Всю жизнь искал хрустальные подвески
Всю жизнь поставил на бессрочное пари
Мне есть с кем спать, мне просыпаться не с кем,
Мне не с кем выпить утренней зари.
Гляжу назад - друзей усталых лица,
Гляжу вперед - могильные кресты.
Мне есть с кем пить, мне не с кем похмелиться
Мне не с кем петь про Чистые пруды......
Уже давно мне ничего не снится
В саду туман. и яблоки гниют
Мне есть с кем жить, мне не с кем в гроб ложиться
Мне не с чего стрельнуть по воронью.....
Когда к людям приходит успех,
пусть негоромкий, пусть небольшой,
ему радуются не все,
старый друг уже не с тобой.
Если сердце заныло вдруг,
не грустите, дело не в слабости.
Не в беде познается друг,
друг познается в радости
Я забываю, сколько мне лет:
Кажется – больше, чувствую – меньше.
Где-то в углу подсознания брезжит
В лицах читаемый верный ответ.
Я забываю свежесть зеркал. –
Что-то с годами становятся строже
И отражают чужое до дрожи
Чьё-то лицо - кем ты не был, но – стал.
Я забываю прошлого край.
Меркнет волшебный фонарь за барьером.
Новые праздники, культы и веры,
Но ничего – через край и без меры.
Разве что боль и печаль через край…
Не упала /не товарищ/, пуля мимо просвистела.
Фига с маслом - тоже ужин /похудею заодно/.
Ничего у нас не вышло /да не очень и хотелось/ -
Не по Сеньке тюбетейка, не по Клавке кимоно.
Мне советовала мама много-много есть капусты.
Но плоды ее советов не сошли за козырей...
Я налью тебе портвейна /он дешевый и невкусный/,
А потом не буду плакать, провожая до дверей.
Я найду себе другого - Кая /или Ланцелота/,
И придумаю другую интересную игру.
Этих принцев /и непринцев/ - как лягушек на болотах.
А еще - смеяться буду! Если только не умру
Всю жизнь мы ждем. Сначала - чтобы вырасти,
Потом - любви, взаимности, добра,
Мифической какой-то справедливости,
А после - промелькнувшее вчера.
В копилки собираем не из жадности,
Детишкам передать, как долг велит,
Одни - простые маленькие радости,
Другие - вороха своих обид.
Решений ожидая, часто мечемся,
Смахнув усталость, словно пот, с лица.
А по ночам вздыхает человечество
И ждет, как в сказке, доброго конца.
а ты выглядишь потрясающе.
а я , дура, думала - мучился.
поздороваешься, кивнешь понимающе -
мол, ну кто же знал, что всё так получится.
а я буду улыбаться и глупо хранить молчание
и в упор разглядывать твою новую спутницу.
а моё сердце - сплошное нервное окончание,
мысли, словно в стиральной машине, крутятся.
я шучу натужно, смеюсь фальшиво,
притворюсь, будто рада встрече,
нет, она, конечно, - стройна и красива,
и тебе с ней, конечно, намного легче...
я хриплю, что мои дела абсолютно нормально,
как я мастерски вру что довольна жизнью!
ты садистски расспрашиваешь обо всём досконально
- и до боли знакомый твой прищур лисий.
мы расстанемся на кассе - изобразим огорченье,
супермаркет не бесконечен почему-то,
и синхронно подумаем -
"Боже, спаси от повторного пересеченья
наших персональных маршрутов!"
ты гогочешь громко, радости не скрывая,
я глотаю свою же память и притворяюсь счастливой.
это точка - последняя, жирная, болевая.
........
нет, она у тебя - и стройна, и красива.
Все в порядке... все нормально...
Если в сердце перебои...
И опять пусты карманы
И ни с кем не делишь боли...
…Все чудесно, все отлично...
Без любви живет полсвета...
И тоска твоя привычна
Как под утро сигарета...
Мне требуется - странные дела!-
Дешёвая и смирная собака,
Но чтобы она лаяла, однако,
И чтоб моё жилище стерегла.
Мне требуется - странные дела! -
Уютное и тёплое жилище.
Мне надоёло жить на пепелище
И захотелось своего угла.
Мне требуется - странные дела! -
Та, что в окне напротив так хохочет,
Та, что меня не любит и не хочет, -
Чтоб рядом эта женщина была.
Потребуется, судя по всему,
От дел моих немалых передышка.
Но главное - чтоб кошка или мышка,
Чтоб Божья тварь жила в моем дому
Пропади ты пропадом -
Говорю я шёпотом
В трубку телефонную,
Дочерна сожжённую
Силой того выдоха,
Где искало выхода
Сердце мое бывшее,
Без меня остывшее.
Пропади ты начисто.
Пропади ты намертво.
Всё, что было начерно -
Напишу я набело.
Провались же с грохотом
Здания стоящего.
Пропади из прошлого
И из настоящего.
Шесть дней из семи в неделю он словно в коме:
работа, друзья и затхлый привычный быт...
Он будто плывет на странном пустом пароме,
а порт назначенья им навсегда забыт.
