Предскажу я не по руке –
По излучинам на реке,
По затмениям на луне,
По окалине на окне.
По слезинкам, что на щеке,
По морщинкам, что в уголке
Глаз, хранящих любви рассвет,
По следам тех, кого уж нет…

Предскажу, что пройдет беда,
Боль забудется, и тогда
На песке из зыбучих снов,
Может быть, предскажу любовь.

О. Картельян

Он мыл посуду, думая о том,
Что без жены немного неуютно
И хлопотно, но с вечера зато
Спокойно можно дожидаться утра,
И выйти с чашкой чая на крыльцо,
Ночь обжигая искрой сигареты,
И наблюдать, как дым летит кольцом
В ладони ускользающего лета.
На дерево смотреть и о корнях,
Ползущих в темноте через породу,
Подумать, а потом себя занять
Решением глупейшего кроссворда.
И, сладко уставая от того,
Что ничего не сделано сегодня,
Вернуться в дом, где нету никого,
И с тем уснуть…жалея о свободе.
Апофис

если бечевку дней долго мотать в клубок
может придти извне мой осторожный Бог
молча присесть к огню в угол швырнуть наган
вспомнить меня одну вымолить по слогам
сталь отстегнуть с крыла снова спешить дышать
пившие из горла полночь на брудершафт
кто мы(?) друзья(?) враги(?) если поймешь ответь
стихнут твои шаги мерившие рассвет
брежу(?) тебе видней переведу часы
сладко сопит во сне наш шестикрылый сын

Яна Юшина

А у нас декабрь, но вокруг по-вешнему
Сыро и горячо.
Я захожу домой и вешаю
Голову на крючок.

Чайник вскипает, на окнах вязью
Странные письмена.
Господи, если ты вдруг на связи, -
Как она без меня?

Господи, лучшее, что ты выдумал,
Сделано из ребра.
Выдуто, выверено и выдано,
Чай на губах мешается с выдохом
Теплого серебра.

Господи, дай ей пути лучистые,
Лучшие из твоих.
Если нам вдруг на двоих расчислено,
Я обойдусь, но чтоб ей по-честному
Счастья за нас двоих.

Чтобы она не видела черного
В розе твоих ветров.
Чтобы хоть раз забыла про чертово
Злое своё метро.

Чтоб миновали ее трущобы,
Изморозь, гарь и ил,
Чтобы играл Михаил и чтобы
Подыгрывал Гавриил.

Господи, я всё словами порчу,
Истина не в речах,
Весной, когда набухают почки,
Может быть, ты проверишь почту
И прочтешь белизну плеча,
И щека ее горяча
И она прикусывает цепочку,
Чтобы не закричать.


izubr

твое сердце, деточка - вмятины, срезы и горький мед.
твои маски, деточка - блестки, стразы, немного жмет..
синеву под глазами ты маскируешь под тень ресниц.
и уже не из-под, а прямо ты смотришь между границ.
тебе, деточка, нужен стержень, да так, чтоб тебя держал
тебе, деточка, нужен острый, да здесь, чтоб тебя колол.
колокольным набатом, безжалостно в уши твои вбивал
умных мыслей, своих, полируя, стирая за сколом скол.
твои кудри, деточка, вьются незрело почти в плечо.
твои юбки, деточка, смело себе отбивают в шкафу места.
перед боем ты в зеркало шепчешь губами себе «зачОт»…
и клянешься в очередной раз себе не сломать хребта…
твое сердце, девочка – сено, солома, толчки и кровь.
тебе снится, девочка, море и камни из ночи в ночь.
твое чудо, девочка….. хватит, девочка, хватит слов.
точ……

Сара Ахтунг

Дерзкая нежность граничит с бл*****ом…
Бешеный кросс минут…
Только не надо в меня влюбляться…
Просто останься… Ну?..

Мается маятник [как шаблонно…],
Словно взбивает тыл…
Пьяные звезды ныряют в лоно
Мнительной темноты…

Шаг… Этот шаг… Он почти сакрален…
Перекрести… Спаси…
Ночь по-пластунски ползет с окраин…
Я отпущу такси…

Встретятся пальцы… На грани фола…
Чтобы уйти в приват…
Слышишь, над нами хохочет Воланд –
Так, что трясется Ад…

Небо для падших - совсем иное…
[Значит, пора взрослеть…]
Мчимся по встречке [а кто виновен?..]
В пропасть – на красный свет…

Частное счастье с налетом глянца –
Внутриутробный яд…
Только не надо в меня влюбляться…
Хватит того, что я…



Яна Юшина

Невыносимо чувство одиночества,
Когда туман осенний за окном,
И голые деревья, как пророчества,
О том, что все проходит день за днем.

