Одинока, хотя не дура.......
И какого рожна им надо?
Всяк не прочь крутить шуры-муры,
А как замуж брать - прячут взгляды.

Одинока, хотя не стерва.....
Накормлю, пойму, обогрею,
зря не стану выматывать нервы.
Не люблю, хотя и умею.

Одинока, хотя не шлюшка…..
Но в постели вполне умела.
Норовят за дверь выгнать душу,
Да использовать просто тело.

Жизнь берет с лихвой за науку,
Но всегда норовит - натурой:
Завтра в ЗАГС повезу подругу -
Стерву, шлюху и дуру-дурой

Вам холодно от собственного ветра
Сегодня он безумствует вдвойне
Еще немного лет и километров
И вас убьют на собственной войне
Еще немного глупых приключений
И в сердце не останется чернил
Когда вы препарируете мир
Вам холодно от собственных свершений

Вам холодно, вам холодно
Вам холодно от собственных свершений

Труба поет задумчивое ретро
Недвижимы кораблики в порту
Вам холодно от собственного ветра
От собственных заявок на судьбу
От чьей-то силы, грубо навязавшей
Бессмысленные правила игры
Вам холодно от собственной любви
Сбегающей, бегущей, убежавшей

Вам холодно от собственной любви
Сбегающей
Бегущей
Сбегающей, бегущей, убежавшей

Елена Бушуева

«Осторожно, граждане, двери закрываются.»
Главное – не плакать, ведь главное – не сказано.
Сказки не сбываются - и с улыбкой в пол-лица
Подавать нам сладкое вовсе не обязаны.

Голова-головушка, колокольчик глиняный,
«Ты приедешь, правда, ведь?..» Только мне неведомо,
Что со мною станется под слепыми ливнями,
Буду ли, останусь ли, сбудусь ли, приеду ли.

Так старушка вещая говорила – надвое.
Стрелочки расходятся к северу и к западу.
Мысли разъезжаются – и уже не надо им
Ничего случайного, ничего внезапного.

Ночь стучит колесами, светит семафорами,
Звякает стаканами (слышишь, пентатоника?)…
Уезжает девочка с личиком фарфоровым,
Глупенькая узница карточного домика.

Галина Давыдова

Мне уже никогда
Не удастся отжаться от пола
Столько раз, что друзья
Распахнут до ушей свои рты,
Мне уже никогда
Не сходить так с ума из-за гола,
Мне уже никогда
Не смотреть на весь мир с высоты.

Мне уже никогда
Не смеяться над ливнем и градом,
Если небо обрушит
Их вдруг кулаком по башке,
Мне уже никогда
Не питаться весь день виноградом,
Мне уже никогда
Не валяться весь день на песке.

Мне уже никогда
Не летать, как стрела по вагонам,
Выводя из себя
Недовольных и так проводниц,
Мне уже никогда
Не скатиться с высокого склона,
Просто так, ради смеха
Каких-то случайных девиц.

Мне уже никогда
Хулигану не врезать в печенку,
Чтоб,согнувшись,он долго
Рыдал у стены иль плетня,
Мне уже никогда
Не любить молодую девчонку
И уверенным быть,
Что она обожает меня.

Мне уже никогда
Не бороться на мостике шатком,
С полным риском свалиться
В одежде в глубокую грязь,
Мне уже никогда
Не скакать на волшебной лошадке
С чудным именем Юность,
Глотая все в жизни, как сласть...

Мне уже никогда
Мне уже никогда, никогда...


Зельвин Горн

Это реквием радости, это
Симпатичный, старательный врач,
Улыбаясь, из душ пациентов
Выжимает немыслимый плач.
Это дети глаза закрывают,
Чтоб не видеть как грустно бредёт
По щебёнке на встречу трамваю
Потерявший коня Дон Кихот.

Это вера с надеждой убиты.
Это прерван свободный полёт.
Это спивашаяся Маргарита
Под забором частушки поёт.
Это мастер макает в палитру
Чёрных будней свинцовую кисть,
И щебечут на веточке мирта
Бывший ангел и падший чекист.

