Страна, проигравшая исторически,
Народ, вымирающий катастрофически,
Весь изуродован генетически,
Болен физически, болен психически,
Не окультурен демократически,
Всем угрожает автоматически,
В гроб не ложится эгоистически,
Сопротивляется фантастически,
Ещё огрызается периодически,

Ни на что не способен практически,
Грохнул гитлеров он гитлерически,
Не тактически, не стратегически,
Механически грохнул, трагически,
На победу не смотрит критически,
Не покаялся истерически,
Уважения требует демагогически,
Унижений не терпит категорически,
Ещё огрызается периодически,
Матом ругается патриотически,
Порнографически и политически,
Мыслит ракетно и баллистически,
В гроб не ложится эгоистически,
Сопротивляется фантастически,
Нагло ведёт себя, идиотически,
С плохими парнями он спелся фактически,
Хороших парней костерит сатирически,
Ещё огрызается периодически,
Но скоро исчезнет теоретически,
Чего нам и следует ждать героически.

Так на мозги наезжают всячески,
Так на мозги наезжают зомбически,
Так наезжают террористически,
Так страхуячески – ически – ячески
Вооружённые Силы Слов.
Юнна Мориц

Та ведь боль еще и болью не была,
Так... сквозь сердце пролетевшая стрела,
Та стрела еще стрелою не была,
Так... тупая, бесталанная игла,
Та игла еще иглою не была,
Так... мифический дежурный клюв орла.
Жаль, что я от этой боли умерла.
Ведь потом, когда воскресла, путь нашла, -
Белый ветер мне шепнул из-за угла,
Снег, морозом раскаленный добела,
Волны сизого оконного стекла,
Корни темного дубового стола, -
Стали бить они во все колокола:
"Та ведь боль еще и болью не была,
Так... любовь ножом по горлу провела".
Юнна Мориц

Как тебе объяснить? Под луной не найти идеала.
В голове у любого живёт не один таракан.
На себя каждый тянет единственное одеяло.
Ни наполнить, ни выплеснуть тот пресловутый стакан.

Слишком много людей. И каких-то дурных ситуаций.
У Адама и Евы был выбор совсем небольшой.
Но не трахать же Змея? Не Змею идти отдаваться?
"Что-то кушать охота..." - "Вот яблочко" - "Ммм..хорошо!"

Нам гораздо сложней. Мы запутаны альтернативой.
Но, когда вечереет, пустеет бурлящий базар.
Можно взять по дешевке заморское дивное диво.
Или взять что-нибудь. И смириться, зажмурив глаза.

Как тебе объяснить? Если счастье - когда понимают,
То попробуй понять. Будет счастлив хотя бы один.
И ты можешь не верить, но всякое в жизни бывает.
Хочешь, я буду Змеем? Ну, вот тебе груша. Иди.

Скажи мне зеркало, кого в тебе увижу?
Мне так легко, когда я ненавижу,
Наш мир - театр, играют люди роли...
И весь мой гнев - забвение от боли.

Играют роли, мы опять как в сказке,
Но я ищу лицо - а вижу маски,
Но я ищу тепло - а вижу холод,
Но весь мой мир кусочками расколот.

Я знаю. Вкус побед - и вкус прощаний,
Любовь, предательство, ненужность оправданий,
И пустоту. Она одна вокруг, на годы.
Неужто боль... цена любой свободы?
Джесс Фьюри
[466x699]

Сколько крика надо для шепота?
Сколько горечи - для печали?
Сколько надо позднего опыта,
Чтобы жизнь была как в начале?

Сколько, сколько всего, что хочется,
Когда хочется так немного.
Сколько надо иметь одиночества,
Чтобы не было так одиноко?
Хуан де ла Крус

Мне с детства дамы душу бередят
И по ночам порой уснуть не мог,
Поскольку не баранов строил в ряд,
А вереницы стройных женских ног.

Давал мне стимул к росту женский пол
И рос с годами мой авторитет
Который я у женщин приобрёл
В сегменте...а, неважно!...скольких лет.

Но как в капкан попал однажды в ЗАГС
И бит бывало молодой женой,
За то, что пыл в моей душе не гас
И часто пропадал ночной порой.

С годами поостыл былой накал,
Теперь всё больше тлею, не горю.
Ведь раньше я ночами вытворял,
Теперь притих — сижу себе, ...творю.

Но пусть в висках струится седина,
Как прежде изменяю я жене.
Намного чаще, чем надеется она,
Но всё же реже, чем хотелось мне.

Вспоминайте меня... Мы когда-нибудь встретимся снова
на развилке дорог, в межсезонье, в сыром октябре...
Я хотела сказать... Но разбилось хрустальное слово,
прикоснувшись к губам, в нашей с Вами жестокой игре...

Вы дарили легко и стихи, и мечты, и признанья...
Я из Ваших подарков построила рай в шалаше...
Но с приходом зимы он рассыпался до основанья,
оставляя следы в растерявшей желанья душе...

