Улыбнись,
ну улыбнись,
все же к лучшему.
Это все только миг,
только сон,
Жизнь серьезно
пока не мучила,Смерть пока
не встречала с косой.

И зачем
сомневаться и каяться,
И зачем ударяться
в тоску,
Пусть Земля на орбите
качается,
Время тихо ползет
по виску.

Ну, ругнись,
по мужскому,
как следует,
Ну, умчись за далекий
Чилкут,
Ты поймешь,
что не только победами,
А и бедами
люди живут.

Александр Линн

Слушай, твой мир - матрёшка,
Книжечка тайных вкладов.
И денег осталось - трёшка,
А более мне не надо.

Когда ветер шарит лапой
Где-то внутри,в душе,
Самолётный билет в Неаполь
Под покладку пальто зашей!

Всё равно оставаться незачем,
Душа скована и звенит
По зашитым карманам мелочью.
Исчерпался её кредит...

А.Ивашнев

Каким-то снегом укрыло землю,
Какой-то вьюгою замело.
Пиры устроили мы богемные,
И нас от радости развезло...

В избушке сумрачной и охотничьей
Накрыли грубый еловый стол
Зажгли лучину мы в жуткой полночи,
Я опускала глазенки в пол...

Ты был как ветер, я мягкой глиною,
Ты был неистовым, как огонь...
А утром ты меня звал Галиною...
Я выла вьюгою... В память той...

Таратова Жанна

Над базарною площадью - тенты,
и флажки, и веселье, и шум…
Не за деньги и аплодисменты
я опять на канате пляшу.

Невесома, упряма, воздушна,
я, игру принимая, не злюсь,
что толпа замирает послушно,
ожидая когда оступлюсь…

Лицедейка, обманщица, кошка,
в облегающем черном трико -
спотыкаюсь для них понарошку,
припадая к канату виском,

и касаясь волокон щекою
с нарисованной гримом с утра
ярко-синей фальшивой слезою,
представленье даю "на ура".

И жонглируя кровью финала,
нетерпенье ловлю там и тут…
И покуда к ногам не упала,
знаю: снова на площадь придут,

Посмотреть на смешную артистку,
за пятак, за всего-ничего,
уколоться иголочкой риска -
моего, моего, моего…

Я мелкой злости в жизни не испытывал,
На мир смотрел светло, а потому
Я ничему на свете не завидовал:
Ни силе, ни богатству, ни уму.

Не ревновал ни к радостному смеху
( Я сам, коли захочется, - смеюсь).
Ни к быстрому и громкому успеху
( И сам всего хорошего добьюсь).

Но вы пришли. И вот судите сами:
Как ни смешно, но я признаюсь вам ,
Что с той поры, как повстречался с вами ,
Вдруг, как чудак, завидую вещам !

Дверям, что вас впускают каждый вечер,
Настольной лампе, сделанной под дуб,
Платку, что обнимает ваши плечи,
Стакану, что коснулся ваших губ.

Вы усмехнетесь : дескать , очень странно ,
Вещь - только вещь! И я согласен . Да.
Однако вещи с вами постоянно .
А я - вдали. И в этом вся беда!

А мне без вас неладно и тревожно:
То снег, то солнце чувствую в крови.
А мне без вас почти что невозможно.
Ну хоть совсем на свете не живи!

Я мелкой злости с детства не испытывал,
На мир смотрел светло, а потому
Я ничему на свете не завидовал:
Ни славе, ни богатству, ни уму!

Прошу вас: возвратите мне свободу!
Пусть будет радость с песней пополам.
Обидно ведь завидовать вещам,
Когда ты человек и царь природы!


Асадов Эдуард

Дождь. Дорога. Лужи. Ветер. Вот и дом.
Сигарета у подъезда – маяком.
Скрип двери. Усталый шаг. Холодный ключ.
Из двери соседней – ломкий желтый луч.
Вот и все. Замок захлопнут. Я – одна.
Здесь мой мир, и в этом мире – тишина.
В этом мире – одиночество, тоска,
Мой приют – как будто домик из песка
Он непрочен, в нем самом живет Беда
Но не вырваться отсюда – НЕ-КУДА.

