сомнения струну,
не оставляйте женщину одну...

Закован в латы доблестный Парис –
Пред выбором: любви, побед и злата...
Могуч и строен, словно кипарис,
В боях отточен меч его булатный.

Кому отдаст он яблоко надежд?..
Афине? – Будет славой путь увенчан.
Всю Азию и жемчуга одежд –
Богиня Гера поднесёт навечно…

Любовь прельщает в вихре огневом,
Дар Афродиты – знак нетленный, вещий.
Достанется в походе боевом
Красивейшая из прекрасных женщин,

И юноша, волнение тая,
Дал яблоко прелестной Афродите
И, оседлав горячего коня,
Помчался к войску гордый победитель…

Погибнет Троя и умрёт Парис,
Вкусив лобзаний царственной Елены,
Пройдут века, шторма сойдут на бриз,
Но зов любви останется нетленным!
[467x700]

О, Вы, жестокая царица!
Несчастный в Вас посмел влюбиться,
И он в темницу заточен,
Не видит света - обречен
На пытку Вашими глазами.

Немилосердная богиня!
Он помнит только Ваше имя,
Себя не помня самого.
Прошу, помилуйте его!

Простите, нежная, мой грех,
Но я согласен с мненьем тех,
Неосторожно кто считает,
Что Вам “короны не хватает”!

То будет чудом из чудес,
Коль снизойдете Вы с небес
В зеленотравные луга,
Где ждет Вас преданный слуга.

И, не жалея нежных слов,
Освободите от оков
Его (боюсь сказать – любя),
А может, даже и себя…
[680x510]

Я не о том, наверно… Было – и прошло:
Любовь и кровь, терзанья, ревность, слезы…
Пройдут дожди, за ними – снег, морозы,
Придет весна и, вместе с ней, придет тепло.
И расшалившийся мальчишка-озорник -
Амур, с колчаном, луком за плечами,
Стрельнёт. И, вновь, не будешь спать ночами,
Благословляя каждый день и каждый миг.
И звезды все сорвешь недрогнувшей рукой
И все цветы подаришь, забывая,
Любви без расставаний не бывает….
Но, это – жизнь. И жизни нужен ты. Такой…

Ну что ж, Мужчина снов моих,
Нам Время вновь подарит встречу...
И будут ярко плакать свечи,
В душе родится новый стих...

Весенний вечер будет тих,
Наполнен музыкой капели,
Прохладой шелковой постели,
Звездой падучей – счастья штрих...

А встречи может и не быть,
Всё по другому может статься...
И снова будем мы прощаться,
Пытаясь нежность ту забыть...

Не будет плача ярких свеч,
Капель заменится метелью,
Чужой, холодною постелью,
Печальной сгорбленностью плеч...

Душа исторгнет тяжкий вздох...
Всё так же Время будет мчаться,
О встрече может нам мечтаться,
А будет, нет – решает Бог...
[500x500]

Я… вишня твоя… В шоколаде…
Сладка и румяна, как… грех…
Немного горька… От цукатов…
И от шоколадных утех…

С заметной вишнёвой кислинкой…
Приятной, пикантной на вкус…
С пьянящей спиртовой начинкой,
Вводящей в экстаз… и в искус…

С рубиновой райской улыбкой
На негой дразнящих устах…
С феерией солнечных бликов
На всех шоколадных… боках…

С рисковым огнём спелой вишни
Гламурной и дерзкой красы…
С мечтательностью, чуть зависшей
В сияющих каплях росы…

С нектаром медовым, столь сочным…
Из слёз… иль хмельного вина…
Чистейшим… Святым… Беспорочным…
Не выпитым солнцем до дна…

С достоинством гордым… графини…
С букетом волнующих чувств…
Изысканных… Но… чуть капризных…
Как у обольстительных муз…

Во мне рассмотри и прочувствуй
Весь спектр драгоценных… даров…
Любовью моей… очаруйся !!!
В ответ подари мне… любовь !!!

