Занавесьте зеркала! Очень страшно
Отражение своё в них увидеть…
Занавесьте!.. Я прошу. Это важно…
И по имени меня не зовите…

Уберите все гвоздики с постели!
На их фоне цвет лица слишком бледный…
Почему у вас глаза заблестели?
Ну и что, что этот путь – мой последний?..

Нет, не больно умирать. Жить - нет мочи
Средь безликой пустоты, равнодуший…
Занавесьте зеркала!..
Что ж Вы, Отче?..
Ну, скажите: «…Упокой её душу…»

Наталья Маржан

Когда сгорит бумажный самолётик,
И все поймут: он был ненастоящий,
То в серой горстке пепла вы найдёте
Сокровище моё - мой "чёрный ящик"..

В нём будет всё - про мокрую аллею,
Свет фонаря под сомкнутые веки,
Про то, о чём ни капли не жалею -
Уверенность в случайном человеке..

С которым самолётик мы сложили
И ринулись в нелётную погоду
Парить над вашей глиной тёмной, жирной,
Кружить в обнимку, весело и гордо..

Он был хорош, мой лётчик-испытатель,
И странно, что нас сбили - кроме шуток..
Никто меня не предал, перестаньте!
Мне просто не хватило парашюта..

Отложив дешевые маски,
Отрешенно, как на иконе,
Я сидела в гостях. У сказки.
И читала свои ладони.

И моргали недетские глазки
Трубы. Пламя. Вода. – оставьте!
Тетя Валя в гостях у сказки
Не сказала, где делать ставки…

Ничего, что разбились краски –
Поиграем на кухне в жмурки
Тихо, детка… В гостях у сказки
Не забудь затушить окурки.

Спи, малышка. Не будет ласки.
Не ищи свои сны. Довольно.
Обманули. В гостях у сказки.
Не сказали. Что будет больно.

Ольга Азаренкова

"я чеканю твой профиль на белой монете"
Genrix

Каждое утро сдираю небо,
Прорастающее сквозь кожу, -
Кроме тебя, мне другой молебен -
Немыслим и невозможен...

Каждое утро - монетой белой -
Твой императорский профиль...
В аверсе света - реверс постели -
Нежность до хруста, до боли...

До отсечения слов и улиц
(Осень упавшей звенит монетой) -
До невозможности не прикоснуться -
Не причаститься светом...

Сергей Москаленко

Буду стирать, гладить, готовиться к поездке,
мыть полы в спальне, вытирать пыль в детской,
слать смс подруге, гуляющей по Парижу,
зайду в кладовку за чемоданом, ударюсь локтем о лыжи,
потру ушибленное место и, скорее всего, не заплачу,
в самолете буду читать Славу Сэ или Терри Пратчета.
У меня все хорошо, гораздо лучше, чем у многих прочих.
У меня есть дом, я все еще умею спать ночью.
И еще есть секрет, я его нашепчу в ямку, зарою и сверху посею траву:
сердце мое не бьется и я только делаю вид, что живу.



Джу

У меня долги перед друзьями, -
А у них зато - передо мной,
Но своими странными делами
И они чудят, и я чудной.

Напишите мне письма, ребята,
Подарите мне пару минут, -
А не то моя жизнь будет смята,
И про вас меньше песен споют.

Вы мосты не жгите за собою,
Вы не рушьте карточных домов.
Бог с ними совсем, кто рвется к бою
Просто из-за женщин и долгов!


В.Высоцкий

Мне скулы от досады сводит:
Мне кажется который год,
Что там, где я, - там жизнь проходит,
А там, где нет меня, - идет!

А дальше - больше, каждый день я
Стал слышать злые голоса:
- Где ты - там только наважденье,
Где нет тебя - все чудеса!

Ты только ждешь и догоняешь,
Врешь и боишься не успеть,
Смеешься меньше ты и, знаешь,
Ты стал разучиваться петь!

Как дым твои ресурсы тают,
И сам швыряешь все подряд.
Зачем? Где ты - там не летают,
А там, где нет тебя, - парят.

Я верю крику, вою, лаю,
Но все-таки, друзей любя,
Дразнить врагов я не кончаю,
С собой в побеге от себя.

Живу, не ожидая чуда,
Но пухнут жилы от стыда -
Я каждый раз хочу отсюда
Сбежать куда-нибудь туда.

Хоть все пропой, протарабань я,
Хоть всем хоть голым покажись,
Пустое все: здесь - прозябанье,
А где-то там - такая жизнь!

Фартило мне, Земля вертелась,
И взявши пары три белья,
Я шасть - и там! Но вмиг хотелось
Назад, откуда прибыл я.