Невыносимо чувство ожидания,
Когда живем надеждой на «авось»,
И так легко находим оправдание
Всему, что в жизни нашей не сбылось.

Невыносимо горькое отчаянье,
Когда привычно тлеем, не горим,
И вновь глядимся мы в глаза случайные
И не о том все время говорим.

Еще невыносимей чувство близости,
Когда вполсилы эта боль и страсть,
И мы боимся до Любви возвыситься,
Чтоб, не дай Боже, больно не упасть…

А за окном приметы увядания …
И неизбежно торжество зимы,
И ветер полон горького рыдания
За все, что не успеть сумеем мы!

И оттого кричать порою хочется,
Услышав сердцем холод вечных зим:
«Спаси меня! Спаси от одиночества,
Когда я сам себе невыносим…»

Анатолий Матвийчук

Хрустальная туфелька твердо ступает на стол
У Золушек нынче весьма своевольные нравы
Им скучно плести кружева, они тянут ментол
Под рок или поп, открывают бутылку отравы

Изящная ножка пинает спасительный крест
Такие металлы у Золушек нынче не в моде
Они покоряют эстрады крутой Эверест
Прекрасной ладошкой давая автограф – «по морде»

Столь дивные шеи не портит огромный алмаз
И платье им шьет уже вовсе не крестная фея
Количество граней они вычисляют на глаз
И так же на глаз выбирают себе корифея

Короткие юбки поверх кружевного белья
И Золушки снова играют в высокие чувства.
И принца им мало, теперь – подавай короля!
Все было б смешно, если б не было чуточку грустно..

Саша Бес

Что есть любовь, беда иль благо.
Ответ находит каждый сам.
Одним - живительная влага,
Другим - пьянящий их бальзам.
Для третьих - просто так - водица,
Что можно походя напиться
Черпнув рукою наугад.
А для четвёртых - это яд,
В них убивающий живое.
Увы! Бывает и такое.
Но дать совет – пить, иль не пить-
Нельзя. Всяк должен сам решить

Я собрался на маскарад,
Мне жутко захотелось в сказку
И я надел смешной наряд
И выбрал поглупее маску.

Решил, предстану я шутом
С умом и дерзостью нахала
И буду распевать о том,
О чем и думать не пристало.

Я буду сдвинутым слегка,
Ведь глупость славе не помеха,
И стану корчить дурака,
Чтоб люди падали от смеха.

Когда ж под маскою глупца,
Наизгалявшись до блаженства,
Я маску вдруг сорву с лица,
Чтоб все узрели совершенство…

И вот пришел мой звездный час,
Расстаться с этой глупой ролью,
Сейчас я огорошу вас,
Сейчас. Сейчас… Твержу я с болью,

Но что же это — сон? Вранье!
На пальцах кровь, как будто краска…
И отставать не хочет маска —
Она теперь лицо мое.

Анатолій Матвійчук

Мне вряд ли можно будет объяснить,
Что в мире есть сияние блестящей,
Чем глаз твоих искрящееся счастье,
Наполненное радостью любить...
Мне вряд ли можно будет запретить
Считать минуты до заветной встречи,
Законам всем земным противореча
Растянутое время торопить...
Мне вряд ли можно будет описать
Ту радость - вновь почувствовать дыханье
Твое так близко, не на расстоянье,
Тепла приют в руках твоих искать...
Мне невозможно будет доказать,
Что счастье, это что-либо иное,
Чем уронить лицо в твои ладони
И пальцы твои нежно целовать...

На цыпочках, боясь задеть Луну,
Мы пробирались по застывшим крышам.
А город был у тишины в плену,
И стук сердец необычайно слышен.

Спугнули кошек вон на том углу.
Не только нас притягивают звёзды.
Шутила ты про старую метлу –
За ней вернуться, мол, не очень поздно.

Смешинки бисером скатились вниз
За воротник таким, как мы, гулёнам.
А ты бесстрашно села на карниз,
Ногой касаясь до верхушек клёнов.

И я дышать боялся, вдруг вспорхнешь
И улетишь, и поминай, как звали…
Скользила ночь по лунному пятну,
И темнота развешивала шали.

Потом сидели рядом, на краю,
И ждали пробуждения рассвета,
С тобой встречали робкую зарю.
Вот только, знаешь, мне приснилось это…

От промозглой тоски ... поседеют виски ...
Думы разные в ... жизнь о п р о к и н у т ...
"Все" ведь было вчера ... и до дрожи близки ...
Но ... остатки "всего" ... скоро сгинут ...

Был красивый клубок ... ровной гладью виток ...
Но запутала жизнь ... р а з р ы в а ю ...
Все обрывки свяжу ... зла на Вас не держу ...
И у Вас все ... не лучше ... я знаю ...

