Утром по стеклам испарина,
сумрачные небеси.
Что тебе, девка, подарено,
то без печали носи.

Узел, заплата да вмятина...
В зубы не смотрят судьбе!
Что тебе, глупая, дадено,
то и по росту тебе.

Что ж ты не думала смолоду?
Что ж теперь ломит виски?
Воешь, как волк. Не от голода.
От запредельной тоски.

Ольга Кузнецова

Помолчи меня, полечи меня, поотмаливай.
Пролей на меня прохладный свой взор эмалевый.
Умой меня, замотай мне повязкой марлевой
Дурную, неостывающую башку.

Укрой меня, побаюкай, поуговаривай,
Дай грога или какого другого варева;
Потрогай; не кожа - пламя; у ока карего
Смола закипает; все изнутри пожгу.

Такая вступила осень под сердце точненько –
Пьешь горькую, превращаешься в полуночника,
Мешком оседаешь в угол, без позвоночника,
Как будто не шел – волок себя на горбу.

Да гложут любовь-волчица, тоска-захватчица –
Стучит, кровоточит, снится; поманит – спрячется;
Так муторно, что и хочется – а не плачется,
Лишь брови ломает, скобкой кривит губу.

И кажется – все растеряно, все упущено.
Все тычешься лбом в людей, чтобы так не плющило,
Да толку: то отмороженная, то злющая,
Шипящая, как разбуженная гюрза.

Становишься громогласной и необузданной,
И мечешься так, что пот выступает бусиной
У кромки волос.
Останься еще. Побудь со мной.
И не отводи целительные глаза.

Вера Родинова

Ты ж знаешь, я деревянный -
Тронь - каждый скрипит сустав.
Я глупо всплываю в ванной,
Когда забываюсь, устав.
Я падаю на пол со стуком,
Как только тебе надоест
На фоне фарфоровых кукол
Мой марионеточный крест.
А ночью в чулане грежу:
За эту сплошную пытку
Как я тебе палец порежу
Твоей же вощеной ниткой.
И как ты заплачешь в ванной,
Шипя и плюясь - "Ссскотина!"
И я улыбаюсь пьяно -
Влюбленное буратино.

yellow-rat

О маленькой улитке замолвите полслова,
От шоколадной плитки ей дайте откусить.
Какого черта в жизни напихано такого,
Что маленькой улитке приветкакстрашножить?!
Рог маленькой улитки врага не забодает,
А даже оба рога не причинят вреда.
Какой безумный ангел, решил, что так бывает:
Что если есть ракушка - не страшно никогда?..
На ниточках два глаза у маленькой улитки,
Душа - в три оборота под тонкой скорлупой.
Улитка по-тихоньку сползет с дорожной плитки,
И брюшком чует землю большой-большой-большой.

ryba-barrakuda

Сказано – сделано,
Налито – выпито,
Что ли нам длить этот нудный спектакль?
Нет во мне жажды державы и скипетра,
Я отдаю все владенье за так.

Пользуйся, девочка, приступом щедрости,
Все добродетели нынче – зола.
Сколько ж еще до вершины тебе расти,
Что ж, оставайся там, где была.

Будет он ласковый, будут вам фрикции,
Во поле ветер и дым из ушей.
Благо, что жизнь в ожидании рыцаря
Тратить тебе не придется уже.

Ждать, изнывая от каждого шороха,
Пялиться в небо с неясной тоской.
Вот оно – щастье: свободно, недорого,
Пусть не ахти, но всегда под рукой.

Стали осенние лани нетрепетны,
Но и не стало разгула волкам.
Ботик отчалил, швартовы отрезаны,
Надо прощаться. Ну, по рукам?

Как же природа все мудро устроила:
Памяти грузы не стоит тянуть.
Дерево осенью листики сбросило –
С чистою совестью встретит весну.

Тяга к рефлексии всуе подавлена,
(главное, - чтоб у обеих сторон):
- Сударь, прощайте.
- Прощайте, сударыня,
Поторопитесь, отходит перрон.
Осень наставила пластыри рыжие,
Оспинки окон прячут дома.
Самое главное – вот оно: выжили.
Дальше – не страшно.
Дальше – зима.

