Какие тут шутки, когда улетает семья?
Последствия жутки - об этом наслышана я.
Судьба не копейка! Мне попросту не повезло.
Я Серая Шейка. И мне перебили крыло.

Семья улетает. Прощайте, прощайте, семья!
Меня угнетает, что сестры сильнее, чем я.
"Взлетай, неумейка!" - мне это с небес донесло.
Я Серая Шейка. И мне перебили крыло.

Гляжу близоруко, гляжу безнадежно во мглу.
Но я однорука и, значит, лететь не могу.
"Счастливо, счастливо!" - кричу я вдогонку семье.
Тоскливо, тоскливо одной оставаться к зиме.

Тоскливо и жутко готовиться к лютой зиме.
Последняя утка! Последняя утка на это земле.
"Судьба не копейка!" - мне здешние птицы твердят.
Я Серая Шейка. Пуская меня лисы съедят.

Вероника Долина

"С меня при цифре 37 в момент слетает хмель,
Вот и сейчас,как холодом подуло...
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль,
И Маяковский лег виском на дуло."

* * *

"... Срок жизни увеличился,
И, может быть, концы
Поэтов отодвинулись на время."


* * *

Всего пяток прибавил бог к этой цифре 37,
Всего пять лет накинул к жизни плотской.
И в 42 закончил и Рассел,и Джо Дассен,
И в 42 закончил наш Высоцкий.

Не нужен нынче револьвер,чтоб замолчал поэт,
Он сердцем пел - и сердце разорвалось!
Он знал - ему до смерти петь, не знал лишь сколько лет,
А оставалось петь такая малость.

Но на дворе двадцатый век, остался голос жить,
Записан он на дисках и кассетах.
А пленки столько на земле,что если разложить,
То можно ею обернуть планету.

И пусть по радио твердят. что умер Джо Дассен,
И пусть молчат, что умер наш Высоцкий.
Что нам Дассен, о чем он пел, не знаем мы совсем -
Высоцкий пел о нашей жизни скотской.

Он пел о том, о чем молчат, себя сжигая, пел,
Свою большую совесть в мир обрушив.
По лезвию ножа ходил, винил, кричал, хрипел
И резал в кровь свою и наши души.

И этих ран не залечить и не перевязать,
Вдруг замолчал - и холодом подуло...
Хоть умер от инфаркта он,но можем мы сказать:
За всех за нас он лег виском на дуло.

Валентин Гафт

Хочется красный, как в детстве, бант (мне такой надевали),
хочется слоников на сервант и валиков на диване.
Хочется холодильник ЗиЛ – овальный и с острой ручкой,
и чтоб гастрономом стал магазин, и чтобы соседка злючкой,
«стервой крашеной» с морячком целовалась на лестничной клетке.
Бабочек глупых ловить сачком, мяч в волейбольной сетке.
Чтобы мороженое эскимо – круглой фольгой на палке.
Чтобы классом ходить в кино, сдавать пальто в раздевалке,
жалко путаться в рукавах, шарфике и платочке.
Чтобы бумажкой шуршать впотьмах, раскапывая в кулечке
конфетку «Взлетную», ирис «Кис-кис», сливочную помадку,
«Мишку», «Белочку», «барбарис», бабаевскую шоколадку –
заяц, жалко, что пуст внутри, но с глазками и усами.
Я вчера про отметку «три» ничего не сказала маме.

Хочется в старый знакомый дом, чтобы диван с торшером,
чтобы с авоськой за молоком, хлебом и вермишелью.
Чтобы портфель ерундой набит, сломан пенал и ручка.
А морячок-то опять звонит, счастливая эта злючка.
Так неудобно, что стул высок – приходится пригибаться
(я подглядываю в глазок, как будут они целоваться).