Вы плакали?
- Конечно, нет!
............................................
- И все же,
Откуда соль на сложенном листке?
- А это – буквы, что меня тревожили
Расплавились кристалликом в руке.
- Вы плакали…
- Ну, что Вы? Я с улыбкою,
Читала Ваши грустные стихи.
И делала работу над ошибками,
Срывая у ромашки лепестки.
- Не плакали? А жаль…
Я думал, вспомните…
И может быть… а, впрочем – не беда…
………………………………………………………………
Она одна сидела в темной комнате,
А по улыбке капала вода...

она не ходит в кино, не гуляет под вечер,
она презирает беспечных, и с Богом - на "ты";
всегда держит прямо и гордо покатые плечи,
считает, что в жизни без слёз и истерик - легче,
и лечит других - лишь посредством своей красоты.

она как-то странно живёт - ей легко всё и просто,
ей с легкостью этой лететь - и разбить небеса,
упасть - у неё-то и ангелхранителей до ста,
Поймают - на место вернут безо всяких вопросов,
а если попросит - останутся спеть и сплясать.

Сколько дней
не спалось,
не елось,
не плакалось мне,
не пелось,
не работалось,
не гулялось,-
всё в душе своей
разбиралась.
Раздала что было хорошего,
что не нужно -
на свалку брошено,
подмела свою душу
дочиста,
настоящее одиночество.
Настежь окна,
свежо в груди...
Вот теперь давай
приходи!

В.Тушнова

Есть лица, подобные пышным порталам,
Где всюду великое чудится в малом.
Есть лица - подобия жалких лачуг,
Где варится печень и мокнет сычуг.
Иные холодные, мёртвые лица
Закрыты решётками, словно темницы.
Другие - как башни, в которых давно
Никто не живёт и не смотрит в окно.
Но малую хижину знал я когда-то,
Была неказиста она, небогата,
Зато из окошка её на меня
Струилось дыханье весеннего дня.
Поистине мир и велик и чудесен!
Есть лица - подобья ликующих песен.
Из этих как солнце сияющих нот
Составлена песня небесных высот.


Заболоцкий Н.

Всё больнее быть непрошенной,
Жить с лютым холодом в душе,
Ещё не проклятой, не брошенной,
Но не желанною уже.
Ещё выслушивать любезности
(Их так спокойно говорят!),
Но втайне изнывать от ревности,
Подозревая всех подряд.
Всего больнее быть непрошенной,
Стоять у близких на пути...
Любовь моя, во имя прошлого -
Дай силы вовремя уйти!

В. Моргулис

На личном фронте без перемен,
Я воевала сама с собой.
И я живою пришла домой,
Хотя хотела попасть в твой плен.
И секунданты нас развели,
А я стреляла, не целясь, вверх.
Была готова упасть я в снег,
Но кто-то тихо сказал: \"Живи\".


А из под крана бежит вода,
В соседнем доме погашен свет.
Как это просто, ответить \"нет\",
Как это сложно, ответить \"да\".
Я знаю, гордость - мой враг ночной,
Ей две медали могли бы дать.
Но я воюю с собой опять,
Чтоб быть убитой твоей рукой.

Взведен курок у телефонной трубки ,
Я у виска держать ее боюсь .
Взведен курок уже вторые сутки.
\"Алло, любовь! Ты слышишь?... Я сдаюсь\".

Да сколько той жизни? Мизер.
Копилка, где три копейки.
А годы - как мелкий бисер
На нитке судьбы-злодейки.

Да сколько той смерти?Пальцами
Всего лишь за нитку дёрнуть,
И бусинки разлетятся
Их вечность склюёт, как зёрна...

Да сколько там той Вселенной?
Куда из подводной лодки?
Упрёмся опять коленками
В утробу, и снова - роды.

Да сколько тех жизней?Мистика?
Эх, знать бы нам в той утробе!
...А Бог вышивает бисером.
Такое у Бога хобби.

