Не молода уже. Судьба - не мед.
И в зеркала хоть не смотри спросонок,
Но где-то там, внутри меня, живет,
Стареть не хочет девочка-бесенок.

Твердит ей разум: "Слышь-ка, охолонь.
Твой возраст - осень. И декабрь скоро.
А ты хохочешь, будто...сивый конь,
Конфеты ешь и лазишь по заборам.

А ты давно - осенний лист, увы.
Остались в прошлом детские забавы.
И не теряешь больше головы,
И рассуждать умеешь очень здраво

О том, что нет ни принцев, ни коней.
А если есть, то все равно не наши"
Но хулиганка-девочка во мне
Смеется и рукой беспечно машет.

Октябрь-модник в бежевом пальто
Чуть-чуть грустит об улетевших птицах...
А девочка упорно верит в то,
Что принц ее когда-нибудь примчится.


Елена Лерак Маркелова,

гребу в ебучей чёрной полосе. И края нет. Конец не светит тоже. Мелькнёт лицо. Спасение! Спасе...
Получше приглядишься - просто рожа...

Клубника. Сливки. Ром. Мане. Бодлер...
Умён. Ухожен. Пьёт. Смеётся. Платит.
- Поедемте смотреть на интерьер гостиницы? Там дивные кровати. Да что Вы, я не думал про интим! Мы в нумерах побалуемся чаем... А дальше, если что-то захотим... Посмотрим фильму. В шашки поиграем...

Ба ма бля во! Бодлер-то тут при чём?
Тулуз Лотрек зачем? Скажи на милость?
Спросил бы просто: "Трахаться пойдём?"

...быть может, я бы просто согласилась.


Елена Лерак -Маркелова

Пришла. Подтёрла щенячью лужу.
(ну как тут злиться? Щенок - умора)
Потом готовила вкусный ужин
(ты, будто, должен вернуться скоро)
Догрызла чёрствую с маком слойку,
кино смотрела про бизнес-вумен...
А вкусный ужин лежит в помойке,
никем не съеден... Ты мной придуман.

Домой дорога - как путь к Голгофе,
когда из близких - щенок и телик.
Варю крепчайший горячий кофе
и пью в холодной своей постели.
Старею глупо, неотвратимо.
Плету из грусти узор-мережку.
Дом - это место, где ждёт любимый.
Всё остальное - не дом... ночлежка.

Елена Лерак-Маркелова

Повешу зимнее пальто
На плечики, на улицу. . .
Зачем оно мне и почто!? –
Пусть улица любуется!
Пусть в гнезда тащат воробьи
Все то, что им понравится.
Зачем пальто?
Кругом ручьи,
Весна!
Довольно париться!!

Ница Бессон

Ну что ты, ну что ты… ну разве же это беда –
любить этих девочек-мальчиков с тонкими лицами?
Смотреть в них и знать, что уже никогда, никогда,
уже никогда им тобою не осуществиться…
Лежать многократно в постелях, в земле, в облаках,
к своим трафаретам прилаживать каждую живность,
а после - из вечной зимы выносить на руках,
как будто не сладость такая, как будто повинность…
Я слышу, как падает время в меня по ночам,
в глухие пустоты мои, где ни стражи у края.
Ну что ты, ну что ты… не плачь, я тебя не отдам.
Не плачь, в нас немного ещё наверху поиграют.

Елена Касьян

А ты выбрасывай сердце свое на помойку,
Когда он выйдет из двери, встанет в свою любимую стойку..
Руки сложит, потирая ладонь о ладонь,
Или волосы начнет поправлять, разжигая в тебе огонь.
Своим безразличием, разговором о новых дамах..
Ну а ты, приличная, слова не выронишь, словно закрытая в замок.
Со своими мыслями, мечтами, проблемами, спорами
Ждешь от него приятного, а он кормит тебя ссорами,
Натравливает на твою душу собак целыми сворами..
А ты стоишь со своими чувствами неприкрытыми,
А все туда же, отстаиваешь, что они одеты, отмыты...
А он к тебе прикоснется - взорвешься вся динамитом,
Сорвешься, не сдержишься, руки к нему протянешь..
Куда придется целуешь его, в глаза заглянешь..
А на тебя оттуда ведро холодной воды и острое жало!
Закрываешь глаза и молишься:
"Господи, почему я раньше отсюда не убежала?"



