Ты прости меня. Я не лучшая.
Я живу нараспев, не слушая.
Где-то рядом всегда соседняя:
то вторая, то предпоследняя.
Ты прости меня. Я не лучшая.
Я безумна - среди бездушия.
Не мечта, без вина пьянящая.
Всего-навсего - настоящая.

Как во мне душа болит!
Шевелиться не велит.
На диване, в уголке,
Как в пустыне, на песке.
Хоть с собою не хитри-
Все повыжжено внутри.
Все повыжжено вокруг-
Пеплом стал последний друг.
Подбородок у колен.
Слишком много в доме стен!
Обступают, как враги.
Боже праведный, солги
Убеди, что я жива,
Что еще растет трава,
Что еще когда- нибудь
Хлынет воздух в эту грудь

Я вами восхищен. Я к Вам душой тянусь
Вы старых мастеров божественная форма
А Ваше имя - горькое на вкус!
А поцелуи - слаще хлороформа!

Как не хватает слов, как не хватает ласк
Какой поэт построил Ваши ноги,
Две бесконечно длинные дороги
В далекий, заколдованный Дамаск...

А Ваш жестокий рот, который смутно жаль
Кто дал Вам взгляда смутную небрежность,
Кто погасил навеки Вашу нежность,
И кто зажег у Вас в глазах печаль?

Вы точно факел брошенный во тьму,
Сквозь миллионы лет, я смутно помню лица,
Толпу... Костер... Я вас убил царица,
Я вас убил, но не отдал ему!


А. Вертинский

просто, из ниоткуда, пришёл ко мне
и протянул ладонь, а потом исчез
просто осталась смотреть, прислонясь к стене,
как пляшут тени и вещи теряют вес

просто, без предисловий, при свете дня
кнопку нашёл нужную и нажал
просто, как хилер, перекроил меня
только одними ладонями, без ножа

что мне за дело - ангел или мясник;
было бы интересней узнать о том,
кем я вернулась домой после встречи с ним, -
кто я теперь,
кто я теперь,
кто

Наверное принц мой на белом коне
Попутал от счастья дороги
А может быть в спешке скакал он ко мне
И лошадь сломала все ноги
А может он просто решил подождать
Купить мне цветы и колечко
А может лошадку решил искупать
Ивброд переходит по речке?
Любой вариант я бесспорно приму
И дверь отопру даже в полночь
А станет мне врать
-Ну и я обману
Но все таки жду эту сволочь!

Roman

Все в природе строго.
Все в природе страстно.
Трогай иль не трогай -
То и это страшно.

Страшно быть несобранной,
Запутанной в траве,
Ягодой несорванной
На глухой тропе.

Страшно быть и грушею,
Августом надушенной,-
Грушею-игрушкою,
Брошенной, надкушенной...

Страсть моя и строгость,
Я у вас в плену.
Никому, чтоб трогать,
Рук не протяну.

Но ведь я - рябина,
Огненная сласть!
Капельки-рубины
Тронул - пролилась.

Но ведь я - как ярмарка:
Вся на виду.
Налитое яблоко:
Тронул - упаду!

Лес тихо охает
Остро пахнет луг.
Ах, как нам плохо
Без надежных рук!

Наломаю сучьев.
Разведу огонь...
И себя измучаю,
И тебя измучаю.
- Тронь!..
...Не тронь!...

Римма КАЗАКОВА

Она ходила по крышам домов и машин
Она забывала всех тех, кто портил ей жизнь
Она была кошкой и грацией и душой
А Город под ней был уютный и небольшой

Она ненавидела всех кобелей и сук
Она обожала птиц за свободу рук
Она не умела летать, но любила высь
Она хохотала над тем, кто шипел ей: «Брысь!»

Она признавала лишь воду и молоко
Всегда обходила то место, где глубоко
Смотрела своими зелеными сказки снов
И знала: Слова бесполезны - важно без слов

Она улыбалась, мурлыча простой мотив
Была импозантна лишь с теми, кто был учтив
А Город под ней был уютный и дорогой
Ведь Город ее понимал как никто другой

С.Бес

Было черным - станет серым,
Было горьким - станет пресным.
Заблудившаяся вера
Допевает свою песню.
На сто восемьдесят верных
Повернула сердце в профиль -
Так целее будут нервы.
Было больно...
Стало пофиг.