Снова замучил насморк в носу, с гландами снова скверно.
Мама домой принесет колбасу. «Докторскую», наверно.
Что мне подарят? Хоть бы коньки, альбом и лимонные дольки.
В школе учили делать флажки с петельками для елки.
А мама на елку повесит конфет. Звякнет хрусталь в серванте…

А жить я буду тысячу лет.
Со слониками.
И в банте.

Наталья Воронцова-Юрьева

Что б ни случилось - помни одно:
Стих - тончайший громоотвод!
Любишь стихи -
не сорвешься на дно:
Поэзия сыщет, поймет, позовет.
Живи,
искусства не сторонясь,
Люди без лирики, как столбы.
Участь наша ничтожнее нас:
Человек
выше своей судьбы.

Илья Сельвинский

Мы просыпались в сумраке мглистом,
Друзья не друзья, враги не враги, -
И стала наша любовь со свистом
Делать на месте большие круги.

От понедельника до субботы,
От новогодья до ноября;
Эти свистящие повороты,
Все вхолостую, впустую, зря.

Мы не держались тогда друг друга,
И свист перешел постепенно в вой,
И я сорвался с этого круга
И оземь ударился головой.

И помутилось мое сознанье…
О, прояснить его помоги!
Снег моросит. И в густом тумане
Перед глазами плывут круги.

Александр Межиров

Две девочки, две дочки, два сияния,
Два трепетных, два призрачных крыла
В награду, а скорее - в оправдание
Судьба мне, непутевому, дала.

Лечу, лечу, чужою болью мучаясь,
Над красотой и скверною земной,
Уверенный, что не случится худшее,
А если и случится - не со мной.

И невдомек летящему, парящему,
Какая сила держит на лету.
И только увидав крыло горящее,
Ты чуешь под собою пустоту.

И падаешь, закидывая голову,
На всей земле, на всей земле - один,
И бесполезно машут руки голые,
И здесь уже - не до чужой беды.

Легко любить, что не тобой посеяно,
Не выдохнуто с мукою вдвоем.
И как легко бороться за спасение,
Когда это спасенье - не твое.

Эй, кто-нибудь! От самого от страшного
Спаси шутя, как я тебя спасал.
Верни мне это крылышко прозрачное,
Чтоб я его опять не замечал.

Евгений Клячкин

Привыкнуть можно ко всему.
Подумайте, на самом деле:
И та, утопшая Му-му,
ко дну привыкла за неделю.
Ну что с того, что, посинев,
валялась там, сама не рада.
Свои условия на дне,
лишь адаптироваться надо.
Пускай сначала нелегко,
но привыкаешь постепенно
и к "высоко", и к "глубоко",
и к "так себе", и к "офигенно".
Привычный запах, звук и цвет
Не мучит и не беспокоит.
Жильем избравший туалет
после едальни руки моет.
Привыкший к легким словесам
не производит тест на честность.
Он адаптируется сам,
иль адаптирует окрестность.
Так, приложив в достатке сил,
чтоб в крайности не заносило,
всяк может стать насильно мил,
иль изнасилованным мило.
Кому - тюрьму, кому - суму.
Одно немножко беспокоит:
привыкнуть можно ко всему.
А стоит?

(.....да, и - сколько стоит?)

Елена Лазарчук

Она играет в любовь, как в мячик:
сегодня бросит, поднимет завтра, -
и тот – послушно по травке скачет,
но как-то нехотя, без азарта.
Какой - не помню - по счету раунд
игры привычной, как старый тапок -
она привыкла, она играет:
и шашки – в дамках, и кегли – набок.

Она имеет святое право
на две подсказки и помощь зала.
Она блефует под крики браво
и забавляется, кем попало.
Ей очень надо казаться доброй,
пусть даже в самой кромешной злобе.
Она привыкла, ей так удобно,
а это больше, чем просто хобби.

Она считает, что знает прикуп -
и это повод сорваться в Сочи.
Ее смущает не склонность к риску,
а то, что кто-то рискнуть не хочет.
Раз уступивший – не будет понят:
ее пугает чужая воля
и постоянство, с которым помнят,
что это все – лишь игра, не более.

