От пьесы огрызочка куцего
Достаточно нам для печали,
Когда убивают Меркуцио -
То все еще только в начале.
Неведомы замыслы гения,
Ни взгляды, ни мысли, ни вкус его -
Как долго еще до трагедии,
Когда убивают Меркуцио.
Нам много на головы свалится,
Уйдем с потрясенными лицами…
А первая смерть забывается
И тихо стоит за кулисами.
У черного входа на улице
Судачат о жизни и бабах
Убитый Тибальдом Меркуцио
С убитым Ромео Тибальдом.

Олег Ладыженский

Ангел-хранитель! Здравствуй! Ну где ж ты был!..
Я без тебя спотыкался о жизни грани...
Столько вокруг подделок, они грубы,
Счастье не отыскать ни в одном стакане.

Знаешь, когда-то, прежде, казалось мне,
Что ускользает вера - песком в ладонях,
Истину я топил и вину - в вине,
Да Буратина эта никак не тонет...

Плюнул с моста и сжег бесполезный мост,
В прошлое нет пути! Понимаешь, дурень?..
Знаю - тебе непросто со мной пришлось.
Мне самому хреново... Давай покурим?..

С кем же ты был, хранитель? в каких мирах?
Чем ты платил за право считаться другом?..
Знаешь, а я с удачей не раз играл -
Был дураком и... выиграл с перепугу

Встречу с тобой и новое "Повезёт?.."
Сердце надежда тронет - забьётся чаще.
Может, осветим пасмурный небосвод
Верою в счастье - наивной и настоящей?..

Ну-ка, давай в карманах своих пошарь!
Что-то найдётся - не только долги да воздух!..
Чеки... Пивная крышка... Моя душа...
Белые и большие, как в детстве, звезды...


Стас Чайкин

Светлые, прозрачные глаза
твердости остывшего металла...
Не о вас ли много лет назад,
смолоду, я думала, мечтала?
Поздно мне пришлось вас повстречать,
да и посветили вы мне скупо...
Что же, мне об этом закричать?
Зарыдать?
Не стоит.
Поздно.
Глупо.


Маргарита Алигер

Все лишь на миг, что людьми создается,
Блекнет восторг новизны,
Но неизменной, как грусть, остается
Связь через сны.

Успокоенье… Забыть бы… Уснуть бы…
Сладость опущенных век…
Сны открывают грядущего судьбы,
Вяжут навек.

Все мне, что бы ни думал украдкой,
Ясно, как чистый кристалл.
Нас неразрывной и вечной загадкой
Сон сочетал.

Я не молю: "О, Господь, уничтожи
Муку грядущего дня!"
Нет, я молю: "О пошли ему, Боже,
Сон про меня!"

Пусть я при встрече с тобою бледнею,-
Как эти встречи грустны!
Тайна одна. Мы бессильны пред нею:
Связь через сны.

Марина Цветаева

Мы - разные, и всё-таки - по сути -
и Ты, и Я, и прочие все - люди:

у перекрёстков молча столбенеем -
ни тпру ни ну ни смысла ни идеи


Татьяна Некрасова

Я не сильна ни в речи, ни в манерах
И слава мне не светит ни за что,
Мои скелеты, бросив шифоньеры,
На улицу глазеют из-за штор.

Моя свобода сносит терпеливо
Бесчисленное множество измен.
Мой сын рисует солнце над заливом
С преобладанием карминных сцен,

С уклоном на закат. И постепенно
Щенячья и щемящая тоска
Так завладеет внутренней вселенной,
Что родинка заноет у виска

И, опускаясь в жертвенник традиций,
Я принимаю благостную боль:
Из этой боли что-то да родится.
И, несомненно, вырастет в любовь.

grafomanka

И как будто бы мудрее, а не старше.
И, конечно, вовсе даже не рубеж.
А из клеток только лестничные марши.
И в чести еще творительный падеж.

И относятся пока еще морщины
На безудержный и слишком частый смех.
Не связуются со следствием причины.
И препятствия не более помех.

Только тортик оцифрованный на блюде.
И всё больше, заглушая туши труб,
В партитуре моих праздничных прелюдий
Нот язвительных на нотном стане губ.

grafomanka

В моей душе какие залежи
разбередил!
Раздал, предал, теперь иди уже.
Там впереди

Какие горы, реки? По суху,
Как по воде.
Каким другим ты будешь всполохом
Сродни беде?