Марина Коблякова

Я поеду в Москву и куплю тебе белую лошадь –
непременную часть из желанных тобою чудес.
Не китайскую дрянь и не то чтобы лошадь
поплоше -
Лошадь именно ту, что взлетает до самых
небес.
Я достану её из весёлой паковочной стружки.
Ты от радости станешь по комнате белой
кружить.
Ради этих минут ты забудешь другие игрушки.
Будешь гладить ей хвост, будешь гриву ее
ворошить.
А однажды, когда наш порядок нарушится
шаткий.
Ты взлетишь высоко, не боясь затяжной высоты.
Я увижу тебя на пластмассовой белой лошадке.
И укроюсь дождём, чтоб меня не увидела ты...

ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВ.

Их странный мир давно за тем пределом,
когда уже не сделаешь больней.
Он все еще звонит ей между делом.
Он все еще заботится о ней.
Он к ней приходит ночью, словно тать.
Он не переменил своей привычки.
А ей, уже готовой истеричке,
так мало надо, чтобы зарыдать.
Но, гордостью своей обожжена,
она не тронет буроватой корки,
когда под видом стирки и уборки
как заводная кружится она
по комнате и не находит места.
И снова, слезы проглотив едва,
его встречает ночью, как невеста.
А утром провожает, как вдова.

ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВ

Я в марте малость занедужил,
Почувствовал упадок сил,
Пошёл к врачу,
И врач радушно -
На что я жалуюсь? - спросил.

Я вдруг замешкался с ответом,
Как будто сдал язык в ломбард,
Лишь на шестой минуте, где-то,
Сказал, что жалуюсь на … март.
Уж Вы не обессудьте, доктор,
Но март ужасно достаёт:
Всё время холодно и мокро,
И под ногами гололёд.

Весна - а лёд не хочет таять!
А я тепла давно хочу,
И снег дороги заметает, -
На март я сетовал врачу.

Меня он слушал, улыбаясь,
В глаза мне пристально смотрел,
И вместо горького лекарства
Мне доктор выписал Апрель

Мне нужен он один...
Хоть головой об стену!
Навязчивая страсть...
Без ран не оторвать!
Не заменить другим...
Неравную подмену
Капризная душа не хочет принимать...

Венчальною свечой
отполыхает лето,
Блеснёт нарядом осень
и проскользит зима...
Холодная рука
на боль наложит вето...
Дожить бы до весны...И не сойти с ума...

Он всюду и везде
тоскою многотонной,
В небесных островах
и в буковках стихов...
И в бисере дождя,
что на стекле оконном...
И в листьях прошлогодних. И в запахе духов...

Не соскоблить с души...
Он высечен под кожей,
И бегством не спастись,
И не стряхнуть, как сон...
Не заменить другим
и не забыть похоже...
Хоть головой об стену...
Мне нужен только он..

/Романова Людмила

одиночество это когда не ждешь что замок щелкнет
варишь кофе и сливаешь его в раковину чуть погодя
роняешь стаканчик в ванной с единственной зубной щеткой
одиночество это свобода выспаться после ужина в бигудях
одиночество это раздолье гераней и фикусов
осведомленность в последних сенсациях новостей
когда из трюмо шесть тебя хором скажут накося выкуси
на попытку пристроить лоб к тишине негнущихся стен
одиночество это когда выходишь за сигаретами
и забываешь дорогу домой и собственное имя-отчество
выползая на поводке абстракции из любого конкретного
это когда и было бы с кем вот только совсем не хочется
одиночество это когда швыряешь невинный тапочек
в календарь как щетиной заросший крестами отчаянья
……………………..
одиночество это когда я звоню тебе заполночь
и читаю чужие стихи под твое молчание



Ирина Парусникова

Попробуй, моя хорошая.
Только ступай осторожно -
тут стёкла битые,
вазы, софиты,
Янус двуликий,
что-то от Анжелики,
что-то от короля,
и, где-то, на самом донышке,
между шпалами севшим солнышком -
я.



