Давай сбежим с тобой в Париж
И погуляем по Монмартру,
Где воздух от земли до крыш
Любви пропитан ароматом.
Давай пройдём по адресам,
Известным из любимых книжек,
Прислушиваясь к голосам
Дворцовых сплетен и интрижек.

Давай в Венецию махнём
И по каналам на гондоле,
Обнявшись, поплывем вдвоём,
Внимая сладкой баркароле.
Давай в сезон больших дождей
Пройдём по площади Сан-Марко,
Накормим мокрых голубей,
А нам, продрогшим, будет жарко.

Давай отправимся в Мадрид
Послушать страстный плач гитары,
Что закричать для нас навзрыд
Заставит кабальеро старый.
Давай под ритмы кастаньет
Сойдёмся в яростном фламенко
И, сбросив груз прожитых лет,
Научимся ценить моменты.

В Женеву, Прагу, Лиссабон,
В любимый Питер, Таллинн, Дрезден,
В дождей столицу - Альбион,
В любой другой, мне неизвестный,
Чтоб, истоптавши ноги в кровь,
С трудом добравшись до отеля,
Понять, что суть всего - любовь
И мы с тобой уже у цели...

Алёна Вайсберг

Обещали: куклу, мячик, зайца,
В парке - обозренья Колесо,
И на пони два часа кататься,
Ну пока не скажет пони: Всё!
Платье, как у Светки, спать - в двенадцать,
Веер, кошку, море, пистолет,
Музыкой ни дня не заниматься,
И мешок зефира и конфет.
Кашу - в мусор! Две губных помады,
И всегда кино, а не футбол.
Всё за то, что было очень надо
Сделать: "страшный и больной укол!"

...обещали: только стану взрослой -
Жизнь понятна, даль вокруг видна.
У горы незаданных вопросов,
У её подножья - я одна.
Обещали мне: любить до гроба,
Главное из всех на свете прав.
А потом ушли. И сразу оба.
-"Скоро будем!" - не пообещав...

Татьяна Пешкова

...а короткое "да", словно платье девчонки, -
не по возрасту нам этот дерзкий наив:
слишком много тебя нужно спрятать у кромки,
слишком много меня изогнуть, укротив...

Между нами пока больше "нет", чем "пожалуй" -
осторожная ночь, не гасившая дня...
Между нами пока только Прошлое сжалось -
слишком много тебя, слишком много меня...

Свет Мой

Расскажи мне, Господи, расскажи, как ему живется в хоромах лжи. Подари ему, Боже, цветущий май.
Не ломай.
Береги его, Господи, береги, на меня спиши все его долги – я же всё отдам, как к тебе вернусь.
Боже, пусть.
Пусть не ту он выбрал, совсем не ту. Пусть застряло имя навек во рту – не слетает с губ, всё сидит внутри…
Да смотри --
Ты смотри на то, как в его горсти мои слезы плавятся. Не спасти и не снять всю ношу с усталых плеч,
А его беречь.
Лишь его беречь я Тебя прошу да убрать навеки сторонний шум (вроде звука редких девичьих слез).
Я всерьез.
Пусть он будет счастлив, умен, толков, пусть всё рвется дальше из всех оков… Только пусть он будет Тобой храним.
Будь же с ним.

Мария Кевлина

(...всё не так... чуть-чуть...
не сложилось...)
День за днём и за годом год...
Боже мой,
Окажи мне милость –
Сделай так:
Пусть ей повезёт...

Сколько лет без креста, без веры,
Лишь с надеждою за душой
Все напасти она терпела,
У Тебя не моля покой...

Дай двумя горстями ей счастья...
И любви –
Полной мерой отмерь...
Ты же Бог - и в Твоей власти
Уберечь её от потерь...

Дай ей право на выбор...
И, Боже,
(Грешник, но –
Умоляю тебя) –
Ты её защити...

А не сможешь –
Сделай так, чтобы рядом был я...