Андрей Потылико

Начиниется повесть про совесть.
Это очень старый рассказ.
Временами, едва высовываясь,
Совесть глухо упрятана в нас.
Погруженная в наши глубины,
Контролирует все бытие.
Что-то вроде гемоглобина.
Трудно с ней, нельзя без нее.
Заглушаем ее алкоголем,
Тешем, пилим, рубим и колем,
Но она на распил, на распыл,
На разлом, на разрыв испытана,
Брита, стрижена, бита, пытана,
Все равно не утратила пыл.

Слуцкий Борис

Хочется
восхождения,
ясности, зренья линзы.
Хочется
Возрождения
с тайною Моны Лизы.

Хочется вымыть дочиста
в комнате окна, двери.
Хочется
богоборчества
и настоящей веры.

Верую в листья первые,
в яблоневые завязи,
где под цветочной пеною -
ни суеты,
ни зависти.

Верую в правду зернышка -
лучший на свете принцип!
Верую,
словно Золушка,
что повстречаю принца.

Верю в искусство -
пагоду
с искрой звезды падучей,
как в половодье, в пахоту,
в черный ломоть пахучий.

Время ведет все круче,
точно Суворов - Альпами.
Мчимся, ломая тучи,
за парусами алыми.

Римма Казакова

Вздыхает вечер за окном
И стонет изредка…
Теперь приходишь ты в мой дом
В обличье призрака.

Споткнёшься о дверной порог,
На чёрта сетуя…
Разгонишь тень моих тревог
Простой беседою.

И заспешишь вслед февралю
На север, к полюсу…
Но заикнётся эхо: «…лю»
Знакомым голосом.

Закурит вечер на крыльце
И ляжет дымкою…
Слеза застынет на лице
Прозрачной льдинкою.

На свет, оставленный в окне,
Слетятся бабочки…
Вчера зачем-то я тебе
Купила тапочки…


Наталья Маржан

…Однажды отбросить мир,
лежащий в пыли у ног;
вздохнуть — раскрыться — забыть
всё, что до сих пор не смог;

испробовать на себе
тугую свежесть огня;
над пропастью, осмелев,
седые громы гонять;

за косы дёрнуть зарю,
умыть росой океан;
повесив луну на крюк,
дать волю полночным снам,


проехаться на ветрах,
которые тучи рвут, —
и сделать один лишь шаг:
из серого — в синеву.

М.Белоус

Оранжевым пряным жаром
Наполнилась темнота,
И тишина задрожала,
Прерывистым вздохом став.

Плясали на месте стены,
Волной поднимался пол;
И каждый взгляд откровенный
До взгляда сквозь мрак дошёл.

Металось в панике время,
Не поспевая нам вслед;
Стал призрак наших сомнений,
Как каменный, нем и слеп;

Дыханье пило дыханье;
Нет тел — трепещущий нерв…
…Ты знаешь, что было с нами?..
…Лишь помню — упал барьер



М.Белоус

- Именительный - это ты,
собирающая цветы,
а родительный - для тебя
трель и щелканье соловья.
Если дательный - все тебе,
счастье, названное в судьбе,
то винительный... Нет, постой,
я в грамматике не простой,
хочешь новые падежи
предложу тебе? - Предложи!

- Повстречательный есть падеж,
узнавательный есть падеж,
полюбительный, обнимательный,
целовательный есть падеж.
Но они не одни и те ж -
ожидательный и томительный,
расставательный и мучительный,
и ревнительный есть падеж.
У меня их сто тысяч есть,
а в грамматике только шесть!

Семен Кирсанов

Кто-то внутри меня
Вдруг погасил свечу.
Пепел. И нет огня.
Пусто. Я не лечу.

Анестезия чувств.
Вата из слов и фраз.
Нет никаких безумств.
Что-то убито - враз.

Глупо шептать: «Терпи,
Это усталость, ночь…»
Пальцы сильней сцепи.
Всё, что держало – прочь.

Эта ТОСКА цементная -
Грош ей уже цена.
Брошу спокойно в зеркало:
«Слушай, пошло всё на.…!»

Ирина Василенко