Кому подаришь ласку горькую -
От горсти горсть?
Свою любовь скороговоркою -
Возьми да брось.

А мне на сердце строчки вышиты
К святому дню:
Тебя не отпускаю, - слышишь ты? -
А прочь гоню.

grafomanka

Прижму к груди.
Ты только не болей!
Среди
других,
мне дорогих
людей,
лишь ты -
теченье крови в жилах.
Пусты
пусть будут впадины морей -
водой соленой голову студила.
С минуты первой, с самых первых дней
зажато сердце в крепкие тиски -
до самой гробовой доски.
И даже после
я буду возле.
Невидимой моей руки
ты будешь чувствовать тепло и силу.
Мерило
Всех ценностей в душе моей -
мой мальчик. Только не болей!
Молила
У запертых Его дверей.
За всех бессонных матерей
Молила.

grafomanka

Прошу у Бога к старости покоя.
Чтоб, сидя в допотопном мягком кресле,
Кивая в такт седою головою,
Мундштук мусоля старый, слушать Пресли.

И на экране жаркого камина,
Без сожаления и без печали,
Прошедшей жизни отсмотреть картину,
Конца не зная и забыв начало.

Любовь свою (которую из многих?)
Прожить без пыла. Осознав условность,
Другие выбрать, может быть, дороги,
Купившись на их видимую ровность.

И вновь вернуться к черточке на старте,
Чтобы пойти проверенной тропою,
Не мучаясь возможностью остаться
И невозможностью пойти другою.

Чтоб неисполненность былых стремлений
Не причиняла горького страданья.
И чтоб экран не заслоняли тени
Из прошлого, мешая созерцанью.

Суставы чтоб в ненастную погоду
От невозможности хоть что-нибудь свершить
Не ныли. Телу старому в угоду
Прошу у Бога старости души.

grafomanka

Доктор, как хорошо, что Вы появились.
Доктор, а я волнуюсь, куда ж Вы делись.
Доктор, такое чувство, что кто-то вылез
И по лицу сползает из слезных желез.

Доктор, как Вы живете, как Ваши дети?
Крепко ли спите, сильно ли устаете?
Кресло тут в кабинете, Господь свидетель,
Прямо такое точно, как в самолете.

Доктор, тут к Вам приходят все словно к Будде.
Доктор, у Вас в газете - все на иврите?

Доктор, прошу Вас, просто со мной побудьте.
Просто со мной немножко поговорите.


Что молчите, не отвечая мне?
И качаете головой?
Может, чая мне? от отчаянья?
С трын-травой?

У меня, может, побываете?
Перейдем на другой тариф мы?
Запретите слагать слова эти
В эти рифмы?

Приласкаете? Отругаете?
Может, сразу удочерите?
Доктор, что Вы мне предлагаете?
Говорите!

В дверь толкнешься на нервной почве к Вам -
Руки свяжут, как два ремня!..
Что Вы пишете птичьим почерком?
Вы выписываете меня?..

Вера Полозкова

Никто из нас не хорош, и никто не плох.
Но цунами как ты всегда застают врасплох,
А районы как я нищи и сейсмоопасны.

Меня снова отстроят - к лету или скорей -
А пока я сижу без окон и без дверей
И над крышей, которой нет, безмятежно ясно.

Мир как фишечка домино - та, где пусто-пусто.
Бог сидит наверху, морскую жует капусту
И совсем не дает мне отпуску или спуску,
А в попутчики посылает плохих парней.

И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян,
Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян,
И бесстыжие, and so young, and so goddamn young,
И, как водится, чем печальнее, тем верней.


Вера Полозкова

как там пишется в книгах изысканно,
в заключительной самой главе-
часть меня словно ранена выстрелом
и всегда будет рваться к тебе.
сколько было их - искренних,тоненьких,
окончательно стертых игрой...
лишь теперь мне понятно, что подлинно
я хотела быть только с тобой.

Мы у вечности в гостях
Ставим избу на костях.
Ставим избу на погосте
И зовем друг друга в гости:
"Приходи же, милый гость,
Вешай кепочку на гвоздь".
И висит в прихожей кепка.
И стоит избушка крепко.
В доме радость и уют.
В доме пляшут и поют,
Топят печь сухим поленом.
И почти не пахнет тленом.