Файфер

Давай себе придумаем друг друга,
Чтоб вырваться из замкнутого круга
Чуть терпких, горьковатых одиночеств,
Из цепких рук «продвинутых» высочеств –
Разлук-девчонок, миленьких принцесс.
Давай же наконец мы прекратим процесс
Несовпадений постоянных и несочетаний,
Всех полу-встреч и полу-расставаний.
Давай с тобой вплетём в своё дыхание
Дуэтное сердцебиение, звучание
Соприкасающихся с ветром душ.
Ты только лишь позволь себе – послушай
Стон надвое помноженных желаний,
Вибрации ночей и отзвуки признаний.
Вкус имени ты моего предположи,
А я представлю, как легонечко дрожит
Твой голос, проявляя многоточия
В истории, как будто между прочим
Придуманной, но ставшей вдруг реальностью.
И не окажутся глупейшею банальностью
Слова, обласканные жадными губами.
И смилуется Главный Режиссёр над нами,
И утвердит нас в нами же прописанных ролях.
Ты главное не позабудь сказать мне второпях –
О том, что звёзды над морями без меня тускнеют...

Придумай же меня себе, реальную, скорее...

Алёна Берёзкина

А всем казалось: она - ангел,
В душе её – зайчиков солнечных стая,
Но там, внутри, пылал факел,
Адским пламенем всё сжигая.

А думали все, что белые крылья,
В глазах – весна, в крови – нежность.
Но по ночам – кулаки в бессилье
И камнем – окна, и вкус – грешность.

Под солнцем смеялась, искрилась, пела,
А ночь звала, чтоб продать душу
За непрощание, чувств смелость,
За ощущение: “Нет, я не трушу!”

И видели все – улыбалась миру,
Писала сказки, любила отважно.
Но кто же знал, что её квартиру
Давно покинул кораблик бумажный,

Что сделала из чьих-то признаний,
Дрожащей рукой написала - ” Счастье”
И отпустила, шепнув: “До свиданья…”,
В плаванье по дням и ненастьям.

Вирус надежды - уколом в вену.
И радость - в зрачках, голосе, строчках.
А в полночь от боли царапала стену
В тесной двухкомнатной одиночке.

Луна говорила: “Не плачь. Тише... Тише…
Иди ко мне, полетаем, подружка ”.
…И лишь на холодной отзывчивой крыше
Она становилась реальней…
Немножко.

Алёна Берёзкина

А я, представь, не верю в эту ночь.
Огни мерцают тайнами,
В купе бренчат гитарами,
И Ленка курит в тамбуре
И смотрит в ночь - в такую ночь,
Что поскорей бы утро.
Иначе трудно чем-нибудь помочь.

Солнцу пожалуйся,
Ветру пожалуйся,
Шпалы за поездом пересчитай,
Только, пожалуйста,
Только, пожалуйста,
Ленка, прошу тебя, не уезжай.

Такой уж странный Ленка человек:
Стоит и молча кается,
И не реветь пытается,
И проклинает аиста,
Что в этот мир меня принес.
Такой уж глупый аист.
Ему бы залететь не в этот век.

Ты видишь: вот горит моя звезда.
Ты спишь с морями светлыми,
С полынью или ветрами,
Сырыми сигаретами,
А там в огнях Караганда
И пахнет чем-то горьким,
Чем пахнут все чужие города.

Вот парочка московская точь-в-точь.
Сейчас они расстанутся -
И что тогда останется?
Дожди и эта станция,
И эта ночь - такая ночь,
Что поскорей бы утро!
Иначе трудно чем-нибудь помочь…

Л.Филатов

и стонет небо, красками поправ
затейливость пророческих инверсий,
и ты, увы, так оказался прав
насчет того, где нынче мое место...

нам дар вручён - так созерцать судьбу,
как наблюдают ее в ангельских чащобах.
и на вмешательство - строжайшее табу
(вмешательство в твою судьбу - особо).

мы смело жжём свои календари
с размеченными планами и снами,
и все, что нам Всевышний подарил,
уже случится далеко не с нами.

на сломе дня, согнувшись под весной,
пришедшей без тебя непримиримо,
я вновь не чую под собой основ,
и мудрость высшая опять проходит мимо.

