моя рука не слишком-то украшена
шитьём глубоких линий и морщин
но писаное в целом не по-нашему
открыто для внимательных мужчин.

вот линия ума - не очень длинная.
на что мне ум? соображать к чему,
что новый всплеск в пруду, заросшем тиною,
не более чем растревожит муть

вот линия любви... дотронься, милый мой,
ты чувствуешь - пульсирует слегка?
бывало, колотило с дикой силою -
знавала тремор левая рука

а линия судьбы лежит в стороночке,
не скрещиваясь с чувством и умом...

легко мне жить, не правда ли, милёночек?
слабо, мон шер, попробовать вдвоем?

Лариса Грановская (Клер)

Дернуть за ниточку - как там с другой стороны?
Так же отзывчивы кукольи мягкие руки?
Так же откликнется нежно кивком головы
Та, что положенный срок отвисела в разлуке?

Дернуть покрепче - прочувствовать должную связь.
И умастить кукловодную жадную властность:
Быстро поднять до небес, поиграть, бросить в грязь,
В бурю - спасти, в штиль - смертельную вызвать опасность.

Дернуть! Еще раз! До звона - почти тетивой
Нити натянуты, как оголенные нервы.
Вряд ли сорвется. Пусть пробует - плетка со мной
Девять хвостов!

Сорвалась?

Ну, какая же стерва!

Лариса Грановская (Клер)

это, конечно, морозы виною
что моя радость скучает со мною,
злые морозы виною, конечно -
запах по дому струится аптечный
ясно - морозы, бесспорно - морозы
стали причиной хандры и невроза.
но все проходит, пройдет даже это
ибо недолго осталось до лета.

Лариса Грановская (Клер)

не полез в петлю, не глотал коньяк,
не вскрывал в подворотне вен,
и никто не знает зачем и как
между старых облезлых стен
выживал курилка.
здоров? едва ль.
ах, не надо про божий дар.
ведь манера рифмой вязать слова -
просто способ держать удар.

Лариса Грановская(Клер)

лбом об стенку - не смертельно,
добрый доктор Айболит
шизофреника постелью
в желтом доме усмирит,

вкатит галоперидола -
отдыхай покуда, псих.
станешь тихим и бесполым.
глядь - а ты уже привык

жить в горшке: полив, подкормка,
солнце светит сквозь стекло,
и сосед храпит не громко,
и с медбратом повезло...

Лариса Грановская(Клер)

он подбирает слово к слову...
так вышивальщица стежки
кладет на тонкую основу,
с изнанки пряча узелки,
как прячет он больную душу
в безличную канву словес...
... с ним вместе сумрачно и душно.
и невозможно плохо без...

Лариса Грановская(Клер)

будем считать, что романчик сведен к нулю:
ясно любому - предмет не достоин слез,
пьеса бездарна, артисты за сценой пьют
или похуже, короче, плохой прогноз.

будем считать, что развязка на пользу всем.
(здесь опускаем расчет на пяток страниц).
в рамках обычных (дурацких) людских систем
нет панацеи от глупости без границ

будем считать, что оплачены все счета,
опыт получен, усвоен, пошел в зачет.
лет через -надцать припомнится... все тщета,
влагой блеснет на ресницах, во тьму стечет


Лариса Грановская(Клер)

кормить детей куриным супом
дружить с соседкиной собакой
варить варенье ранним утром
(не плакать, главное — не плакать)
сходить в кино, на танцплощадку
прочесть любимого поэта
полить запущенную грядку
(не плакать, он не любит это)
купить в сельпо смешное платье.
на антресолях выбрать шляпу.
детей отправить по кроватям.
все хорошо. и можно плакать.

Лариса Грановская

я Вам, по счастью, не жена.
не мне лечить Вас от запоев,
простуд и прочего, до дна
не падать вместе с Вами, пояс
натужной верности носить
мне ни к чему - я Вам чужая,
в безумии ловить такси
и мчать куда-то, Вас спасая
от Вас же - этот тяжкий крест
не мой. и всё же,
всё же,
всё же
такая ревность душу ест,
что невозможно.

Лариса Грановская

Непредсказуемость мужчин
Опасней искренности женщин.
Нарочно потерять ключи,
Чтобы в оттаявшей ночи
К слезам расплавленной свечи
Вернуться...
Он? она?
Молчит
Дверной звонок,
Но так зловеще.


А в небо смотрятся дома.
Звонок.
- Входите.
Он?
Она?
Волной холодною цунами -
Волшебно жаркими устами
Сперва легко сведет с ума,
Потом - не бросит, но оставит...
Его, измученного снами?
Ее, что горький сон сама?

Не думай:" Господи, зачем?"
У Бога есть дела.
Но все же
Перешагни порог -
и сможешь
Обнять...
Его?
Ее?
Похоже,
Что оба сотканы из дрожи,
А ночь уходит, между тем...

А жизнь уходит между тем...

Татьяна Кузнецова

Что же ты, глупая, плачешь, - в который раз,
Снова сидишь, колени обняв руками?
Пять минут третьего - долго ли до утра;
Спи, дорогая, спи, моя дорогая...
Что же ты, глупая, смотришь куда-то вдаль,
Песню пытаешься петь - и опять сквозь слёзы;
Пишешь неровно - мол, крылья могла б отдать, -
Бред, дорогая; и этот огонь - замёрзнет.
Что же ты, глупая, острые ноготки
С силой в ладонь, - становишься к боли ближе?
Я б рассказала, как много вокруг таких,
...нет, дорогая, нет. Не поверишь. Вижу.
Что же ты, глупая? Сколько ещё удач
Сбудется после, - а сердце заполнить нечем;
Это страшнее... Ты плачь, дорогая, плачь,
Средство проверено - станет на время легче

.. За суетой, как за оградой:
работать, есть, ложиться спать...
Но есть одна на свете правда:
журавль... А как его достать?
В другие правды я не верю.
Удел их - миг.
Цена им - грош.
Любое счастье - всё потеря.
Любая радость - только ложь.
А правда там, где гаснут звезды,
где сны парят как корабли.
Но слишком поздно,
слишком поздно
даются в руки журавли...