Она кидает цветные фишки
и учит роли, чтоб вспыхнуть в главной;
все те, что с нею на сцену вышли,
урвут оваций, упьются славой.
Пускай сегодня не удалось, но
не вечно ж приме работать в гриме.
Она - однажды - решит серьезно,
а Он привычно за шутку примет.

Елена Лазарчук

Когда придет мне время собираться налегке
В далекий долгий путь, в нелегкую дорогу.
Из кучи барахла с собой я выберу немного,
Чтоб только умещалось в кулаке.

Я захвачу с собой из всех земных своих даров
Глоток речной воды да камень с горной кручи,
Полпачки сигарет да три рубля на всякий случай.
Кто знает, говорят, что путь суров.

Я не возьму воспоминаний тяжких, как гранит,
Лишь несколько имен, чтоб не расстаться с ними,
И главный талисман, одно единственное имя -
Пускай оно и там меня хранит.

И чтобы не тащить весь тяжкий груз далеких лет,
Я выберу себе из груды многотонной
Какой-нибудь пустяк, ну, скажем, номер телефона
На память, просто так, там связи нет.

Когда придет мне срок, и я замру у рубежа,
Что делит бытие на жизнь и на иное,
Сокровища свои сожму в кулак, а остальное
Пускай гниет, мне ничего не жаль,
Пускай гниет, мне ничего не жаль.

Иваси

Только я так умею: одним торопливым жестом
Рушить все, что старательно, тщательно, долго строю...
Как зовется в природе такое несовершенство?
Истерия? Нет, шизофрения... нет, паранойя...

- Доктор, Вы извините, я к Вам забегаю редко,
Вы должны меня помнить, визитка лежит на блюде...
Доктор, я тороплюсь, умираю! Скорей таблетку!
Все равно от чего, подойдет, не себе - так людям,

Нас тут много, у всех - одинаково не проходит...
...А хотите, я расскажу Вам, КАК умираю?
Это словно глядишь в слишком темный пустой колодец,
Слишком низко склонясь над опасным и скользким краем,

А колодец глядит на тебя... Вы читали Сартра?
...Ненавижу стихи! В них все время сгущают краски,
А замешкаешься, зазеваешься - уж и сам ты
Пойман в чей-то сюжет - да нелепый такой, дурацкий...

Впрочем, что это я заболталась? Скорее, доктор!
Там у Вас еще очередь страждущих в коридоре...
Мне таблетку получше и теплый стакан декокта...
...Доктор, остановитесь! Мне хватит своих историй!

Доктор, не подходите! Мне страшно!.. - Не Вам. Обоим.
- Доктор! Я обозналась! У Вас мне не излечиться!..

...Проходи, не смотри, не коснись, не нарушь границы.

- Будет больно, ты знаешь?
- Неправда. Не будет. Больно.

Ася Анистратенко

это невы… невыно… не-вы-но-си-мо,
это такая личная хиросима,
местный такой апокалипсис… брюс уиллис
здесь не поможет… он зря в этой строчке вылез…
я прилипа… привыкаю… и, знаешь, это
хуже, чем столкновение тьмы и света…
это вообще за гранью добра и зла –
просто проснуться – почувствовать: приросла…
«самость сошла на «нет»... рецидивы редки» –
доктор твердит уверенно и упрямо…
я – не сама, не самая… мама, мама!
я просто самка… я маленькая… я в клетке…
я привыкаю… привыкла уже (куда там!)
к нашим ночам… и нашим совместным датам,
к резкому слову, рукам не то, чтобы нежным,
к бережным ласкам… (исправлено на «небрежным»)
тысяча тридцать шестые по счёту сутки
не вспоминаю я о здравом рассудке…
и от досады не вою… хотя бывает…,
но не болит уже… уже заживает…
принципы, правила…, прочее… - где-то в прошлом, -
даже на солнце есть место дурацким пятнам, -
всё, что казалось глупым, нелепым, пошлым,
вдруг обернулось милым, родным, понятным…
я прорастаю с такой нездоровой жаждой
в каждый его изъян, недостаток каждый…
*плачет..., звонит знакомому палачу*
я не хочу так… (исправлено на «хочу»)

Катя Волкова

У маленькой любви - коротенькие руки,
Коротенькие руки, огромные глаза.
В душе её поют неведомые звуки,
Ей вовсе не нужны земные голоса.