Я… вишня… твоя… в шоколаде…
Даритель волшебных чудес…
Источник восторга, услады…
Тебе меня… хочется… съесть ?!.
[699x444]

нежна, прелестна, горделива,
умна, дерзка, невыносима,
великолепна до безумья
зеленоглазая колдунья!
ты с фанатическим упорством
за правду выдаешь притворство,
пьянишь, чаруешь, бесишь, манишь.
только, меня ты не обманешь.
приняв галантный комплемент,
улыбкой одарив взамен,
нефрит твоих зеленых глаз
сверкнул и в тот же миг погас.
но, черт возьми! - взорвался я, -
не видишь, я люблю тебя?!
отбросив светский этикет,
ко мне прижалась ты в ответ.
склоны холмов окутал вечер.
таинственно мерцают свечи.
ты дремлешь на моей груди.
с ума б от счастья не сойти!

ждем весны. всю зиму ждем весны.
видим сны, цветные сны хмельные:
губы, руки, волосы льняные…
даль прозрачна, травы зелены.

просыпаясь в холоде, во мгле,
ждем поры, когда снега растают.
торопя минут летящих стаю,
ждем тепла и света на земле…

он приходит – первый день любви.
а за ним грядут второй и третий…
вот и лето…подрастают дети…
скоро будут внуки…се ля ви.

уж листы кленовые красны,
дождь и ветер кроны рвут на части…
что же было настоящим счастьем?
только ожидание весны…
(с) геннадий рябов
[700x466]

мы писали роман
с продолжением, но без названья.
- или он нас писал? -
мы его сочиняли вдвоем.
преступленье мое,
ты еще - и мое наказанье.
ты и горе мое,
и безмерное счастье мое.
мы писали роман,
никогда ни на что не надеясь,
извлекая любовь
из вселенской пустой черноты.
мы - герои романа.
и мы же - романа злодеи.
мы предатели оба.
и оба - из сонма святых.
мы достойны наград,
заслужили презрение света,
в нас и мир, и война,
правда горькая, сладкий обман.
наша жизнь.
наша смерть.
все ложилось в основу сюжета.
мы писали роман...
да мы все еще пишем роман!

Уходят не тогда, когда уходят.
Совсем иначе это происходит.
В какой-то день воскресный или будний
Он шлёпанцы привычные обует,
И зубы жёсткой щёткою почистит,
И выключатель сломанный починит,
За завтраком газету почитает,
Прикинет, как идёт футбольный счёт.
И вдруг увидит - женщина чужая
Тарелку держит: «Положить ещё?»
А дальше всё останется, как было:
Не вспыхнет стол малиновым огнём,
И в ванной не окаменеет мыло
(«Семейное» - написано на нём).
И станут годы скатываться в забыть.
Покой, густея, зацветёт в дому.
Но женщина начнёт всё время зябнуть,
Сама не понимая почему.
И муж – непьющий, и достаток нажит,
А всё как бы в предчувствии дождя.
А это он ушёл. Ушёл однажды.
И двери не захлопнул, уходя.

А ведь могло бы статься так, что оба,
друг другу предназначены судьбой,
мы жизнь бок о бок прожили до гроба
и никогда б не встретились с тобой.
В троллейбусе порой сидели б рядом,
в киоске покупали бы цветы,
едва отметив мимолётным взглядом
единственно любимые черты.

Чуть тяготясь весенними ночами,
слегка грустя о чём-то при луне,
мы честно бы знакомым отвечали,
что да, мы в жизни счастливы вполне.

От многих я слыхала речи эти,
сама так отвечала, не таю,
пока любовь не встретила на свете
единственно возможную —твою!
Улыбка, что ли, сделалась иною
или в глазах прибавилось огня,
но только — счастлива ли я с тобою? -
никто с тех пор не спрашивал меня.

Вы вспомните меня когда-нибудь... но поздно!
Когда в своих степях далеко буду я,
Когда надолго мы, навеки будем розно —
Тогда поймете вы и вспомните меня!
Проехав иногда пред домом опустелым,
Где вас всегда встречал радушный мой привет,
Вы грустно спросите: «Так здесь ее уж нет?»—
И мимо торопясь, махнув султаном белым,
Вы вспомните меня!..

Вы вспомните меня не раз,- когда другая
Кокетством хитрым вас коварно увлечет
И, не любя, в любви вас ложно уверяя,
Тщеславью своему вас в жертву принесет!
Когда уста ее, на клятвы тороваты,
Обеты льстивые вам станут расточать,
Чтоб скоро бросить вас и нагло осмеять...
С ней первый сердца цвет утратив без возврата,
Вы вспомните меня!..
Когда, избави бог! вы встретите иную,
Усердную рабу всех мелочных сует,
С полсердцем лишь в груди, с полудушой — такую,
Каких их создает себе в угодность свет,
И это существо вас на беду полюбит —
С жемчужною серьгой иль с перстнем наравне,
И вам любви узнать даст горести одни,
И вас, бесстрастная, измучит и погубит,—
Вы вспомните меня!..