на место выжженной любви поставлю яркую заплату
помою пол, проветрю дом, и очиню карандаши
заклею окна наконец... какая мизерная плата
за тяготение к огню - лишь пара крылышек души!

а там весь вечер снегопад, и до весны собачий холод
тем лучше - варежки свяжу с узором северной страны
и даже в мыслях нет летать, и тайный не найдется повод
а только чешется рубец ожога с левой стороны

но если полная луна, но если ураганный ветер
и ты у черта на рогах, и город снегом замело
забыв про шрамы на спине, я снова брошу все на свете
и стану легче мотылька, свое седлая помело...

Есть женщины, с которыми легко.
легко прийти: неважно - ночью, утром,
на целый год, на день ли, на минуту,
с пустой затеей, с полным рюкзаком.

расположиться - мягкая кровать,
накрытый стол со стопкой, вкусный ужин,
и осознать, что ничего не нужно,
что легче от уюта убежать.

а есть другие - с тысячей проблем,
с которыми все время слишком трудно:
всё ищешь самородок в копях рудных,
но без которых жизни нет совсем.

Смешно до боли, смешно до колик, до спазмов в сердце, до нервной дрожи: я безнадежна, я тебя_голик, я тебя_ман без зачатков воли; кому-то влипнуть так не дай Боже. Смешно до крика, до «Будь ты проклят!», до строчек в рифму и строчек в прозе, я жмусь к лицу твоему биноклем, я тебя_фил, что скорее сдохнет, чем будет счастлив без новой дозы. Смешно до больше-я-не-сумею, до тихих рыков, до громких стонов, и я отчаянно стервенею: мне больше вовсе не снятся феи, а снятся только твои ладони. Я – тебя_что_там_еще_бывает, я – тебя_люб; о подобном – слышал? Об этом много всего писали; нет, ни хрена уже не спасает,

И я.

Всего лишь.

Пытаюсь.

Жизнь прекрасна и легка,
Разноцветная река.
Мне четырнадцати нету
И не будет сорока.

Жизнь промозгла и нудна,
Тиной тянется у дна,
Между крыльями и пылью
Все барахтаюсь одна.

Жестко щелкнул календарь,
Стрелка прыгнула в январь,
Слово "сорок", серый морок,
Отвратительная тварь.

Встану рано поутру,
Морду сонную утру,
Погляжу на отраженье
И прислушаюсь к нутру.

Ветер, солнце, облака,
Шелухой летят века,
Знаешь, мне опять тринадцать
На пороге сорока.

Анна Котова

Я вся такая «немного сердце»,
«немного нервно» и много «но».
Навалом страхов еще из детства –
таких, что только в плохом кино.
Я – шаг навстречу и два подальше,
я вся навылет и напролет,
я очень резкая, много плачу
и это длится который год.
Мне что ни встреча, то снова драма,
что ни мужчина, - опять чужой.
Меня жалеет семья, а мама
не верит в важность мужей и жен. –
Она навряд ли мне попеняет,
что я живу до сих пор одна:
одна лишь разница между нами, -
не сразу стала такой она.
Я вечно вижу в других сиянье
и бьюсь о стены и косяки, -
поскольку слепит. – Я вся на грани
мечты и самой глухой тоски.
Со мной так сложно, что глупо спорить,
и, в общем, незачем. И о чем?
Так мало счастья, так много горя,
так глупо верить в твое плечо…

И это временно, дружок, - сверяй по компасу,
как флюгер вертится в ответ твоим словам. –
У моей мельнички надломанные лопасти,
но нет пока покоя жерновам.
Течет мука белесой тонкой струйкою,
считает дни точней любых часов.
Где я смела была и где я, все же, струсила, -
все перемелется, мукой пребудет все.

Ходишь, затянута вечно в костюм, как в броню.
Подруги смеются: "Страшила, теряешь шпильки!"
А иногда с умным видом несешь фигню, -
пусть все подумают: вместо мозгов опилки,
а вместо сердца тряпичный в груди лоскут -
алого шелка, - скупиться на это глупо.
Чтобы никто и не угадал тоску, -
все хорошо, тосковать не умеет кукла.
За все капризы платишь всегда сама. -
Вредной привычкой назвать бы, но так сложилось,
что от всего, что пыталось тебя сломать,
только и дела, что крутит зимою жилы.
С виду девица, на деле - остро копье:
не подходи и не путайся под ногами.
И что с того, что давно уже не поет
сердце в груди, - то ль лоскут, то ль холодный камень. -
Кроме банальных, других не бывает слов,
если молчать бесконечно вошло в привычку.
Ходишь - ненужная девочка-Крысолов -
и запрещаешь себе говорить о личном

Валентина Шевлягина

Даже самой…из самых сильных
Очень больно бывает тоже…
Холодок пробежит по коже
От неправильных слов стерильных…
От стеклянных чужих улыбок,
От того, что не дома ужин,
И никто по ночам не нужен
Кроме плачущих молча рыбок…


Ярмолович Е.