Он - словно случайно выживший в гекатомбе.
Он всё потерял, зато уцелел. И вот -
шесть дней из семи в неделю он робот. Зомби.
Его завели, как куклу - и он идёт.
Он распознаёт, как прежде, места и лица.
Он помнит свои маршруты и где рождён.
Он знает, как есть. Он помнит, как спать и бриться -
шесть дней из семи обходится этим он.
Он знает давно: ничто под луной не ново,
но, верность пустой мечте до сих пор храня,
шесть дней из семи в неделю он ждет седьмого -
всего одного достойного жизни дня.
Один только день в неделю - его вершина,
и там пустоты кончается полоса...
В субботу ему разрешают увидеть сына.
На три часа.
А.Габриэль
По курсу чужих дорог, по кругу из года в год
Назначенный тянем срок, и молимся, чтоб помог
Хоть кто-нибудь, бог ли, бес - чтоб легче стал груз забот
Но сами все рубим лес, а щепки – на наш порог…
В отмеренной суете все ищем великий смысл
Как будто бы рядом - те, с которыми в радость жизнь
Как будто бы счастье в том, что писано не тобой
Но в каждом из нас - герой, победы лишь – тянут вниз...
Не видно тяжелых пут, не слышно свободных нот
И трижды глаза солгут, лишь сердце одно не лжет
И Изредка сердца сбой сигналит, кругом – мираж
И взять бы тут выходной – да держит надежный страж
На цепи чужих оков прикованы крепким сном
Фундамент чужих основ наш собственный рушит дом
Раскрашенной пустоте нет дела до света душ
Невидимый, в темноте все тянем упрямо гуж…
В отмеренной суете находим великий
смысл…
А там, с кем-то рядом те, которые – наша жизнь…
Смешные люди?
Смешные люди!
У них в карманах – огрызки судеб,
клочки прелюдий и промокашки,
они – гадальщики на ромашках,
они – считальщики дней недели
и разводители канители...
Смешные люди...
Смешные люди
привычно тонут в запрудах буден,
привычно думают нелогично,
двойною жизнью живут привычно
(одной - внутри, и другой – снаружи),
но по единству всё время тужат...
Смешные люди
друг друга судят,
друг друга губят,
друг
друга
любят...
Смешные люди.
Смешны...смешны ли?
Они осыпаны звёздной пылью,
все до единого – фантазёры,
что прячут тайны в глазах-озёрах
и пишут чаще всего о крыльях.
Пропахли яблоком и ванилью
дома их, с крышами прямо в небо.
Они – прямые потомки Феба.
Летят сквозь вечность их души-искры.
А им всё кажется – низко,
низко...
Что было былью, что было болью,
То стало пылью, то стало ролью,
Дешевой ролью в дурацкой пьесе,
Ненужной солью в деликатесе.
Порок и норма - мельканье масок,
Исчезла форма в смешенье красок.
Что было мерой, то стало прахом,
Что было верой, то стало страхом.
Что было шумным, то стало бранным,
Что было умным, то стало странным,
Неочевидным, невероятным,
Порой обидным и неприятным.
Плод вдохновенья, труда и муки
Сожрет забвенье от общей скуки.
Что было твердью, то стало ватой,
Что было смертью, то стало датой.
Что было белым - признали черным,
Что было смелым, то стало вздорным.
И снова стадо шагает в ногу,
А стаду надо совсем немного:
Пастух, овчарки, трава под брюхом.
Налиты чарки за нищих духом.
Насмешка внука. Земля с лопаты.
Какая скука! Конец цитаты.
Моя душа встречает по одёжке,
Уж сколько лет, и всё одно и то ж…
Все те же грабли, всё на той же стёжке,
На лбу уж дырка, мозг не прошибешь!
Уже сквозняк на самом видном месте,
Слепой заметит: масть - не ко дворцу,
Хоть кол чеши… Что, курам на насесте…, -
Моя душа встречает по лицу!
Моя душа встречает по фигуре,
По волосам, по росту, цвету глаз,
Спасибо, я, достался этой дуре,
Чтоб провожать с умом и без прикрас!
Вот бы спрятаться мне в кокон
Крепко-накрепко закрученный,
Или в норку,
Или в старый, ржавый бак.
А вокруг летают скопом
Ситуации кусучие.
Те, в которых
Я вела себя НЕ ТАК!
Меня трясёт от холода и страха,
От злости, от любви, порой - от боли.
Трясёт. Потом - вытряхивает - махом.
Есть воля силы. Нету силы воли.
Есть утро. За окном трясёт трамваи.
Кондукторов трясёт, дома и солнце...
Так и живу. Верней - пере-живаю.
И только жду пока всё утрясётся.
Вот и опять временами
Крупную чувствую дрожь.
Жизнь, что ж ты делаешь с нами,
Очень уж больно ты бьешь.
Места не сыщещь живого
От этих горестных мет,
Жизнь, что ты делаешь снова!
Впрочем, не жизнь уже, нет.
Многое прежде сулила.
Все ль выполняла суля?
Так уж ты мягко стелила,
Что стала пухом земля.