Сола Монова.

Господи, я прошу, научи меня, как вставать засветло,
как вязать свитера с таким теплым домашним воротом.
ну а если в руках конфеты - не прятать за спину,
разбираться со всеми долгами и болью вовремя.

я молю, научи меня помнить о том, что надобно.
ну а если не нужно - то просто стереть и выкинуть.
в этом зимне-осеннем небе мелькни мне радугой.
просто дальше уже без тебя ну никак не вытянуть

Грейпфрутовость маминых рук мне давала покой: Уткнёшься с разбега в кольцо её мягких предплечий, И знаешь: ты дома, ты снова вернулась домой, И сердце стучит, и пьянящее марево лечит Домашней еды, и цветочности горьких духов, Что годы спустя лишь почувствуешь: пахнут, как мама. И не было крепче, чем в маминой комнате, снов, И платья нарядней, и лучше Маринки панама. И сквозь весь горячечный бред постоянных простуд Всегда ощущала всю мягкость ладоней ночами. Сквозь годы всё кажется ей, будто дочки зовут, А мне, как и в детстве, сейчас бы всё бросить - и к маме.

Ева Строгая

напросилась...

- Меня Бог умом не обидел.
- Обидел , обидел , просто ты не обидчивая.(с)

Добрый Боженька , пошли мне немного смирения,
Я стою тут в своей эротичной пижаме с кошками,
И еще , если можно , пошли мне немного денег,
Я зажмурилась крепко , молитвенно сжав ладошки .

А еще хочу я сиськи размера четвертого,
Или , чтобы ОН перестал любить эту дуру
И оценил наконец все мои достоинства:
Нестандартный ум , скромность мою и фигуру.

А наутро проснулась , а на столе записка,
Резюме всех мечтаний моих и ночных тревог:
"Ничего не светит, просишь ты много слишком.
ДУРА БЕЗМОЗГЛАЯ! БОГ.

я раньше любила - как пахнет мама;
и тосковала по ней до визга.
трясусь в прохладном трамвае марта,
на зыбком поручне птицей висну.
я не привыкла к москве. и это
диагноз тихой периферии.
ну, нате строчку (толкаю enter):
перины, рифы, ревмиры, риги...
...регаты, ривкины, ревматизмы,
ребята с фигами по карманам...
на зыбком поручне птицей висну,
а крыльев мало и корма мало,
и крошки солнечные с бордюра
сметает дворник тугой метелкой.
я раньше многих любила. дура
была. а стала обычной теткой

яшка казанова

Она сидела у окна,
А он вошел в ее вагон.
- Женат, - подумала она,
- Лет тридцать пять, - подумал он.
А за окном цвела весна,
День был прекрасен, словно сон.
- Красив, - подумала она.
- Как хороша! - подумал он.
Но проза жизни такова,
Он встал и вышел на перрон...
- Как жаль! – подумала она.
- Как жаль! – успел подумать он.
А дома, взяв бокал вина,
Включив любимый «Вальс-Бостон»
- Одна... – подумала она.
- Один... – подумал он.