Это бабочка спит в формалине,
Наблюдая чернильные сны,
Где маршрутами авиолиний
Перечёркнуты писма весны.
Это руки вдоль тела повисли.
Это ноги увязли в песке...
Это с воем неверные мысли
Вылетают сквозь дырку в виске.

Гаййй

Ползут очумелые птицы (типа летят)
На юг, на восток и на запад.
Гадких утят
Отправят в вагонах на север дохнуть с тоски.
Не то, чтоб они провинились, а так, гадки...

На сборищах стаи крыла не тянули «за»
И взгляд отводить не желали.
Глядя в глаза,
Топорщили перья и делали гордый вид...
Ну кто, и кому, и когда такое простит...

Гаййй

Ему при рожденьи обрезали крылья.
И мать, и отец - они были не против.
«Пусть будет как все.»
«Да, пускай.»
Порешили.
Они волновались немного, но, вроде,

Он рос совершенно нормальным ребенком:
Кормился, как следует, маминой грудью,
И пачкал, как все поначалу, пеленки –
Зародыш одной из бесчисленных судеб.

Он быстро взрослел, и однажды, под вечер,
Спросил, указав на неровные шрамы
(Спиной повернувшись, ткнув пальцем за плечи):
«Скажи мне пожалуйста, что это, мама?»

Ответила мать: «Не волнуйся, сыночек,
Ты точно такой, как обычные люди.»
Но он был умен, он читал между строчек,
Он очень хотел докопаться до сути.

Когда он всё понял (почуял, скорее),
Он плакал три дня от тоски и бессилья,
А после, пуская воздушного змея,
Шептал еле слышно: «верните мне крылья»...

Он стал по ночам забираться на крышу,
Гулять, закрывая глаза, по карнизу.
Ему всё хотелось повыше, повыше...
Знакомые это считали капризом.

Он жадно смотрел на летящие [близко!]
В шальных небесах журавлиные стаи.
Потом он исчез. Но осталась записка:
«Прощайте. Не ждите. Люблю.
Улетаю...»

Гаййй

Я вышел в отставку. Почти добровольно.
Я сильно контужен в сраженьях с любовью.
Я вылюбил. Вылюблен. В общем довольно.
Я плачу слезами и харкаю кровью.

Сожгу телефон. Пройдусь по квартире.
Подумав, сожгу телефонные книги.
Спущу фотографии «разных» в сортире,
Скрутив предварительно каждой по фиге.

На кухне и в ванной открою все краны.
Сострою небритому зеркалу рожу.
Тарелки – об пол и об стену – стаканы.
Я дом разнесу, если это поможет.

Что, съели, зазнобы? Видали такое?
Я вас навсегда изгоняю из сердца!
Я хрюкаю, квакаю, лаю.
Я во-о-о-о-ю.
Я бьюсь головой
(подложив полотенце).

Гаййй

В горло течёт ручеёк алкоголя.
Дым сигареты повис одеялом...

Ветер – преступник, сбежавший на волю,
В поисках пищи снуёт по подвалам.
Осень – глава мафиозного клана,
Ливнем захаркала смертное ложе.
Мутно блестят сквозь завесу тумана
Пролежни – лужи на сморщенной коже.

Жидкость в стакане - неясного цвета.
Тени танцуют в дыму сигареты...

Осень – убийца беспечного лета!..
Скоро умрёт и она, нынче ж мета-
Стазы дождя проникают сквозь крышу,
Сквозь потолок и оконные щели.
Ветер, прося подаяние, дышит
В труб водосточных кривые свирели.

Красные вина белых полезней.
Дым сигареты стелется нежно...

Кончившись вследствие долгой болезни,
Осень покоится в саване снежном.
Мелко дрожа, полуголая ива
Кашляет в руку жёлтой листвою.
Ветер играет блатные мотивы.
Осень за всё заплатила с лихвою.

Быстро окрепнув, поток алкоголя
Катит сознанье с бредового склона:

Я напрягаю размокшую волю,
Чтобы успеть добежать до перрона,
Где меня ждет, весь окутанный паром,
Поезд на юг. Если только успею,
Я заменю старика кочегара.
Чтобы согреться. Так будет быстрее...