Вы вспомните меня, мечтая одиноко
Под вечер, в сумерки, в таинственной тиши,
И сердце вам шепнет: «как жаль! она далёко,—
Здесь не с кем разделить ни мысли, ни души!..»
Когда гостиных мир вам станет пуст и тесен,
Наскучит вам острить средь модных львиц и львов,
И жаждать станете незаученных слов,
И чувств невычурных, и томных женских песен,—
Вы вспомните меня!"

Наверно мир сошёл с ума.
А может мы так поглупели.
Нам мало светового дня.
И много глупостей творим ночами.
Бог создал свет, что б в мире жили мы.
Мы бьём друг другу морды.
Красивых женщин мало любим мы.
А не красивых обижаем.
Мы перестали радовать детей.
И их порой не замечаем.
Природы красоту,
мы променяли на уют убогих кухонь.
Я не пророк и не поэт.
Как жить и я не знаю.
Есть ощущение плохое,
что мы черновики богов.
И ждёт нас участь той бумаги.
Мы сами портим нашу жизнь.
Загадили прекрасную планету.
Наверно мир сошёл с ума.
А мы сошли с ним вместе.

Мы в сущности и есть живые боги
И сами каждый миг судьбу творим .
Увы не мир жесток, а мы жестоки.
И эта ночь, что заменила день,
Огонь тоски, в котором мы горим,
Смятение, отчаянье и лень -
Все выбор наш и нечего пенять
На время, жизнь, природу и удачу
И ныть и заливаться горьким плачем.
Не демонов враждебных злая рать
А только мы в своих виновны бедах
И некого призвать за все к ответу.
Самим за все придется отвечать,
Самим искать свою дорогу к свету.

Я в этой жизни не знаю меры!
Жить по рецепту? Это – химеры!
Быть у колодца и не напиться
У жизни вдоволь живой водицы?

Нет! Если вплавь – то не зная брода!
Я укрощу и огонь и воду!
И мне подвластны дикие силы
Огненной страсти, коль полюбила!

Мой выбор – царский, и сердце – настежь!
Пусть сладкой сказкой ты свет мне застишь,
Жить – так до крика, до крови, боли!
Да, полюбила! Погибнуть, что ли,

На гребне счастья, тобой распятой?
Нет, мой ненастный. Ты – мне расплатой
За солнца луч, что незримой силой
Меня хранил, когда я любила…

Она мечтала пусть и о встрече,
о чём ещё?
где мост из жиденьких дощечек,
пасла для снов себе овечек,
ждала его...
А он курил, пускал колечки
(дерьмо - табак)
вдруг вспоминал: пуста аптечка,
шалило вновь вчера сердечко...
уснуть бы как.
И между ними лишь шаткий мостик
из их стихов.
да не уходят подолгу гости,
все мелют-мелют друг другу кости,
а им бы вновь
по тем дощечкам скорей услышать
стук башмачков...
и нет несчастней на этом свете,
и нет счастливей на этом свете
двух чудаков...

Знаешь что такое ожиданье?!
Дар судьбы, иль может наказание,
Радостный подъем, сердечный трепет,
Нежные слова и детский лепет,
Трезвые сомнения и гадания,
Вызов предрассудкам ненормальным,
В назидание умные советы,
Бесконечно длинные рассветы,
Чувствуешь, какое ожидание?
Это где то противостояние,
Словно бой дьявола и бога,
Циферблатом сложена дорога,
Это суета ленивых дней,
Шелест отрывных календарей,
Это образ твой в глазах уставших,
Это обретение потерявших.

Полчаса... Как мало для лирики!
Мне пора... Не скоро увидимся.
Не кривись... Достаточно мимики!
Нет, постой... Давай же обнимемся!

Я приду... Успеешь соскучиться.
Столько слов... Увы, недосказанных.
Мне так жаль... Не надо нам мучиться.
Двое нас... Ничем не обязанных.

М. Шульман