папа хотел бы видеть меня приличной. просто не девочка - каменная скрижаль.
жизненные уроки - все на отлично, всем кто не в тему - кратко: мне очень жаль.
носит очки - как маску, костюм - как кожу, если стрижется - то платиновым каре,
с острою кромкой можно казнить прохожих или помахивать резвящейся детворе.
если звонит - то голос подобран, гладок, вежлив и безукоризненно красноречив,
никаких тебе там исписанных тетрадок, потекших ручек, женатых мужчин...
никаких тебе глупостей - смен работы за две недели, переездов в митино или там в куркино,
папа роняет скупо: мы так хотели... да, и не вышло. видимо, не дано.
рвусь из последних сил, из последней кожи, джинсы меняю на пафосные DKNY
юбки беру из тех что короче и да, дороже, надо бы замуж.. не хочется, черт возьми.
папа печален. папа глядит понуро. папе не нравится каждый мой результат:
надо бы на балет - да не та фигура, надо бы в депутаты - не депутат,
надо бы хоть уметь держаться с ножом и вилкой, не забывать салфетку, не пачкать губ,
разбираться в сырах и винных его бутылках, гладить по пальцам, если бывает груб,
утихомирить сотрудников, если надо, помнить историю битвы под ля рошель...
господи, голова болит. хочется винограда, теплых ладоней маленьких и в постель.
я провалила к черту опять экзамен. я не буду ни адвокатом, ни кинозвездой.
пап, я люблю тебя. *голос сорвался, замер...* в трубке - пугливый зуммер. отбой. отбой.

Марта Яковлева

Вот тут еще почеши. И здесь.
Я чего сказать-то хотел. Как дела?
Я тут на днях к тебе заходил поесть,
А тебя дома не было. Ты где была?
Ты понимаешь, мир какой-то стал равнодушный весь.
Спинку погладь? - Там для тебя осталось.
Я тут на днях ко всем заходил поесть,
А всех дома не было. Такая жалость.
А мне говорят – занимайте свои места,
Согласно билетам. Какой у меня билет?
Я так долго спал, что даже устал и встал.
У меня за ушами недочесано за сто лет.
Ты чего вздыхаешь? Давай погрустим вдвоем.
В моей шерсти лекарство есть для души.
Мне гадалка сказала: «Быть тебе королем!
Или не быть». Вот тут еще почеши.
Меня тоже все обижают.. особенно все..
И сразу дождь на улице моросит.
А хочешь, возьми меня к себе насовсем.
Не можешь, нет? Ничего, я так спросил.
Ну, я пошел. Как стемнеет, зайду потом.
Ты куда за мной? Хотела чего сказать?
У меня тоже такое бывает, не знаю, что...
Тут еще осталось, за ухом, на почесать.

Ей явно меньше лет, чем может показаться
В ее глазах теплей, чем в доменных печах
И пусть ее стихи для моих песен не годятся
На это нам плевать, ведь дело не в стихах
Ведь дело не в стихах и, видимо, не в нотах
Ей вобщем-то неважно, о чем я там пою
У каждого из нас есть важные заботы
Важнее всех чужих и я осознаю,
Что повод это способ, дающий шанс увидеть
По капелькам тепло, что вот вот вот уйдет
Ей больше по душе любить, чем ненавидеть
Но сейчас ей 19, что будет уйдет год?

Что будет уйдет год, как час из юной жизни
Она и не заметит, что он уже ушел
А в голове, увы, остались только мысли
Что все так и должно быть, тут вот шкаф, комод и стол
А вот и 25. Казалось бы, что лучше?
Но ей не до любви, о, ей не цветов
Со вздохом вспоминает от слез былые лужи
Потоки бесконечных, никому не нужных слов
15 плюс 15. Куда уходят годы?
От кончиков ушей до кончика хвоста
Она уже не ходит на показы моды
И никогда не выйдет из дома без зонта
Она мечтает жить где-нибудь на Иванова
Сменить советский фен, пылесос и СВЧ
Она уже встает не позже полседьмого
Она пьет дешевый кофе, да и вобще!
Готовит оливье к большому юбилею
Она без капли умиления глазеет на гостей
Она вяжет себе кофту, пьет таблетки от мигрени
И не ложиться спать без теленовостей

И где же, где же годы, когда я полоумным
Кидался за тобой с шестого этажа?
И где же, где же ты, с желанием безумным
Увидеть океаны, услышать небеса?

