а наутро он сварит ей кофе и сахар отмерит.
и ещё раз - последний - губами коснётся волос.
нет, она не задаст, как-то быстро прощаясь у двери,
этот женский, наивный и очень нелепый вопрос.

её запахи сгинут в утробе стиральной машины,
и помада с бокала исчезнет к приезду жены.
только как оттереть её шёпот "любимый, любимый"
с дребезжащего сердца в разломе глухой тишины?

Дийна

ты мой ненаглядный… какая дурацкая фраза!
да только иначе никак мне не втиснуть в слова
тягучее, сладкое, пьяное облако газа,
в дурмане которого гибнет моя голова.

ты мой ненаглядный… ресницы, морщинки, улыбка.
и шрамик под бровью. и серый в горошек зрачок.
я всё это жадно вбираю в себя, словно рыбка,
беспечная рыбка, влюблённая в острый крючок.

ты мой ненаглядный… а я разбазаривать рада
и скармливать птицам последние крохи ума,
когда ненасытно лицо твоё трогаю взглядом.
ох, мамочки, мамочки, мамочки, мамочки, ма…

Дийна (Анна Гречко)

она не останется до утра.
the end. закажи такси.
легко поцелует, вздохнёт «пора»
и выйдет в ночную синь.

такая не станет тебе звонить
и ждать от тебя звонков.
случайную связь не удержит нить
не сказанных вами слов.

но что-то повисло в твоём жилье
постфактум под потолком,
уже ускользая в небытие
порочным хмельным дымком.

её феромонов прозрачный фон
навстречу плывёт заре,
и тает в ночи возмущённый звон
соседкиных батарей.

таков бесполезный подарок фей
суровому декабрю.
она улыбается чуть теплей
и шепчет «благодарю».

Дийна

Обменяю страну. Рядом с центром. Со всеми удобствами.
Электричество. Печка и радио. Газ проведён.
Появилась нужда поменяться по осени, острая,
На одну новостройку, с доплатою, в спальный район.

Обменяю страну. Здесь хрущёвка и сталинка поровну,
А наличники – в стиле ампир. Туалет – во дворе.
На другую. Где окна выходят на южную сторону.
Где зимою холодной – уют и тепло батарей.

Обменяю страну. В покосившемся срубе бревенчатом,
Что своими руками построили дед и отец.
Обменяю хотя бы, раз в ней продавать уже нечего,
Но во сколько оценишь тепло от родимых сердец?

Обменяю страну. Где когда-то жить начал на свете я,
Произнёс своё первое слово, впервые пошёл.
Где остались, как лесенка вверх, те зарубки-отметины:
Моё имя и возраст родительским карандашом.

Обменяю страну с колыбелью, практически целую.
Не беда, что чердак покосился, и крыша течёт.
Обменяю её на любую страну равноценную,
Только вряд ли найдётся на свете такая ещё…

Прозектор

если не хочешь соврать, человече, молчи.

только куда там. суждения выстроив в ряд,

люди взирают на мир со своей каланчи

и говорят, говорят, говорят, говорят.

грудой бесплодных семян оседает у ног

фундаментальных теорий бессмысленный пух.

на перекрестьях смешных человечьих дорог

мечется, мечется, мечется, мечется дух.

всё суета, суета, суета, суета.

выключи голову. мир приглашает, смотри!

просто заткнись и послушай. и двигайся в такт.

«и раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три».

Дийна

Ваше величество - женщина милая,
Кто наградил тебя высшею силою,
Кто устоит перед глаз твоИх стрелами,
Пламенем губ и ланитами белыми?

Брови твои смертоносными луками
Ранят мужчин и любовью,и муками.
Что жемчуга пред улыбкою снежною,
Гордая, мудрая, нужная, нежная.

ЗОри - ничто перед щёками рдяными,
Горы - бугры перед встречей с желанною.
В мире прекраснее нет восприятия,
Жарче вулкана любимой объятия.

Сладостью мёд не сравнить с поцелуями,
Речь не сравнить с родниковыми стрУями.
Выйдешь ли - травы согнутся зелёные,
Розы вздохнут, красотой покорённые.

Воздух тебя окружИт ароматами,
Песню любви прощебечут пернатые.
Где б не явилась ты - рано ли, поздно ли,-
День улыбнётся, а ночь встретит звёздами.

Хочется мне, от любви охмелевшему,
Много испившему, много испевшему,
Видеть тебя дорогОй и счастливою,
Ваше величество - женщина милая

Я просила любви у Бога.
На всю жизнь, до волос седых.
Пусть чуть-чуть, пусть совсем немного,
Только чтобы была на двоих.