Какая-то ужасная морока —
Не спрятаться, не скрыться от тоски,
Опять нигде на свете нету Бога —
То занято, то долгие гудки.

И тот, кто в марте вышел из запоя,
Как Лазарь, пробудившийся от сна,
Застынет вдруг, приникнув головою
К холодному квадратику окна —

В нём стелится по улице позёмка,
Собака залезает в конуру,
И день горит в безумии негромком,
Как "Гинденбург", на мартовском ветру.

Он сказал мне во сне - ты не сможешь летать...
не старайся... не пробуй... не надо...
ты захочешь уснуть? - вся в осколках кровать...
и не жди... никого больше рядом…

станет ядом вода... станет болью рассвет...
станет страшным страданием память...
нет покоя тебе… ничего больше нет…
и к земле ты прикован цепями…

да, Он прав… заслужил…не сберёг… не сумел…
сам себе оказался не нужен…

что поделать, свою я судьбу разглядел
не вверху в небесах…

только в луже…

Позвонить... как дела спросить...
Может, про погоду тоже...
Ни о чем пять минут говорить...
Только мысль одна гложет...

Без тебя этот день мимо...
Мимо сердца... эмоций – ноль...
Безнадежно, тоскливо – длинна
Твоего неприсутствия боль...

Счастливо и необъяснимо
происходящее со мной:
не радость, нет - я не любима -
и не весна тому виной.
Мир непригляден, бесприютен,
побеги спят,
и корни спят,
а я не сплю,
и день мой труден,
и взгляд мне горести слепят...
Я говорю с тобой стихами,
остановиться не могу.
Они как слезы, как дыханье,
и, значит, я ни в чем не лгу...
Все, что стихами,- только правда,
стихи как ветер, как прибой,
стихи - высокая награда
за все, что отнято тобой!

Вероника Тушнова

нам обещают, что в конце тоннеля будет свет,
который может дать поверить в возрожденье
и дать измученной душе надежду на спасенье
но, только от тебя зависит правильный ответ...

чего захочешь и какой ты выбираешь цвет:
совсем неброский или же бесстыдно яркий -
захочешь холода ты, или чтобы было жарко,
откроешь сердце миру или строгий дашь обет?

совсем неважно кто ты и как много тебе лет,
привык ты жить лишь сам иль по-подсказке...
ты знаешь, он был прав - кончаются все сказки...

тем более, что и Лукоморья больше нет...

Так много слов обидных, горьких, бранных
Хранит минувших дней макулатура,
Но всех сильнее ранит, как ни странно,
Оброненное походя ТЫ - ДУРА.

Ничем не примечательная фраза,
Вполне прилична и литературна,
Но почему так больно стало сразу
От этого хлестнувшего ТЫ - ДУРА?

Мир потускнел, смотрю в окно устало,
И день в окне одышливый и хмурый.
Всего-то и назвали меня ДУРОЙ,
И вот меня почти уже не стало...

Прономи

Постепенно спускаюсь с Олимпа,
С каждым годом всё ниже и ниже,
И тускнеет сияние нимба
Над моей головой, бывшей рыжей.

Седина огонёк притушила,
Сеть морщинок легла под глазами,
То, что было когда-то мне мило,
В тень времён постепенно сползает.

Взгляд острей на цепочки событий,
Хоть диоптрий поменьше не стало,
Больше мудрых суждений, - не прыти,
Гонит в кресло под вечер усталость.

А душа не желает мириться,
Скачет «козликом» юной девчонки,
Но стареют любимые лица,
Сходят с трассы прижизненной гонки.

В сердце, острой занозой, - потери,
Равнодушие встречных прохожих,
И, обманом себе: «Нет! Не верю!»,
Что приблизилось время итожить.

Свою жизнь, как пасьянс, разложила,
В каждой карте паденья и всплески,
В картах памяти все ещё живы,
В храм души моей врезаны фрески.

«Никогда, никогда!» молоточком
Мне вбивается в голову болью…
Пожалела себя? Хватит! Точка!
Перестань раны сдабривать солью!!!

