Простить несложно, только бы успеть…
Дождаться часа энного концерта,
Из памяти торжественно стереть
Едва заметный адрес на конверте.
Простить несложно, только бы успеть
Переболеть обидой, словно корью
И всё, что предначертано, допеть,
Не называя преданность любовью…
Простить несложно, только бы успеть,
Не отрывая взгляда от былого,
Добиться невозможного суметь,
До действия оттачивая слово.
Простить несложно, только бы успеть…
И не стараться скрыться за пределом
И ни минуты больше не жалеть
О том, что не светло на свете белом.
Простить несложно…
Только бы успеть…

В этой предсмертной скуке
Больно гореть ветрам.
Я умываю руки
В сердце того костра.
Я обнажаю кожу
В центре твоей земли.
Знаешь, а мы похожи
Кроме души и лиц.

Много курю, но это
Чтобы не говорить.
В дурке своих запретов
Сложно себя дарить.
В бездне различных мнений…
Мне бы одно понять -
Я убиваю время
Или оно меня?

О,Господи, ведь Ты не покараешь?
Всемогущ, всеведущ и незрим -
Ты знаешь, что я знаю,
что Ты знаешь...
Мы с Тобой потом поговорим.

Я не очень сильно разбираюсь
В том, что мне Твой ангел тихо пел...
Можно я пока что поиграюсь
В то, что Ты припрятать не успел?

Е.Горбовская

Спасибо Тебе, что будущее сокрыто
И что неизведанны наши пути
У меня восемь жизней уже прожито
И еще одна - впереди
Остается еще надежда
Ее, как милостыню, - в подол
Я сознательно время режу
Пресловутые "после" и "до"
Мне бы лишь научиться верить
В справедливость и мудрость Твою
Не входить в закрытые двери
Не стоять на самом краю
Не носить больше черные платья
И победы свои не считать
Мне б понять, что такое счастье
А потом уж о нем мечтать
________

Ты же знаешь, от прошлого счастья
У меня два шрамика на запястьях

Кендра

Странная девочка… тонкая талия…
кожа прозрачная, глазки - усталые…
книг начиталась и в принцев поверила.
ты не из нашего, девочка, времени…

музыка, танцы, театр, воспитание,
выставки – вставки в твое мироздание -
школа, ребята и – в губы несмелые
чьей-то любви поцелуи неспелые…

ты же – другая…

странная женщина… тонкая талия…
первых морщин паутинка усталая…
кофе, коньяк, две подряд сигареты,
шторами плотными окна одеты…

музыка старых пластинок - иголками -
те же дорожки.. за теми же полками –
книги, в которых – всё так же - про принцев…
не помогли… задрожали ресницы…

ты лет на сто опоздала… на двести..
где-то в веках твоя истина… место...
ты потерялась…в душе, не запятнаны,
эти богатства остались запрятаны...
ты не смогла - золотой - на копеечки...
странная женщина ... вечная девочка...



Скорпиошка

Сохрани меня в папке…Избранные…
И поставь пароль, чтоб не вскрыли…

Сохрани меня в папке…Бывшие…
Поставь галочку, что проплыли…

Сохрани меня в папке…Ушедшая…
Та которая смогла это, первой…

Сохрани меня в папке…Прошедшая…
Но пометь, что вскрывала вены…

Сохрани меня в папке…Невозвратимая…
Даже если не выносимо…

Сохрани меня в папке…Любимая….
Ну соври…сохрани, хотя б мнимо….

Я отмываю зеркала от взглядов грустных и печальных.
От всех накопленных обид, от чьей-то зависти случайной.
От отражения в ночи, где женщина тихонько плачет.
От ожиданий, от тоски, от гнева, страха, неудачи.
Я отмываю зеркала от перевёрнутого счастья.
От перекошенной любви, разбитой нами на две части.
От суеты и маеты, от наглухо закрытой двери.
От аритмии двух сердец. От слов «не нужен» и «не верю».
И, смыв последнюю печаль, взгляну в зеркальное пространство,
Где время, прекратив полёт, замрёт лучом протуберанца.
И вдруг засветится стекло, там, в глубине вибраций тонких,
Я улыбнусь сама себе совсем молоденькой девчонкой...

Людмила Быкова

Я по ёжикам звёзд
......................... (ох, и колются!)
На носочках ступаю
........................... (отважная?)
В лунной точке дорожки все сходятся,
И лучами - к тебе
..........................(очень важными)!
Высоты не боюсь -
.......................... (ой, как любится!),
Каждый шаг в неизвестность - уверенный.
Заблужусь?
............... Голова не закружится!
Компас сердца подскажет,
........................... проверенный!
Я тебе помашу c подоконника,
Улыбнёшься:
.................. «Приветик, бессонная!»
(И закладки на листиках сонника:
«Синеглазая», «дверца балконная»).
Не ищи...
.............. Бесполезно,
...............................бессмысленно!
Знаешь сам
................. (ну, не спорь!)
......................................... толкования.
Спи, мой милый, я рядом
............................ (хоть мысленно),
Спи, хороший!

...................... (Такие свидания...)