Бесценных сил твоих живёт, не отнимая,
Не закрывая глаз, не открывая рта,
Живёт себе, живёт твоя глухонемая
Святая глухота, святая немота.

У маленькой любви - ни зависти, ни лести.
Да и зачем, скажи, ей зависть или лесть?
У маленькой любви - ни совести, ни чести.
Да и почём ей знать, что это где-то есть?

У ней - короткий век. Не плюй в её колодец,
А посмотри смелей самой судьбе в глаза.
Пускай себе живёт на свете твой уродец!
Пускай себе хоть час, пускай хоть полчаса.

У маленькой любви - ни ярости, ни муки.
Звездой взошла на миг, водой ушла в песок.
У маленькой любви - коротенькие руки,
Огромные глаза, да грустный голосок...


Вероника Долина

Эта книга пропахла твоим табаком
И таким о тебе говорит языком:
"Не жалей ни о чем, дорогая!"
И не то, чтоб со мною был прежде знаком,
И не то, чтобы мною был прежде иском —
Так и жили, не предполагая...

Этой книги, которая ростом с вершок,
Я потрогаю тонкий еще корешок.
"Не жалей ни о чем, дорогая!" —
Прочитаю в твоем торопливом письме,
И — простейшие числа слагаю в уме...
Так и жили, не предполагая...

Я могла б написать: никого не виню...
Сообразно характеру, духу и дню!
Не виню, ибо верю в удачу.
Но — споткнусь о корявую эту строку
И щекою прильну к твоему табаку,
И не плачу, не плачу, не плачу...


Вероника Долина

Он жил спокойно, не спешил,
Ещё на всё хватало сил,
Но так уж было суждено,
Настало завтра без него.
Успели всё:

Его обидеть, обругать,
За недостатки отчитать,
В сухих потребовать словах
Не демонстрировать свой нрав,
Ведь он неправ.

Поставив многое в вину,
Успели высказать ему,
Что делал глупые шаги.
Лишь о своей сказать любви
Забыли мы.

Вот собрались и говорим,
Как хорошо, что были с ним.
А что ему от слов таких,
Когда хотел он быть в живых
И слышать их?

Однажды в ярком свете дня
Настанет завтра без меня –
Потом поддержка не нужна,
Скажите добрые слова
Пока жива.

Татьяна Валяева

Я ненавижу
Прогнивший ворох
Пословиц старых
И поговорок
Про «плеть и обух»,
Про «лоб и стену», —
Я этой мудрости
Знаю цену.
Она рождает,
Я это знаю,
«Свою рубашку»
И «хату с краю».
Она — основа
Молве безликой:
«Попал в говно, мол,
Так не чирикай!
Снаружи — зябко,
Снаружи — вьюжно...»
А всякой мрази
Того и нужно,
И мордой об стол
Всему итог:
«Куды поперли?!
Знай свой шесток!..»
Куда ни плюнешь —
Такие сценки,
А все оттуда,
От «лба и стенки»,
От тех, кто трусит —
В «чужие сани»,
Тех, кто с часами,
Тех, кто с весами,
Тех, кто в сужденьях
Высоколобых
Вильнет цитаткой
Про «плеть и обух»,
А там — гляди-ка —
Развел руками
И пасть ощерил:
Ведь «жить с волками!»

Когда за глотку
Хватает кодло,
За поговорку
Цепляться подло,
Да лучше кровью
Вконец истечь,
Чем этой гнилью
Поганить речь...