Не сказать, что он так уж по ней скучает,
что ночами не спит и с другими не пьет вина -
это Бог его потихонечку приучает
понимать: Она для него одна.
Он встречает Ее раз по пять за сутки
в каждой рыжей, что видит издалека.
Но подходят ближе, авоськи в руках несут и...
Просто Бог (нарочно) не создал таких лекал,
чтоб по ним воссоздать другую такую;
с таким же взглядом, чтобы поступь была уверенна, но легка.

Не сказать, что он очень по ней тоскует.
Перед сном.
Каждый вечер.
Чуть-чуть.
Слегка.

Лара Мишанова

кто нас сделал такими тяжелыми, даже плачется чем-то твёрдым,
словно длинные грифы замкнуло одним аккордом,
словно умер в пути и едешь, и едешь мёртвым,
не смыкаешь очей.

отсоединили контакт, и огонь, что был зрим и вещен
и пронизывал кровь, пейзажи, детей и женщин,
разложился на циклы пикселей, знаков, трещин,
а совсем не лучей.

эта боль так стара, что определяет мимику, взгляд и почерк,
ледяным металлическим наливается возле почек,
и кто там вокруг ни бегает, ни хлопочет -
ты повсюду ничей.

Вера Полозкова

Дождями вышиты недели,
Ветрами вымучено лето.
Часы плетутся еле-еле,
Но развивают скорость света.
Уже постиран день вчерашний
И фотографии бледнеют,
Не вспоминай меня почаще,
Не приезжай ко мне скорее.

Никто нам главного не скажет,
Слова заглатывает космос,
Мне утром градусник покажет
Температуру или возраст.
Тобой, таким ненастоящим,
Я так и быть переболею.
Не вспоминай меня почаще,
Не приезжай ко мне скорее.

Бездарно пьесу отыграет
Дождливых дней марионетка.
От сентября не умирают,
Но выздоравливают редко.
И сердца маятник пропащий
Стучит больнее и больнее:
«Не вспоминай меня почаще,
Не приезжай ко мне скорее»

Елена Бушуева

Проснулась ночью.
Ты дышал так ровно.
В ногах дремала кошка,
В кухне – мышь.
Калачиком свернувшись, спал малыш….
И стало так мучительно спокойно,
Что захотелось счастью крикнуть: “Кыш!”
Уйди на кухню, спрячься в мышью нору
Сиди тихонько, после позову….
Но счастье засмеялось:
“Не уйду.
Я здесь. Ты спи.
А я постерегу”."

Без всяких брошенных невзначай

Линялых прощальных фраз:

Давай, хороший мой, не скучай,

Звони хоть в недельку раз.

Навеки – это всего лишь чай

На верхние веки глаз…

Все просто, солнце, – совьет же та

Гнездо тебе наконец.

И мне найдется один из ста

Красавчик или наглец.

Фатально – это ведь где фата

И блюдечко для колец…

И каждый вцепится в свой причал

Швартовым своим косым.

И будет взвизгивать по ночам

Наверное даже сын.

«Любовь» - как «обувь», не замечал?

И лучше ходить босым.

Вера Полозкова

она любила пить холодный чай,
и в клочья рвать все старые газеты.
и звали её странно как-то – Грета.
и, уходя, она шептала: "не скучай..."

я ей не верила, что я скучать не буду.
она обматывала шарфиком мне шею;
поя невкусными ромашкой и шалфеем,
она меня лечила от простуды.

она твердила: "денег мне не надо.
мне главное, чтоб ты была здорова" –
и вновь пила холодный чай, рвала газеты снова…
/то вдруг уйдёт, то вновь присядет рядом/

– спасибо, Грета. знаешь, всё нормально,
теперь я не хожу ночами к морю.
она опять мне скажет нежно: "sorry…"
через окно покинув тихо спальню,

уйдёт на улицу дышать дорожной пылью.
а я опять, в окно смотря с надеждой,
сложу на стуле всю её одежду:
блестящий нимб… и платье… ну и крылья…


Юлиана Шиян