Анна Бондарева

Живу без скуки, живу без грусти
В согласье с прошлым и настоящим...
На сердце пусто, но почему то
Смотрю все чаще в почтовый ящик!
Друзья на месте, душа на месте,
Какой печали, какого чуда???
Сама не знаю, зачем, откуда
Все жду известий, все жду известий.....

А впрочем, неважно
ей хватит своих стихов –
она не из тех, в ком цитаты скрывают бреши…
и всё-таки….всё-таки нет самых главных слов,
в которых пульсирует…..мечется….бьётся нежность….
самой не понятно – откуда в ней эта жесть?
такая усталость…
и что-то на грани бзика:
не спать до утра, а ночью идти в подъезд –
курить и смотреть, как пепел слетает тихо…
пытаться очнуться -
вернуться к себе самой:
примерила платье – скептический взгляд в трельяже…
какое там платье?
ну, что ты?
проснись и пой!
рубаха - потянет..…..а платье – такая лажа…
и руки в карманы…..и чёткий….привычный шаг…
а ей бы хотелось…..а ей бы……ей так хотелось(!)
к любимым губам прижаться….и не дышать….
трепещущей, лёгкой птицей сорваться в нежность..

Наталья Дурнева:

Куда мне деть твое «прости»?
Повесить в рамку над кроватью,
Носить под стильным черным платьем,
Или оставить взаперти?

Куда мне деть твое «прости»?
Вливать по букве в рюмку с водкой,
Убить чугунной сковородкой,
Или развеять с конфетти?

Куда мне деть твое «прости»?
Добавить в новый гель для душа,
Подать под соусом на ужин,
Или в косички заплести?

Куда мне деть твое «прости»?
Тушить десятой сигаретой,
Вложить в вечерние сюжеты,
Или потомкам донести?

Куда мне деть твое «прости»?
Свернуть конвертом аккуратно,
Разлить по чашкам в аппаратной,
Или в святыню возвести?

Куда, куда его нести?

Я очень верю, что иду домой.
Свечей уж нет, кремень расколот,
ориентируясь на холод
открытого проёма за спиной -
пытаюсь разминуться с темнотой...

...Когда же мрак глухих задворок
удастся ухватить за ворот
и до отвала накормить золой?

Холодной. Тою, что считалась мной,
а ныне - только скрипом на зубах,
жующих жизнь в мельчайший прах.

Войною смыслов, третьей мировой,
с изъятой из календаря весной,
на меченных зелёнкой лбах
татуирован вечный страх -
моею пропитаться тишиной.

Ору во тьму: так кто из нас больной?!
Бодаю мрак разбитой головой -
пугаю пустоту самим собой...
Иду с войны. Надеюсь, что - домой.

Вадим Друзь

Твои раздумья нижутся на нитку,
перемежаясь бусинами снов.
Ночами, зябко кутаясь в накидку
из кисеи невысказанных слов,
ты собираешь пазлы из былого,
всё более раздумчиво смотря
на злую неприветливость алькова
и суету листов календаря.
Твои рассветы —
это только старты
очередных забегов по кольцу,
твои закаты —
жесткие плацкарты,
а ночь —
ладонь, прижатая к лицу
да холод глаз, взирающих тоскливо
на макраме из планов и забот,
на темноту, темнее чернослива,
на черноту зияющих пустот.
Свои раздумья в чётки собирая,
перебирая их за кругом круг,
не отыскать тебе у нити края,
где завязался узел этих мук...

Вадим Друзь

Ты знаешь, что значит - игры, и знаешь, что значит - крайность;
Ты знаешь, что значит - смелость, и знаешь, что значит - роли...
Мы просто в слова играли - и, кажется, заигрались:
Попали друг к другу сами в лирические герои.

И в будни вливаться строкам - вдали остаются рамки;
Сны, образы и стихии над нами кружат - вот только,
Мой вдумчивый архитектор воздушно-хрустальных замков,
Я знала: чем выше башни, тем больше потом - осколков.

Ракель Напрочь

Он ни с кем, ни за что, ни разу не вёл торги, -
Он был ангел.
Он был хранитель.
Он был - другим.
Не случалось ни до, ни после таких встречать;
Как никто, он умел говорить -
и умел молчать.

Он читал по глазам -
и нежность, и страх, и ложь,
От моих изысканий его не бросало в дрожь, -
Он был ангел,
но он ценил разбитной азарт;
Осуждал? -
разве только за вежливость,
пыль в глаза.

Как бы ни был несдержан, невыдержан и раним, -
Он был ангел.
Он был хранитель.
И он - хранил.
Даже после смертельной обиды он ждал звонка -
"У тебя всё в порядке?
Тогда меня нет.
Пока".

Он стоял где-то слева.
Везде - и теперь, и впредь...
Он был ангел.
Он - был,
И глупо о нём жалеть;
Ведь другие таких не видели - днём с огнём...
И не надо бы всуе, -
но я говорю
о нём.


Ракель Напрочь

От смертной тоски есть у каждого
верное средство, -
есть такое и у меня.
Я убиваю в себе сердце, -
каждый день убиваю
своё сердце;
чтобы просто дожить до другого дня.