Елена Лазарчук

Уж лучше думать, что ты злодей
Чем знать, что ты заурядней пня.
Я перестала любить людей, -
И люди стали любить меня.

Вот странно – в драной ходи джинсе
И рявкай в трубку, как на котят –
И о тебе сразу вспомнят все,
И тут же все тебя захотят.

Ты независим и горд, как слон –
Пройдет по телу приятный зуд.
Гиены верят, что ты силен –
А после горло перегрызут.


Вера Полозкова

Отрывается плоть от плоти – внутриклеточно, каждый час. Вы легко без меня живете, я легко отпускаю вас – или приступ сезонной лени, или мертвое не болит… Лобачевский, конечно, гений, только прав все равно Евклид. Так давайте не ждать ответа, не стучаться в чужие сны, мы на двух полюсах планеты, мы на разных концах весны. Это больше не поле боя – наша мирная не-война, кредо каждого: "Бог с тобою".

Бог с тобою.

А я - одна.



Кот Басё

я буду писать стихи ему – может он
расслышит их, возвращаясь под утро с пьянки.
на шею себе повесит их, как жетон,
стальной, именной, простого сержанта янки.

и после, какой ни будь он подлец и хам,
кому ни клади в колени башку патлату –
ведь не одна ж, -
господь его опознает по тем стихам,
хитро подмигнет, возьмет под крыло по блату.
мол: «этот – наш».

Вера Полозкова

да, я дом теперь, пожилая пятиэтажка.
пыль, панельные перекрытия, провода.
ты не хочешь здесь жить, и мне иногда так тяжко,
что из круглой трубы по стенам течет вода.

дождь вчера налетел – прорвался и вдруг потек на
губы старых балконов; бил в водосточный нос.
я все жду тебя, на дорогу таращу окна,
вот, и кровь в батареях стынет; и снится снос.

Вера Полозкова

а что меня нежит, то меня и изгложет.
что нянчит, то и прикончит; величина
совпала: мы спали в позе влюбленных ложек,
мир был с нами дружен, радужен и несложен.
а нынче пристыжен, выстужен; ты низложен
а я и вовсе отлучена.

а сколько мы звучны, столько мы и увечны.
и раны поют в нас голосом человечьим
и голосом волчьим; а за тобой братва
донашивает твоих женщин, твои словечки,
а у меня на тебя отобраны все кавычки,
все авторские права.

а где в тебе чувство, там за него и месть-то.
давай, как кругом рассеется сизый дым,
мы встретимся в центре где-нибудь, посидим.
на мне от тебя не будет живого места,
а ты, как всегда, окажешься невредим.

Вера Полозкова

Приходит опыт,
И уходят годы...
Оглядываясь на неровный путь,
Чему-то там я улыбаюсь гордо,
А что-то бы хотел перечеркнуть.

Все было в жизни —
Поиски и срывы...
И опыт постоянно мне твердит,
Что дарит мать птенцу
В наследство крылья,
Но небо за него не облетит.

Пусть юность и спешит, и ошибается.
Пусть думает
И рвется напролом...
Не принимаю осторожность паинек,
Входящих слепо в мир
С поводырем.

Андрей Дементьев

Бывает,
Что мы речи произносим
У гроба
По написанной шпаргалке.
О, если б мертвый видел,
Как мы жалки,
Когда в кармане
Скорбь свою приносим.
И так же радость
Делим иногда,
Не отрывая взгляда
От страницы.

Еще бы научиться нам
Стыдиться.
Да жаль,
Что нет шпаргалки
Для стыда.

А.Дементьев

Она сидела, глядя вдаль, на подоконнике,
Она ждала, когда Он вдоволь налетается,
А на комоде шли двенадцать слоников,
Кивали головой :"Быт приедается"
Он прилетит опять такой весь праздничный,
С огнём в глазах, с надеждою и верою,
В то,что поймёт Она и мир свой пряничный
И жизнь свою вдруг назовёт унылой, серою.
В то, что попросит рассказать, какие дали там
Какой простор, какие откровения?
И в то, что с ним она захочет полетать,
Или по крайней мере хватит ей терпения
Не превратиться в ведьму, лишь он явиться,
Не зашипеть змеёй, не стать тайфуном вдруг,
А улыбнуться и сказать: "Ах, как мне нравится,
Что ты летать красиво так умеешь, мой супруг!"