Хочешь? На! Но зачем чуть-чуть?
Я тебе ее много дам!
Выбирай, с кем в ней хочешь тонуть,
И дели ее пополам.

Я пыталась ее делить...
Я пыталась ее отдать...
Я хотела ее дарить,
И ее же взамен получать.

Но секрет я один не знала,
От любви выбиваясь из сил.
Я тому ее отдавала,
Кто у Бога о ней не просил...

Анна Листопад

Вот стою я у зеркала не накрашенная -
милая, трогательная, такая Киса домашняя…
«А может борщик сварить, или пойду капустки наквашу я?» -
стою, смотрю и сама у себя спрашиваю.

Неа! Не нравлюсь я себе не накрашенная
/милая, трогательная, нежная, такая домашняя/!
Не хочу пироги печь, надоело позавчерашнее!
Лучше я себя во все цвета радуги разукрашу!!!

… А подведу-ка я глазки зелененьким
И реснички завью – ап… и взгляд весёленький)))
Волосы растреплю - шаловливая…
Улыбнусь и скажу: «Блин… Красиииивая!!!»

Сережками в ушках побрякивая,
джинсики обтягивающие натягиваю,
каблучки повыше - берегитесь мыши!!!
Все… портрет готов - теперь хищная Я…

А сегодня Кошка только Своя…
Ей сегодня грустить не охота!
...Завелась! Отожгу! Аривидерчи, друзья…
НА-О-ХО-ТУ!


Своя Кошка

Пропасть - пространство... Года – километры,
Снег и дожди, листопад и капели –
Всё - между нами... Но звёздные ветры
Шалым крылом нас коснуться успели...

Маревом тёплым висит над листами
Непересиленность нашей разлуки –
Вот и ложатся цветными мостами
Тихие строки и чистые звуки...

И опускается грузом на плечи –
Неисполнимостью светлого чуда,
Неодолимостью нашей невстречи:
НЕ БЫЛО...
НЕТ...
И, наверно, НЕ БУДЕТ...

Вот и болит - так негромко, неброско
Сердце... Душа... Или всё это вместе...
ТАМ для меня не найдётся дорожка...
ЗДЕСЬ для тебя не отыщется место...

Неисполнимо. Ненужно.
Нежданно...
Но оттого –
Горячо и желанно...

Неисполнимо... Ненужно...
Напрасно...
Но оттого –
Высоко
И прекрасно...

Эдер Лютель

В кофейной чашке сахарный февраль
Попал в водоворот весенней пены
И тонет под мелодию Шопена,
Раскручивая времени спираль -
Виток – один, другой... По часовой
Кружит под "раз-два-три" с десертной ложкой
И время ускоряется немножко,
Ещё чуть-чуть... и выльется с весной
За край зимы... Прольётся по столу
И в воздухе запахнет каппучино.
Проснётся март. И спящего мужчину
Разбудит мой кофейный поцелуй..


Елена Максина

Тишина, порядок в доме,
Но порядок – не уют;
Желтый свет в дверном проёме –
Мир, в котором не живут:
Не качают колыбели,
Не баюкают детей,
Холодно в пустой постели,
Сколько грелкой ног ни грей;
Не рассказывают сказки
В суете неважных дел;
Мир, где выгорели краски
И заботы все – не те.
Малыша смешные ручки
Никого не теребят,
Впрочем, говорят, так лучше –
Жизнь прожить лишь для себя,
Одиночкою без стаи,
Без забот и без хлопот...
А она рукой сжимает
Свой не выросший живот...
..........................................
Спок забыт на книжной полке,
Мерное часов тик-так,
В сердце тонкая иголка,
Пальцы, сжатые в кулак.

Наталья Питерских

Жизнь распада и ночь конвульсий.
Чёрт на нечет. На Ангел - чёт.
Стой!
Так надо.
Часы на пульсе
По минутам глотают счёт.
Режу. Резко. По коже. Ржавью.
Брось с балкона кровавый нож.
Вязко.
Веско.
I kill you.
Love you.
Ночь меняет сто тысяч кож.
Дождь.
К асфальту прилипло небо, города, провода, мосты...
Слышишь, сердце гадает ребус:
Не рифмуются "Я" и "ТЫ".

Лиса Васильевна

..они целовались в парках,
на улицах и бульварах,
дворах проходных и в арках,
и посреди тротуаров,
в метро, тупиках, переулках,
в маркетах и кофейнях,
ночью – в любых закоулках
до одури и с вдохновеньем;
и не было лишних фраз –
лишь поцелуев месиво
бессчетное множество раз
..............................
и только один – в Шереметьево...

Наталья Питерских

Отчасти ведьма (в чём-то фея)
она к спине крепила крылья
и днём порхая по аллеям,
глотала смог с мечтой и пылью.