Гаййй

Живу музейно,
а скажут - музно.
Полно друзей, но
ночами грустно.

Постель пуста, как
уже в бокале -
на Пастернака
порасплескали

имбирным пивом,
и поливая,
смеялись - живы!
А я - живая?

В пыли подмостки...
Под-мост-ки-но-во -
рукой подростк
касаюсь: кто вы? -

бежать на-утро
и на-работу -
от Кама Сутры,
от Дон Кихота,

от Парацельса,
кого попало...
А это рельсы,
а это - шпалы? -

а это - мимо -
трамваи цугом...
Не надо, милый,
не надо - другом,

не надо грелкой
в постели.
Кто мы?
Разбить тарелки
на счастье...
Кома.

В этой комнате, так густо
Заселенной теплым бытом,
На вечерней зорьке грустно,
Как в саду, давно забытом.

Огибая стульев ножки
И заглядывая всюду,
Обреченно бродит кошка:
Без хозяев кошке худо.

И куда они девались?
Ведь совсем недавно были:
Хохотали, целовались,
Кофе к завтраку варили.

И ушли, оставив еле
Уловимый запах ссоры.
Луч закатный на постели
Чертит пыльные узоры.

Поиграть с ним? Или лучше
Лечь у двери, чтоб услышать,
Как в замочной норке ключик
Ворохнет подобно мыши.

Вот войдут родные люди,
Истомленные размолвкой,
И она мирить их будет,
В ноги тыкаясь неловко.

Вот они засуетятся,
Молоком наполнят блюдце,
И нечаянно их пальцы,
Встретившись, переплетутся.

Упадет со стуком плошка
И расколется на части.
И с довольным видом кошка
Промурлычет: "Это к счастью!"

В этой комнате, похожей
На забытый сад, под вечер
Снится кошке сон хороший -
Сон о жизни человечьей

Инна Заславская

……….Разве

Маленькое расставанье

Страшное?

Ведь наступит новая заря.

И другие встречи будут важными,

И другие будут якоря…



Губ других

Тебя прохлада жаркая

Вовлечет, захватит

В круговерть…



……………Разве

Маленькое расставанье

Страшное?



Это просто маленькая смерть.

Какая есть. Желаю Вам другую,
Свободную от муки что-то петь,
Не видевшую то, как на асфальте я рисую
Глаза, с зеленым смешивая медь.

Желаю Вам кого-нибудь постарше,
Поболе уважающую брак.
Не дай ей Бог, как мне, не верить в свадебные марши,
Не дай ей Бог, как мне, любить собак.

Желаю Вам повыше и красивей,
С глазами - темно-синяя пастель,
Чтоб если Вы попали в мой любимейший из ливней -
Горячий чай носила Вам в постель.

Желаю Вам поверившую слепо,
Влюбленную, что с Вами ни случись.
Но только пусть не будет рифмовать с душою небо -
Ведь это сильно усложняет жизнь.

Какая есть - желаю Вам другую,
Не слышавшую искренность мою.
Но, даже если я Вас к ней ни капли не ревную,
То никогда ее не полюблю.

Елена Бушуева

Я сама Вам ее пожелала.
Не дай Бог мне ее обвинять,
Но такого смешного финала
Даже я не могла пожелать.

Сходство есть - но заметное слабо
Так-то Вы оседлали коня -
Раздобревшая, вздорная баба.
Не красивей, не старше меня.

Вы простите. Наверное, нервы,
Может, я неудачно смеюсь.
Так и хочется звать ее стервой,
Впрочем, это я, кажется, злюсь.

Что до роста - я Вас понимаю,
И глаза, безусловно, пастель.
Про собак и про марши не знаю,
А тем паче - про чай и постель.

Ради Бога! Я Вас не ревную.
Разве, как пианистка - рояль.
Я сама Вам желала другую.
Но, мой друг, не такую же дрянь

Елена Бушуева

Это просто весна, улыбнись, это просто весна ,
Это дикое солнце ласкает холодную землю,
Это сходят с ума, ошалев от восторга, ветра,
И коты одуревшие прыгают с крыши на небо...