Вспоминайте меня... Я уже не боюсь расстояний,
в первом классе любви я учусь на дары отвечать...
Ваша очередь, друг мой, дома возводить из признаний
и в холодное сердце взаимные чувства впускать...

И когда эту хрупкую радость заменит привычка,
не спешите замерзшую девочку гнать от огня...
Это буду не я... Мне, поверьте, почти безразлично,
кто с тоскою прошепчет в рассвет: "Вспоминайте меня..."

Мне б автостопом в космос...Вдруг получится?
Иначе как? Кредитки на нуле.
- Эй, солнечный, возьмёшь с собой попутчицу?
Мне к Андромеде, а потом к Земле.

Нам по пути? Приятно познакомиться.
Ты, вижу, много где уже бывал.
Что о себе? Давно уже не школьница...
Не улыбайся и держи штурвал.

На тех планетах? Скучно, грязно, холодно,
Работы нет – не оценил никто
Диплом (межгалактический!) психолога
И пятый дан по космо-тэйквон-до.

Принцесса, точно... И не засекретишься!
Что налегке? Всё странствую... экстрим...
А ты, я вижу, солнечный. Ты светишься.
Нет, правда? Настоящий пилигрим?

Встречал пиратов? Что-нибудь опасное?
А в чёрных дырах страшно? Может, ты
На свете видел чудо – ... ярко-красное
Растенье под названием «цветы»?

Где? На Земле? Оттуда возвращаются?
Там, говорят, закаты неплохи...
А правда то, что на Земле...влюбляются?
И пишут эти...как их там...стихи?
[680x510]

Штрих-код эмоций на лице
И тень потерянной улыбки…
Я пью мохито… Я в конце
Безумных чувств. Какой же зыбкой
Вдруг оказалась наша страсть,
Любовь-фламбе – не столь эффектной,
Как мне хотелось… Не сбылась,
В руке оставив горстку пепла…

Я пью мохито и взасос
Целую спьяну сигареты.
В стакане льдинки мятных слёз
И ром отчаянья… Поэтом,
Увы, мне быть не суждено.
А как хотелось эти чувства
Оформить рифмами… Смешно…
И почему-то очень грустно…

Я пью мохито… Тает лёд…
Как безупречна свежесть лайма!..
А боль забудется… пройдёт…
Всё в этой жизни не случайно…
Сергей Косинов

Взлёт, как обычно, в шесть часов.
Гортани спазм. На ощупь кухня.
Ожоги кофе. Храпы сов.
В дежурный штопор с маху рухнуть…
Надеть лицо. Стандартный крен.
Душа вдоль трещин лобового…
Очки. И свитер до колен.
Уйти в себя. Вернуться - новой.
Полос шатанье. Жизнь в пути.
Неулыбание прохожих.
В меня, как в ритм,
повторность вхожа
От турбулентности рутин.
И только ты, и только ты -
Пилот безумий лихолетья…
Петля твоя я. Двести третья...
Под гул эфирной немоты
Пройти единственный виток
С тобой, хранитель сна и долга.
Пусть как обычно. Ненадолго.
На миг полёта. Лет на сто…

Он оглянулся - она посмотрела...
Он лишь подумал - она догадалась...
Он улыбнулся ей робко, несмело...
Она улыбнулась и засмущалась...

Взгляды метались, ища притяжения.
Воздух был полон нескАзанной тайной.
Что-то родившись, проникло в движения...
В кровь просочилось, попало в дыхание...

Мир закружился и стерлись границы.
Время затихло на дне циферблата...
Только дрожали смущенно ресницы,
Не понимая, что это – награда

За все потери и испытания,
За огонек не погасшей надежды,
Боль от предательства и сострадание…
В миг растворилось печальное «прежде».

Взгляды сомкнулись и замерли лица,
Лишь на секунду, лишь на мгновение...
Души отправились синею птицей
В дивно-волшебный полет с продолжением!
[386x500]

Я – боль твоя. Терзайся мной, терзай,
Свои глаза и руки. От бессонниц
Сходи с ума. Срывайся. Исчезай.
И возвращайся вдоль ночных околиц

Обратно. В этот город без меня,
Где свет неона взламывает взгляды,
Сдает пароли. В каждом взгляде – я.
И там есть все, а ничего не надо.

Я - страх твой. Я - война внутри тебя.
Я – как болезнь. И я не излечима.
И стрелки на секунды ночь дробят.
И жизнь идет. Точней проходит мимо.

Я - боль твоя… перегорев в душе,
Я возрождаюсь. Ночь - такая сука!
Не отпускает. дыры этажей.
Дым сигарет. Провалы окон. Звуки

Пронзают ночь, как пули. И в апрель –
за шагом шаг вползает пустота.
В пустой квартире - белая постель,
И рядом - женщина, но женщина не та…

Я не совершенна-и не надо!
Я же не кусочек рафинада
Идеальной формы и размера
Приторный и сладкий до предела.
От недостатков не очищена:
Иногда резка излишне я,
Иногда бываю грубовата
И сама конечно виновата.
Не всем же быть такими нежными
Пушистыми и белоснежными...
А я,какая есть,такой примите...
Нет?! Я не держусь за вас! Простите.