Под бой часов глубокой ночью
она окутывалась пледом
и взгляд роняла в междустрочье
нелепых книг, сравнимых с бредом.

Она искала сотни смыслов
в стране шутов и донкихотов.
Она жила, меняя числа.
… а ей хотелось для кого-то.

В конце глухого коридора,
припав к стеклу в оконной раме,
она вылепливала город
и подготавливала к драме.

Обняв ладонями колени,
терялась в книжных переплётах:
Сначала - сумерки сражений.
К утру - руины Камелота.

Она жила за гранью смысла
среди шутов и идиотов.
Жила ни медленно,
ни быстро.
… а ей хотелось для кого-то.

Лиса Васильевна

Отчаянье и боль - привычка юных женщин
в моей, забывшей сон, но не забывшей страх,
стране плохих стихов, не потому, что вещих,
в моей, пропитой вдрызг,
в моей, разбитой в прах

А хочется - карет и пышных бальных платьев,
и сотни тысяч свеч под самым потолком,
чтоб кто-нибудь любил, как сорок тысяч братьев,
и мопса в будуар,
и кофе с молоком

Но Золушку всегда спешит настигнуть вечность
и превращает вдруг коварный гадкий тролль
в троллейбус - экипаж, в авоську - бальный веер
а тридевять земель-
в отчаянье и боль

Елена Бушуева

Ладанку в полклад пальто зашить -
Обойти нелепые пророчества...
Вот в котрый раз нет силы жить.
Нету сил.
Но нужно.
Да и ХО - ЧЕТ - СЯ!

хочу к тебе.
у нас дубак и хмуро.
машину вот с утра не завела...
такси мою замёрзшую фигуру
укутало лохмотьями тепла...

хочу к тебе.
и чаю с бергамотом.
и чтоб легли на плечи не мешки,
набитые ответственной работой,
а две большие добрые руки.

хочу к тебе.
хочу, холодным носом
уткнувшись между шеей и плечом,
назло пессимистическим прогнозам
оттаять и не думать ни о чём.

хочу к тебе.
чудовищно устала...
"эй, дамочка! приехали, не спать!"
мда... что б я там себе ни намечтала,
таксисту стольник - и опять пахать.



Дийна

Наше время полосками – свет и тень,
Ярким цветом помады подкрашу губы,
Все одежды мои из остатков «буду»,
Все надежды мои из осколков «верь».

Я обрывками радуг раскрашу зонт,
Ногти, туфельки, душу и шарф – в придачу,
Это, просто, соринка. Нет, я не плачу,
Улыбаюсь на зло. Нет, на счастье. Вот...

Анжела Луженкова

Спелый ветер дохнул напористо
и ушел за моря...
Будто жесткая полка поезда -
память моя.
А вагон
на стыках качается
в мареве зорь.
Я к дороге привык.
И отчаиваться
мне
не резон.
Эту ношу транзитного жителя
выдержу я...
Жаль, все чаще и все неожиданней
сходят друзья!
Я кричу им:
"Куда ж вы?!
Опомнитесь!.."
Ни слова в ответ.
Исчезают за окнами поезда.
Были -
и нет...
Вместо них,
с правотою бесстрашною
говоря о другом,
незнакомые, юные граждане
обживают вагон.
Мчится поезд лугами белесыми
и сквозь дым городов.
Все гремят и гремят под колесами
стыки годов...
И однажды негаданно
затемно
сдавит в груди.
Вдруг пойму я,
что мне обязательно
надо сойти!
Здесь.
На первой попавшейся станции.
Время пришло...
Но в летящих вагонах
останется
и наше тепло



Роберт Рождественский

Достигли ли почестей постных,
рука ли гашетку нажала -
в любое мгновенье не поздно,
начните сначала!

«Двенадцать» часы ваши пробили,
но новые есть обороты.
ваш поезд расшибся. Попробуйте
летать самолетом!

Вы к морю выходите запросто,
спине вашей зябко и плоско,
как будто отхвачено заступом
и брошено к берегу пошлое.

Не те вы учили алфавиты,
не те вас кимвалы манили,
иными их быть не заставите -
ищите иные!

Так Пушкин порвал бы, услышав,
что не ядовиты анчары,
великое четверостишье
и начал сначала!

Начните с бесславья, с безденежья.
Злорадствует пусть и ревнует
былая твоя и нездешняя -
ищите иную.

А прежняя будет товарищем.
Не ссорьтесь. Она вам родная.
Безумие с ней расставаться,
однако

вы прошлой любви не гоните,
вы с ней поступите гуманно -
как лошадь, ее пристрелите.
Не выжить. Не надо обмана.


Андрей Вознесенский