Юлий Даниэль

Голосом мамы,
……………….…..такой молодой
……………………………………….и красивой,
Детство зовет меня в край
………………………………….карамельно-плюшевый,
Где Сивка-бурка,
………………………взмахнув
……………………………………..золотою гривой,
Скажет:
……………….Проси, что хочешь.
…………………………………………..Тебя я слушаю…
_______________________________________________

Где наших душ оболочки
……………………………….радужно-тонки,
Каждое облако на' небе
……………………………….взбито в суфле…
Где доплывают до берега
……………………………….все мамонтенки,
Те, что по синему морю
………………………………..к зеленой земле…

Где каждый день –
……………………….ожиданье
……………………………………..веселого чуда,
Каждая ночь –
…………………..колыбель
………………………………….безмятежного сна…
Где, если в доме
…………………….тобою
………………………………….разбита посуда,
То непременно
…………………….на счастье
…………………………………….разбита она…

Там не случается осени
……………………………..скучной и хмурой…
Там вам не скажут о лете:
…………………………………мол, жаркое слишком…
Там не бывает проблем
…………………………….с личной жизнью,
……………………………………………………..фигурой….
Мир разноцветен и прост,
…………………………………..как любимая книжка…
______________________________________________

…Вот бы суметь
………………………..и за детством
…………………………………………….пуститься вдогонку
Только нет мест
………………………..на неведомом том корабле,
Что под заливистый смех
………………………………………..капитана-ребенка
Ходит по синему морю
…………………………………………….к зеленой земле…

Катя Волкова

Ее называют "брошенная"
"Оставленная", "забытая"
Звучит это, как подкошенная,
Подрезанная, подбитая.
Раздоры-вещи опасные,
а нравы у жизни строгие,
Ведь там, где все дни ненастные,
А взгляды и вкусы разные,
То разные и дороги...
Мудрейшая в мире наука,
Гласит, что любви не получится...
Где двое мучат друг друга
И сами все время мучаются...
Сейчас выяснять бессмысленно
Кто прав был в их вечном споре.
Счастье всегда таинственно,
Зато откровенно горе...
А жизнь - то казнит, то милует
И вот он встретил другую:
Не самую молодую
Но самую видно, милую.
Должно быть, о чем мечталось,
То и сбылось. Хоть все же
Любимая оказалась
С судьбою нелегкой тоже.
И вот он, почти восторженный
Душой прикипел влюбленной
К кем-то когда-то брошенной
Обманутой, обделенной.
И странно чуть-чуть и славно:
Была для кого-то лишнею
А стала вдруг яркою вишнею,
Любимой и самой главной!
А с первою, той, что в раздоре
Кто может нам поручиться,
Что так же все не случиться,
И счастье не встретит вскоре?
Покажутся вдруг невзгоды
Далекими и смешными,
И вспыхнут и станут годы
Празднично-золотыми.
Ведь если сквозь мрак, что прожит
Влетает к нам сноп рассвета,
То женщин ненужных нет,
Нет, и быть не может!
И пусть хоть стократно спрошенный
Стократно скажу упрямо я:
Что женщины нет брошенной,
Есть просто еще не найденная.
Не найденная, не встреченная,
Любовью большой не замеченная.
Так пусть же, сметя напасти,
Быстрее приходит счастье!