Только за ночь вырастает новое.
И болит,
и наружу рвётся,
и всё ждёт чего-то -
но нетрудно умерить его азарт:
У меня есть звёзды,
мне говорили - у меня в глазах
настоящие звёзды, -
только я, просыпаясь утром,
закрываю глаза.

Здесь меня все любят, и все мне рады, -
ведь кому не нравятся ложь и лесть?
У меня есть правда -
настоящая, крепкая, чистая правда,
целая банка, -
но её, горькую,
никто не ест.

...За окном строители землю рыли -
многие рвутся вниз;
да я тоже там был.
Но у меня есть крылья, -
настоящие, лёгкие, белые, дивные
крылья...

Иногда я вытираю с них пыль.

Ракель Напрочь

никто не знает числа и фамилий жертв
к концу спектакля; но если на сцене есть
ружьё, на стене висящее, - наш сюжет
не будет пресен
(по крайней мере, не весь)

красавица, умница, всё у неё хорошо
в семье, на работе, с подругами; дома - в семь,
и можно не помнить, что если бы он пришёл -
она легко попрощалась бы с этим всем

вот так и живёт себе - много лет и зим,
смеётся, целует, стирает, готовит, шьёт,
а над кроватью ружьё на стене висит -
фамильное заряженное ружьё.

Ракель Напрочь

это осень, -
чашки летят из рук,
спам листвой заносит почтовый ящик.
эта осень очень тебе к лицу;
как в добротной "тройке", ты в ней изящен.

переждать,
исчезнуть,
перетерпеть.
(как же ты красив, - откупиться нечем)
ветер ранит холодом;
а тебе
так идут дожди
и со мной не-встречи.


Ты носишь запах осенних листьев, - я разучилась спокойно жить;
какой алхимик и чёрный мистик его творил для тебя, скажи?..
Я, как больная, хожу по краю; и не ругаю, и не браню,
а просто-напросто умираю - по сто четырнадцать раз на дню.

Тебе, наверно, нужна охрана, - но ты не знаешь и крепко спишь.
Я говорю себе: рано, рано, всё чинно-мирно, всё - гладь да тишь;
я говорю тебе: верю, верю, я говорю тебе: верь мне, верь, -
тебя выслеживаю, как зверя, тебя выслеживаю, как зверь.

Всё будет трогательно-внезапно, - и стыд и совесть сданы в утиль;
я слишком помню твой тонкий запах, чтобы позволить тебе уйти...
Пускай другие живут - ревнуют, и варят суп, и стирают кед, -
а я брожу за тобой Гренуем, сжимая нежность - ножом в руке.

Ракель Напрочь

Наконец пришёл. Как же долго тебя ждала я!
Заживает на мне отметина ножевая.
Да, спасибо. Видишь же, - выгляжу, как живая.

Я хожу по земле, я хожу в магазин и в гости.
На вопросы о смерти я отвечаю - "Бросьте!"
Там, где пролита кровь, - растут виноградные гроздья.

...А зато я узнала точно, почём фунт лиха.
Нет, соседи спали, никто не услышал крика.
Я сожгла все письма и спрятала все улики.

Будешь просто зелёный, или тебе с жасмином?
А симптомы считают банальным сезонным сплином.
Очень точный удар. Прямо в сердце, хотя и в спину.

Ну а те, кто тебя осудил бы, - да просто быдло.
Что и знают они, кроме дома, ТВ и быта?
Не волнуйся о них.
Я не выдам тебя.
Не выдам.

Ракель Напрочь

И, когда он вконец уставал от чужих тревог,
от бесцветных слов и бессмысленных обязательств -
он скидывал мир, как плащ, и входил в уютный простой мирок,
распахнув окно, где дрожали звёзды в небесной смальте.

Когда он вконец уставал от мирской возни -
он запирал свою дверь, открывал сервант, где стояли вина,
и вспоминал двух женщин, которые были с ним,
двух женщин,
каждая из которых была ему половиной.

У одной были тёплые руки и ласковые глаза,
что вечно случались рядом, если от беды он на волосок.
А другая - стройная как лоза и гибкая как гюрза -
ускользала меж пальцев, как тонкий морской песок.

С первой - целую ночь пил чай, говорил взапой,
не касаясь, - люди чем-то же отличаются от зверей:
А другую сразу кидал на лопатки и накрывал собой,
чтобы хоть на час, не навек, - но сделать её своей.

И одна была вся - его боль, его детский страх,
он бы мог убить её, если бы был смелей;
но являлась другая - верная, любящая сестра, -
и он снова дышал, и они подолгу гуляли навеселе.

На одну тратил жизнь и кровь, и столько душевных сил -
только другая и знала, как он после бывает слаб.
Ни одну, ни вторую он ни о чём не просил, -
но одна его погубила, а другая его спасла.

***

Где-то там, вдали от чужих людей, на краю весны,
перед часом Быка, под сверкающей ранней луной,
он вспоминал двух женщин, которые были с ним, -
двух женщин,
которые на самом деле были одной.

Ракель Напрочь