Мгновенно слово. Короток век.
Где ж умещается человек?
Как, и когда, и в какой глуши
распускаются розы его души?
Как умудряется он успеть
свое промолчать и свое пропеть,
по планете просеменить,
гнев на милость переменить?
Как умудряется он, чудак,
на ярмарке поцелуев и драк,
в славословии и пальбе
выбрать только любовь себе?
Осколок выплеснет его кровь:
«Вот тебе за твою любовь!»
Пощечины перепадут в раю:
«Вот тебе за любовь твою!»
И все ж умудряется он, чудак,
на ярмарке поцелуев и драк,
в славословии и гульбе
выбрать только любовь себе!

У этого поезда нет расписанья,
Железные ветви сложились в дорогу.
У этой разлуки не будет свиданья -
Колёса по стыкам стремятся к итогу..
Колёса стремятся, колёса несутся
И скорый в беспамятстве ночь разрывает,
А в теле железном суставы трясутся,
Составы в ночи оголтело мелькают...
А в маленьком городе шорох осенний,
Заброшенный парк осыпается рыжим,
Перрон привокзальный листвою усеян
И воздух так странно, так глухо недвижим...
Но сдвинулись стрелки - и дрожь по вагонам,
И загнанный скорый в начале второго
Растерянно прибыл к пустому перрону...

Глаза – конечно, зеленые…
Волосы….Хочешь, рыжие?
По уши в тебя влюбленная,
и потому–бесстыжая.
Ростом-чуть ниже среднего,
стройная,гибкая,страстная…
То дерзкая,то очень нежная
и для души опасная.
Готовит-оближешь пальчики,
и свои и ее,при случае.
Для нее все мужчины–мальчики,
то воспитывает,то мучает.
То целует,то насмехается–
все зависит от настроения.
Вроде любит,а может–дразнится?
В день сто раз ты меняешь мнение…
Воспитана и обаятельна,
если в гости–так королевою,
вот подобран имидж старательно,
да и роль далеко не первая…
Иногда,от скуки,наверное,
поиграет чужими нервами…
Вот в такую легко ты…,верно ведь?
Но, таких называют стервами
Лола Ува

Как чудесно ты пахнешь, мой милый,
драгоценный, единственный мой, -
пахнешь юностью, яблоней, силой
океана, рождённого тьмой.

В данный миг я держу в своих лапах
кисти мокрые, полные глаз,
и портретом становится запах,
на холсте вспоминающий нас.

Там свиваются розы, улитки,
волноликие трубки осок.
Мы с тобой не исчезнем, как в слитке
золотой исчезает песок.

Наша боль умирает последней,
не надежда, а именно боль -
эта сила не может быть средней,
потому что разлука - под ноль,

но за ней, средь небесных подпалин
что-то есть, несомненно, для нас...
Как чудесно ты пахнешь, мой милый, -
жизнью, радость, ты пахнешь сейчас.
Юнна Мориц

Негромким обаянием каминным
мы согреваем разговор неспешный…
Поговорим… Немножко – о мужчинах,
немножко и о нас, святых и грешных…

Ты не спешишь?.. Ненужная тревожность –
помеха для беседы задушевной…
Оставим за порогом осторожность
для мелочных уколов повседневных…

Волнуюсь за тебя и беспокоюсь…
Так уязвимо то, что в сердце живо…
Давай допишем вместе эту повесть,
героям помогая терпеливо…

Как братья Гримм, в сюжеты сказок старых
вплетая чувств капризное свеченье,
Соавтор, мы придумываем пары
из аромата снов и вдохновенья…

Я терпеливо зажигаю свечи
и прочищаю дымоход в камине…
Поговорим, настроив этот вечер
на камертонный всхлип вина в графине…

Характер, переменчивый, как море,
ты проливаешь на мою усталость…
Мой добрый друг, ну разве это горе?..
Всего лишь вечер… Бархатная шалость…

Девочку маленькую обними, слёзки ей утри,
У неё что-то мяконькое вырастет внутри –
Трепетная бабочка, меховая мышь, цветок, -
Дай только срок.

А маленьких мальчиков, сколько ни обнимай,
Сколько их к сердцу своему ни прижимай,
Ничего внутри у них не разберёшь,
Так и живёшь.
Е.Касьян

Как-то их странно задумали наверху,
В их биографии втиснули всякую чепуху,
Перемешали с толпой, развели по углам,
По параллельным спискам, по разным снам.

С них бы писать сценарии мелодрам...
Город вылавливал их по чужим домам
И трамбовал в плацкарты, тащил в метро.

Время втекало струйками в их нутро,
Чтобы потом иссякнуть в один момент.
И ни одной надежды на хеппи-энд…
Им же никто друг друга не обещал,

Их даже этот город с трудом вмещал,
Вдавливая всем телом себе в бока,
Думал: ну пусть ещё поживут пока.

И подгонял такси: вон тех подбери.
И почему-то знал, что они внутри
На девяносто процентов из хрусталя...
Как же красиво они до утра болят!..
Елена Касьян