Лика Кремерайте

В углу губ папироска подрагивала
Он давился и пил, нам счастливым на зло
Вся честная пивная понять не могла
От чего его так развезло

Это душу нежизнь искалечила
Не с обиды братишка я пью
Яискал в этом городе женщину
Ту, единственную свою


По-началу наверное молод был
Много было сам знаешь чего
Были встречи и были проводы
Нехватало всегда одного

От судьбы получая затрещины
Вот он я сам не свой на своём стою
Я ищу в этом городе женщину
Ту, единственную свою


Даже тени обрыдлой тоски не нашел
Когда вывернул наизнанку нутро
Пустота и такая, что нехорошо
Словно зря сорок лет прошло

Как яйцо в руке - раздавил стакан
И провел всей ладонью в стекле да в крови
По лицу моему чуешь какой обман
В тех, которые не свои

И от всей души на весь зал заржал
Так, что скулы чужим от обиды свело
Каждый биться желал, потому что незнал
От чего его так развезло

Я уже любой, настоящей рад
С мясом рву лады, режься в кровь струна
Понимаешь брат, ты всё понимаешь брат
Без своих нам здесь всем хана


Подожди, он скамью отстранил и встал
Заплатил отвернувшись, меня за плечо потрепал
И побрел, как домой на ближайший вокзал
Будто верный маршрут он знал

Что-то стало, как ком поперек души
Вдруг мне некуда стало спешить
Шаг от пропасти до таких вершин
Что опять захотелось жить

Я хотел окликнуть, его догнать
Чтобы верный спросить маршрут
Женщин, что тех, что хотят и умеют ждать
Тех которые ищут и пьют

От судьбы получая затрещины
Вот он я сам не свой на своём стою
Я ищу в этом городе женщину
Ту, единственную свою

Я ищу в этом городе женщину
Ту, единственную свою

Слушайте женщин! Слушайте женщин! Слушайте!
Ибо все они поголовно,
Не желая ни власти, ни славы,
Никогда и ни в чём не виновны
И всегда безусловно правы!

И какую бы чушь ни спороли,
Переврав и запутав слова,
Они правы по природе,
А природа всегда права!

Слушайте женщин! Слушайте женщин! Слушайте!
О, если бы мы умели
Всего-навсего женщин слушать, -
Мы навеки бы расхотели
Убивать, разорять и рушить.

И тогда бы и наши бабы
Перестали бы лгать и грешить...
Но мы слишком не любим учиться,
Ибо слишком мы любим учить!

Слушайте женщин! Слушайте женщин! Слушайте!
Не с врагами в бою упорном -
Только с женщиной наедине,
Только с ней в поединке любовном
Мы, мужчины, - мужчины вполне.

О, какие даём мы клятвы!
О, какие обеты даём!
В этот миг мы воистину святы,
Всемогущи, добры и богаты,
Только жаль, что к утру устаём...

Юлий Ким

Судьба, томясь от безделья, жизнь вышивает полосками
И, как в насмешку над сердцем, вдруг исполняет мечты...
Ты мог бы стать моей песнею... но я теперь безголосая
И нет ни сил, ни желания лечиться от немоты.

Ты мог бы стать моим богом... да только я некрещёная...
Ты мог бы стать моим счастьем... но я любовь прокляла...
Ты мог бы стать моим светом... да только я ослеплённая...
Ты мог бы стать моей жизнью... но я умерла...


Алена Серебрякова

Небо вышито звёздами белыми.
Млечный путь – по краям – в оборочках.
Знаешь, я на тебя смотрела бы
неотрывно, безостановочно.

Знаешь, я бы твой голос, кажется,
весь впитала в себя, - ни капельки
не оставив другим; ромашками
прорастая в тебя, и знаками

изъясняясь в процессе действия,
неподвластного моей логике…
Я б из музык сложила лесенку
со ступеньками треугольными,

чтоб подняться к тебе и медленно
опуститься на землю с листьями
золотисто-осенне-первыми,
золотисто-осенне-чистыми.

Я бы всем твоим снам поверила.
Я бы стала такой, как хочешь ты…
…Знаешь, я на тебя смотрела бы
неотрывно, безостановочно.

Келли Крителл