Это бесится мир, вырываясь из хватки зимы,
И играют ручьи с исчезающим, тающим снегом.
И касаются пальцы дрожащей, холодной руки,
И сливается с телом дрожащее, жаркое тело.

И срываются звезды с привычных и старых орбит,
Изменяется мир- он привычный, внезапный, нежданный,
Это просто весна. Мир пока еще спит...
Он проснется...очарованный, праздничный, странный...

Ланг

Я помню год, и день, и час, и миг,
Вселенную, планету, город, спальню,
Где пустоту напополам с печалью
Мы молча разделили на двоих,

Где таял снег за розовеющим окном,
В которое вдруг выйти захотелось,
Где холод неискомканной постели
Вдруг стал реальностью, а не зловещим сном,

Где зеркала серебренная твердь
Вдруг помутнела от слезы случайной,
И где открылась мне простая тайна,
Что мне совсем не хочется взрослеть

Я болен полуночною тоской.
Я болен бесконечностью мечтаний.
Мой доктор, пропишите мне покой,
Но не инъекцию сентиментальной дряни!

В водоворот затянут я рекой
Ненужных никому самокопаний.
Мой доктор, пропишите мне покой,
Но не инъекцию сентиментальной дряни!

Не в силах я на вас махнуть рукой,
О, мысли, вы настырнее пираний.
Мой доктор, пропишите мне покой,
Но не инъекцию сентиментальной дряни!

Витая в выси серо-голубой,
Уйти ль от бурь в родном своем стакане?
Когда ты болен... - Чем? - Да сам собой!
И сам по уши в этой самой дряни...

Уверена: есть запах у стихов -
Фиалковый, сиреневый, медвяный,
Похищенный порой с лесной поляны
Под перезвоны птичьих голосов.

Распознаю зефир и шоколад,
Арбузный и восторженно-кофейный,
Ореховой халвы - благоговейный,
Или ванили дивный аромат.

Быть может, это запах калача,
Иль сырный дух, пленительный и тонкий,
А может - дух земли, травы, бурёнки,
Или разящий насмерть - первача.

У некоторых - запахи ветров
С горчащей струйкой табака и дыма,
А есть изысканный, необъяснимый,
Манящий, словно магия духов.

Чудесно-нежен или ярко-крут -
Все запахи по-своему прекрасны.
И лишь стихи без запаха напрасны -
Не трогают, не греют, не зовут...

При луне, когда косую крышу
лижет металлический пожар,
из окна случайного я слышу
сладкий и пронзительный удар
музыки, и чувствую, как холод
счастия мне душу обдает,
кем-то ослепительно расколот
лунный мрак, и медленно в полет
собираюсь, вынимая руки
из карманов, трепещу, лечу,
но в окне мгновенно гаснут звуки,
и меня спокойно по плечу
хлопает прохожий: 'Вы забыли,-
говорит,- летать запрещено'.
И, застыв, в венце из лунной пыли,
я гляжу на смолкшее окно.

Владимир Набоков

Дни сплетаются туго, легко, безвозвратно в недели.
Скоро старость, и там нам с тобою не хватит накала.
Полетели сейчас, ты же помнишь, мы оба хотели
Блеск финала.

Сколько в мире людей, столько скормленных времени судеб.
Нас не ждёт впереди ничего, кроме сумрачных будней.
Наша жизнь с каждым прожитым днём, с каждым месяцем будет
Всё паскудней.

Не позволим себе опротиветь друг другу до рвоты.
Время всё опошлит, съест тела, изжуёт наши души.
Убежим от него, мы его одурачим полётом.
Дома душно.

Злые годы, шутя, превратят нашу страсть в мелодраму.
От тоски и от старости сдохнут мурашки на коже.
Посмотри за окно: мы украсим собой панораму
В день погожий.

Разбежимся. Я слышал, с разбега значительно проще
Вылетать из окна, окунаясь в небесную смальту.
Полетим к водоёмам, дубравам, берёзовым рощам...
До асфальта.

Гаййй