Бином

мне бы твои заморочки, крошка, -
«всё решено без нас»…
ты подрасти, повзрослей немножко,
и возвратишь аванс.

а подрасти-то тебе не слишком
надо - от сих до сих…
мало ли что напророчил в книжке
спьяну какой-то псих.

в жизни не все так наивны, детка, -
«предрешено…» и подь…
там, где судьба не в ладах с рулеткой,
каждый себе Господь…

…утро. туман. не сопи, малышка,
и не скрипи пером,
осень свои голубые фишки
двигает на зеро.

скоро в метель завернет плаценту...
ей бы еще суметь
до декабря, сохранив проценты,
зелень сменить на медь



Коробков Владимир

Она мечтала пусть и о встрече,
о чём ещё?
где мост из жиденьких дощечек,
пасла для снов себе овечек,
ждала его...

А он курил, пускал колечки
(дерьмо - табак)
вдруг вспоминал: пуста аптечка,
шалило вновь вчера сердечко...
уснуть бы как.

И между ними лишь шаткий мостик
из их стихов.
да не уходят подолгу гости,
все мелют-мелют друг другу кости,
а им бы вновь

по тем дощечкам скорей услышать
стук башмачков...
и нет несчастней на этом свете,
и нет счастливей на этом свете
двух чудаков...



Александр Кокурин

её характер – сахар
с тёртым в крошку стеклом
она любит так
как никогда никому не везло
она налетает как смерч
и уходит тихо без слов
она – нерешаемая задача
из игреков и иксов

её жизнь похожа на глобус –
без финишей и начал
она доверяет тайны только
лучшим врачам
она отмывает грехи в самых
святых ручьях
она всеми страстно любима
и бесконечно
ничья



Алиса Альварес

Вот человек. Стрелец ли, Водолей -
неважно: "дипломат", очки, седины.
Но он гомеров список кораблей
прочел гораздо дальше середины.
Вот человек. Ему почти полста.
Его, как Сивку, укатали горки...
Пускай в партере заняты места,
но кое-что осталось на галёрке.
Вот человек. Он дней веретено
вращает без волнения и злобы.
Болит всё то, что в общем не должно,
и не болит, что в принципе могло бы.
Вот человек. И он хлебнул сполна.
Совсем невдалеке - огни причала.
Но с человеком рядышком - весна;
точней, ее незримое начало.
И наплевать на списки, корабли,
на грязный снег, на дверь со сквозняками...
Вон, погляди-ка: девушки пошли! -
как стерляди на нерест, косяками.
Вот человек, союз огня и льда,
его уста улыбчивы и немы...
И днем глядит в глаза ему звезда
почти из центра Солнечной Системы.

Пусть телефоны звонят,
Рушится мир за стеной!
Им не дождаться меня –
Я обнимаюсь с тобой!

Срочно закроюсь от них,
Пусть отдыхают дела.
От поцелуев твоих
Комната вновь поплыла.

Я понимаю – всегда
Кажется что-то важней.
Но не сравнить никогда
Что-то с улыбкой твоей.

Деньги, поездки, стихи,
Страхи, желанья и сны,
И столкновенье стихий,
И наступленье весны…

Мелочи все, согласись!
Пыль — над случайной тропой...
А настоящая жизнь –
Только когда мы с тобой.

Все остальное – пустяк!
Время, уплывшее зря!
Жить надо только вот так:
Крепко целуя тебя!

Он увлекается автомобилями,
Слишком чрезмерно - пустяк.
Ему нужна верная, добрая, милая -
Ему по-другому... никак.

Она всегда и всем улыбается,
Мечтает сняться в кино,
Ей все авантюрное очень нравится -
И вроде хватает всего.

Он курит парламент, сидит в интернете,
Она сочиняет стихи...
Они возможно смогли бы быть вместе,
С чьей-нибудь легкой руки.

Они столько раз проходили мимо...
Друг друга... Руки в кулак...
Могли... хотели... но упустили...
И по-другому никак...