Жизнь такая, как есть: то - зараза, то - честь ...
То ... поднимет до звезд, то ... уронит ...
Но ... обрывки связав, не скатиться бы в месть ...
Устоять бы ... когда в ... хаос клонит ...

От промозглой тоски ... поседеют виски ...
Думы разные в ... жизнь о п р о к и н у т ...
Лишь бы ... мы не забыли ... как были близки ...
В узелках ... память наша ... дни м и н у т ...

Антонина Алексеева

Я нарисую красками судьбу:
Зелёной сочной - жизнь, ведь в ней всё расцветает...
Надежду - светло - голубой,
Она, как льдинка, на ладошке тает...

Удачу - жёлтой, словно солнца свет...
Появится она и пропадёт куда - то...
Любовь?.. Возьму для чувств я красный цвет -
Цвет страсти, цвет рассвета и заката...

Обиды нарисую чёрной краской я.
Они как сажа... и стереть возможно...
Доверие... Какую же мне взять?
Наверно, белой проведу я осторожно...

Я нарисую серым цветом грусть,
Что с хмурой осенью в окно стучится...
Наверно, пёстро вышло? Ну и пусть!
Художником не стать...
Но можно научиться..

Вот и всё... Так случилось - всё дальше и дальше,
создавая причины из праведной фальши,
он уходит из нашего общего рая...
Ну а я?... Я легко отпускаю...
Что теперь? Разбавляя тоской черный кофе,
нарисую на память нахмуренный профиль
на замерзшем окне опустевшей квартиры...
на руинах привычного мира...
"Он случайный прохожий, мой старый знакомый..." -
повторяя как мантру, чтоб выйти из комы,
я делю наше "было" на "сложно" и "просто"
и кидаю на смятую простынь...
Боль потери - обидчик особого ранга...
не откинешь от сердца - летит бумерангом,
возвращается вновь, ударяет сильнее...
Не борюсь, просто тихо болею...
Пусть уходит, не зная, что звезды погасли...
пусть он будет, как прежде, спокоен и счастлив...
пусть решит для себя - что правдиво, что ложно...
...без меня это тоже возможно...

Полетели ангелы утром на работу
Вот себе придумали странную заботу
Крылья поснимали, чудеса забыли
Волшебными созданьями мы когда-то были
А теперь в работу целый век играем
Мир свой из кусочков снова собираем
Но однажды будет – вспомним мы про крылья
И взлетим под звёзды чистые от пыли
А пока сбиваясь стайками – друзьями
Учимся летать мы мыслями – стихами.

Моя жизнь состоит из Мгновений,
кофеина, ошибочных мнений,
вспышек - разных по цвету и форме –
из всего, что противится норме

Наталья Григорьева

Осталось немного: шкатулка, где собраны слёзы,
Перо пролетавшей (ах, мимо!) прекрасной жар-птицы,
Тетрадка, в которой теснятся и рифмы, и грёзы,
И утренний кофе, где горечь - щепоткой корицы.

Распахнуты окна, и ветер так шепчет про счастье,
Что хочется выбросить вон надоевшую память,
Сменить настроенье, сшить светлое лёгкое платье
И солнечным бликом на чьей-то ладони растаять...)


Ничейная Кошка

Я стала старше на один роман .
На одного любимого мужчину.
Вчера казалось, что сойду с ума.
Сегодня знаю – это не причина.
Но брошены ключи на круглый стол.
И лбами жизнь столкнет теперь едва ли.
Я счастлива, что ты меня нашел.
Но горько, что друг друга потеряли.
А знаешь, даже легче без тебя.
Я возвращаюсь к той забытой жизни,
Когда ничьи звонки не теребят,
И ниоткуда не приходят письма.
Живу себе в блаженной пустоте
И, позабыв тревоги и усталость,
Свободна так, что можно полететь,
Вот только крылья у ТЕБЯ остались

Скучаю по тебе убийственно.
Вгрызаюсь в дни клыками волчьими.
Не сознаваясь, что зависла, я
вся обрастаю многоточьями.

Не замечая несуразностей,
ночами рвусь в твои владения,
взрывая снами век семнадцатый,
где нечего, наверно, делать мне

с тобою рядом в роли рыцаря
(пусть даже этого так хочется)…
Скучаю по тебе убийственно.
Вгрызаюсь в жизнь клыками волчьими

от первых истончений утренних,
весь мир своей любовью вспенивших;
в себя вгоняя перламутровость
простуженных сияний северных.

Не признаваясь, что – без памяти,
что прочно на тебе зависла, я
скучаю по тебе – отчаянно,
скучаю по тебе – убийственно.

Келли Кристелл