Татьяна Марюха

Бще бы раз в жизни -

влюбиться.

Еще бы раз в жизни -

родиться.

Ни зависти нету,

ни злобы.

А просто - еще бы,

еще бы

Галина Гампер

Мы разучились смотреть на небо,
мы научились смотреть на деньги.
Нам безразлична и корка хлеба,
да что греха таить, даже дети.

В сердце гордыню несем, как вазу,
тоже хрустальную, но не купленную.
Жизнь, как журнал, мы листаем сразу
и тормозим у рецептов кухонных.

После задерживает нас юмор,
а потом – спорт, спорт, спорт.
И забываем мы нашу юность,
как проститутки первый аборт.

Ходим мы медленно, медленно, медленно.
Карманные часики тикают, тикают.
Сердца наши каменные, а лбы наши медные.
Покойники! Съемка идет! Тихо!..

Леонид Губанов

Умереть — тоже надо уметь,
на свидание к небесам
паруса выбирая тугие.
Хорошо, если сам,
хуже, если помогут другие.

Смерть приходит тиха,
бестелесна
и себе на уме.
Грустных слов чепуха
неуместна,
как холодное платье — к зиме.

И о чем толковать?
Вечный спор
ни Христос не решил, ни Иуда...
Если там благодать,
что ж никто до сих пор
не вернулся с известьем оттуда?

Умереть — тоже надо уметь,
как прожить от признанья до сплетни,
и успеть предпоследний мазок положить,
сколотить табурет предпоследний,
чтобы к самому сроку,
как в пол — предпоследнюю чашу,
предпоследние слезы со щек...
А последнее — Богу,
последнее — это не наше,
последнее — это не в счет.

Умереть — тоже надо уметь,
как бы жизнь ни ломала
упрямо и часто...
Отпущенье грехов заиметь —
ах как этого мало
для вечного счастья!

Сбитый с ног наповал,
отпущением что он добудет?
Если б Бог отпущенье давал...
А дают-то ведь люди!

Что — грехи?
Остаются стихи,
продолжают бесчинства по свету,
не прося снисхожденья...
Да когда бы и вправду грехи,
а грехов-то ведь нету,
есть просто
движенье.

Булат Окуджава
[488x452]

Много курю опять, это в сентябре-то,
внутренне сжавшись, пью свои двести грамм:
врач прописал мне водку.
И сигареты.
И задушевные разговоры по вечерам.
То есть, врачей было много.
Собрали кворум,
спорили,
слушали что-то в моей груди...

Мне непонятно, где добыть разговоры,
даже один.

lllytnik

В узел тугой на затылке -
Волос непослушные волны.
Нет в жизни нош непосильных,
Помни, дружочек, помни.

Рыжая свежесть тюльпанов,
Запах мужской рубашки.
Да, все бывает странно.
Да, все бывает страшно.

Сон не спугнув на ресницах,
Завтрак тебе приготовить.
Лишь раз Соломон усомнился
В памятном "все проходит".

Тающий снег на рябине -
Крошками сахарной пудры.
Не забывай быть счастливой
Хотя бы в субботу утром.

reine de chaos

Наревусь до жара,
До распухших губ,
До трубящих ржаво
Сумасшедших труб,

До горящих пятен,
До того, что мне
Станет непонятен
Белый свет в окне.

Наревусь - и всхлипну.
Всхлипну - рассмеюсь.
И опять привыкну,
И опять смирюсь.

Бек Татьяна

Я то лягушкой, то царевной
Глядела из-под челки гневной
И миру говорила:
-- Мучь! --
...Мне просто не вручили ключ
От ровной жизни ежедневной.

-- Ты не моя, -- твердил обычай
Желанного житья-бытья...
Вот и летела с песней птичьей
В надуманную глушь! Хотя
Мне так хотелось жить -- шутя...

А то,
что вы зовете нравом
Холодным, гордым и неправым, --
Лишь только тень от боли той,
Которую понять сумели,
В отличие от вас,
метели...

Вот почему люблю без цели
Шагать по насыпи крутой.



Бек Татьяна