Эдуард Асадов

Мои друзья, вы всё ещё живёте,
Греша и радуясь на милой мне земле,
А я скитался духом на отлёте,
Как ведьма шалая несётся на метле.
Теперь я во плоти, в Ростове проживаю,
В трёхлетнем мальчике, который
-идиот,
В его убогом теле я страдаю,
Я жизнь свою травил, теперь
-наоборот.
Я знал, на что иду, я духом
-воин,
Сидеть в кустах, хоть райских, для меня
-позор,
Хоть лучшей участи, я знаю, недостоин,
Свою судьбу я вызываю
на ковёр.
Когда сижу я в теле идиота,
Я-как в тюрьме, перед глазами
-муть,
Ведь у него, несчастного, одна забота:
Пожрать, в бирюльки поиграть, спокойненько заснуть.
Когда он спит, я рвусь в астрал,
на волю
К друзьям, что в теле не живут,
а ждут,
И волком вою от душевной боли,
Когда меня обратно,
в камеру зовут.
Теперь Всевышним мне дана награда-
Канал надёжный между небом
и землёй,
Мне счастья большего, скажу я вам,
не надо,
Чем весточку послать друзьям моим
домой.
Я буду наблюдать за всем, чем вы живёте,
Хоть многого у вас теперь я не пойму,
Я-дух, а вы, друзья,
-во плоти,
Я сочиняю, значит, я
-живу.

В.Высоцкий ( Через Щипачёва)

Уберите медные трубы!
Натяните струны стальные!
А не то сломаете зубы
Об широты наши смурные.

Искры ваших искренних песен
К нам летят как пепел на плесень.
Вы всё между ложкой и ложью --
А мы всё между волком и вошью!

Время на другой параллели
Сквозняками рвётся сквозь щели.
Сквозняками рвутся сквозь щели
Синие цепные метели.

Вы нам - то да сё, трали-вали,
Мы даём ответ: тили-тили.
Вы для нас подковы ковали --
Мы большую цену платили.

Вы снимали с дерева стружку --
Мы пускали корни по новой.
Вы швыряли медну полушку
Да мимо нашей шапки терновой.

А наши беды вам и не снились.
Наши думы вам не икнулись.
Вы б наверняка подавились.
А мы же - ничего, облизнулись!

Лишь печаль-тоска облаками
Над седой лесною страною.
Города цветут синяками,
Да деревни - сыпью чумною.

Кругом - бездорожья траншеи.
Что, к реке торопимся, братцы?
Стопудовый камень на шее --
Рановато, парни, купаться!

Хороша святая водица,
Да глубокий омут таится -
Не напиться нам, не умыться,
Не продрать колтун на ресницах.

Да вот тебе обратно тропинка
И ты петляй в родную землянку.
А крестины там иль поминки -
Все одно там пьянка-гулянка!

Если забредет кто нездешний -
Поразится живности бедной,
Нашей редкой силе сердешной
Да дури нашей злой заповедной.

Выкатим кадушку капусты.
Выпечем ватрушку без теста.
Что, снаружи всё еще пусто?
А внутри по-прежнему тесно!

Да вот тебе медовая брага,
Ягодка-злодейка-отрава.
Вот тебе, приятель, и Прага
Вот тебе, дружок, и Варшава.

Да вот и посмеёмся простуженно,
А об чем смеяться - неважно,
Если по утрам очень скучно,
А по вечерам очень страшно!

Всемером ютимся на стуле,
Всем миром на нары-полати.
Спи, дитя моё, люли-люли!
Некому березу заломати.


Александр Башлачёв

Всё реже Елена, и чаще - Евгеньевна...
Чувствую телом давление времени.
И в комплименты по поводу внешности
Трезво вношу 100 процентов погрешности.

Чувствую принципиальную разницу
Между девической попкой и задницей
Дамы в годах постбальзаковских. Вижу,
Как пустота подступает всё ближе.

Смят безнадёжно костюмчик для ночи* -
Гладить возможно, но хлопотно очень,
Нарисовать красоту и здоровье
Каждое утро - времени втрое.

Только душа моя, вот ведь паршивка,
С телом в консенсус вступает не шибко.
Телу поспать бы, а ей - порезвиться,
Потрепетать бы, как юной девице.

Скушно ей, муторно, жалость какая!
Шепчет под утро - давай полетаем?
Может быть, правда, хрен бы с тем телом?
Рамы наотмашь - и... Полетела....

Евгеньна