Миллер Лариса

Есть удивительная брешь
В небытии, лазейка меж
Двумя ночами, тьмой и тьмой,
Пробоина, где снег зимой
И дождик осенью; пролом,
Куда влетел, шурша крылом,
Огромный аист как-то раз,
Неся завороженных нас.

Миллер Лариса

Волшебней волшебства
Зелёная трава,
И небо так высоко,
Что кругом голова.

И вам не рассказать,
Как хочется летать,
Как будто по тропинке,
По облаку скакать

Законам вопреки,
И наперегонки
Лететь с весёлой птицей,
Мурлыкая стихи.

И всё так хорошо,
Как будто дождь прошёл,
И мы бежим по лужам,
Откинув капюшон.

Ты спросишь о делах,
А я отвечу: – Ах!
Как здорово валяться
В пушистых облаках…

Сергей Шуманский

Я мечтала с детских лет:
С первой же получки
Накуплю себе конфет-
Леденцы, тянучки,
Карамель и трюфеля,
Чтоб в ассортименте,
Все потрачу, до рубля,
На капризы эти.
Я наемся от души,
Побываю в сказке.
И за годом год спешил
К радостной развязке.
А когда пришла пора
Сладкого обеда,
Я уже зарок дала
И не ем конфеты.
От таких шикарных блюд
Стану я толстушкой,
И, конечно, засмеют
Стройные подружки.
Я узнала про белок
И про углеводы,
Завязала поясок
И гонюсь за модой.
Может, я и не модель,
Но размеры - близко.
И запретна мне теперь
Вкусная ириска.
Я оставила мечту,
Села на диету,
Не растаяло во рту
Даже пол конфеты.
Только снится по ночам
Золотистый фантик,
Словно детство сгоряча
Дергает за бантик.

Ольга Козловцева(Бирюкова)

Режу лопатки в поисках крыльев:
Где-то же жалили, где-то же были.

Шкуру - на шубу, клыки - на подарки.
Ты испугалась? Не нападаю.
Падаю, пулей навылет отмечена...
Комья земли и помельче, помельче, ну,
Сыпь, не стесняйся. Я так благодарна
Пуле, а то, что навылет - подавно.

Легкость отныне лишь признак прощанья.
Режу лопатки... Нежней... Затрещали
И вырываясь из кожи, из пыли
Тысячи кож, обнаружились крылья.


Яшка Каzанова

И катись бутылкой по автостраде,
Оглушенной, пластиковой, простой.
Посидели час, разошлись не глядя,
Никаких "останься" или "постой";
У меня ночной, пятьдесят шестой.
Подвези меня до вокзала, дядя,
Ты же едешь совсем пустой.

То, к чему труднее всего привыкнуть -
Я одна, как смертник или рыбак.
Я однее тех, кто лежит, застигнут
Холодом на улице: я слабак.
Я одней всех пьяниц и всех собак.
Ты умеешь так безнадежно хмыкнуть,
Что, похоже, дело мое табак.

Я бы не уходила. Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки - но не в лицо.
Вот бы разом выдохнуть эти сверла -
Сто одно проклятое сверлецо

С карандашный грифель, язык кинжала
(желобок на лезвии - как игла),
Чтобы я счастливая побежала,
Как он довезет меня до угла,
А не глухота, тошнота и мгла.
Страшно хочется, чтоб она тебя обожала,
Баловала и берегла.

И напомни мне, чтоб я больше не приезжала.
Чтобы я действительно не смогла.

Вера Полозкова

Нет, я чту теперь документы:
Договоры, уставы, пакты.
Только веские аргументы.
Только хрустко сухие факты.

Можешь хмуриться большелобо
И сощуривать взгляд медузий -
Я упорно взрослела, чтобы
Не питать никаких иллюзий.

И теперь, когда слита щелочь
И промыты кривые колбы:
Ты неслыханнейшая сволочь.
Ты прекрасно мне подошел бы.

Злополучно, многострадально,
Изумительно и упруго -
Мы ведь скроены идеально,
Исключительно друг для друга.

Черный с белым, кровавый с синим
Мы б лучились таким сияньем!
Как же там?.. - я была бы инем,
Ты, понятно, суровым янем.

Это было столь очевидно,
Что добром не могло кончаться -
Мы раскланялись безобидно.
Мы условились не встречаться.

Шутим в письмах о грозной мести,
Топим в лести и ждем ответа.
Мы так счастливы были б вместе,
Что и сами не верим в это.

Вера Полозкова