В.Высоцкий

А мы живем в мертвящей пустоте -
Попробуй надави, так брызнет гноем...
И страх мертвящий заглушаем воем -
И вечно первые, и люди, что в хвосте.

И обязательное жертвоприношенье,
Отцами нашими воспетое не раз,
Печать поставило на наше поколенье,
Лишило разума, и памяти, и глаз.

И запах крови, многих веселя...

В.Высоцкий

Меня опять ударило в озноб,
Грохочет сердце, словно в бочке камень.
Во мне живет мохнатый злобный жлоб
С мозолистыми цепкими руками.

Когда мою заметив маету,
Друзья бормочут: "Скоро загуляет", -
Мне тесно с ним, мне с ним невмоготу!
Он кислород вместо меня хватает.

Он не двойник и не второе "я",
Все объясненья выглядят дурацки, -
Он плоть и кровь - дурная кровь моя -
Такое не приснится и Стругацким.

Он ждет, когда закончу свой виток,
Моей рукою выведет он строчку, -
И стану я расчетлив и жесток
И всех продам - гуртом и в одиночку.

Я оправданья вовсе не ищу, -
Пусть жизнь уходит, ускользает, тает.
Но я себе мгновенья не прощу,
Когда меня он вдруг одолевает.

Но я собрал еще остаток сил,
Теперь его не вывезет кривая:
Я в глотку, в вены яд себе вгоняю -
Пусть жрет, пусть сдохнет - я перехитрил.


В.Высоцкий

Слева бесы, справа бесы,
Нет! По новой мне налей!
Эти - с нар, а те - из кресел:
Не поймешь, какие злей.

И куда, в какие дали,
На какой еще маршрут
Нас с тобою эти врали
По этапу поведут!

Ну, а нам что остается?
Дескать - горе не беда?
Пей, дружище, если пьется,
Все пустыми невода.

Что искать нам в этой жизни?
Править к пристани какой?
Ну-ка, солнце, ярче брызни!
Со святыми упокой...

В.Высоцкий

Я час прибытия не знаю -
Мне хиромантия чуждА -
Но я свой поезд ожидаю,
Из ниоткуда - в никуда...
Динамик многократным эхом
Диктует мне приход-отход -
А поезда, колёсным степом,
Стучат - не тот, не тот, не тот...
Однако же, смотрю пытливо -
Фокусировка так резка -
На, пролетающие мимо,
К своим вокзалам, поезда...
Когда змеиный хвост состава
Уйдет за первый поворот,
Я, глядя вслед ему устало,
Окурок выброшу и - вот,
Я снова в зале ожиданья,
С букетом слов, с луной в окне -
На полустанке без названья:
Я снова жду. Себя в себе.

Вадим Друзь

Вздувались вены
грубыми узлами
и постепенно
угасал задор,
а мы тащили воз
и перед нами,
как сон маячил
постоялый двор...
Подменят нас
на новую упряжку,
таких же, но свежее, лошадей
и гикнет,
заломив свою фуражку
другой возница,
тоже - посвежей...
Утихнет грохот
деревянно-дробный,
умолкнут возчиков спитые голоса,
а нас, болезных,
слыша стон утробный,
поставят в стойло
и дадут овса.
Уймем дыхание,
нальемся силой,
к утру бугры на мышцах опадут
и будут ждать,
каурый или сивый,
когда их вновь
куда-то запрягут...
Вот так всю жизнь,
от точки и до точки,
мы, с хрипом,
тянем воз очередной -
пока не закачаются цветочки
над отстрадавшей
нашей головой...

Вадим Друзь

- Ну,
что стоИшь?
Отмерено.
Иди... -
Костлявый старец в белом балахоне
черкнул меня щепотью по груди -
крест-накрест, бегло -
узкие ладони,
хлопком сложились и,
благословляя,
старик добавил: -
Только - не спеши...

Старик,
с глазами цвета иван-чая,
прикрыл холстиной зевище дежи -
а я стоял
и пялился на тесто:
в одной руке - кусок обычной лжи,
служить готовой
к месту и не к месту,
в другой - кус правды.
Вот мои гроши,
с которыми теперь
топтать тропу...

...Дивлюсь
внезапно вспыхнувшей догадке:
и ложь, и правду, данные рабу,
Господь хранил
в одной и той же
кадке...


Вадим Друзь

Вот, как шёл никуда, так туда и пришёл.
Огляделся, присел и давай удивляться:
мол, без устали шёл, напрягался, как вол,
а зачем мне сюда (если - вкратце...)?

Ну, ничем тут не лучше, никак не светлей,
не сытней бытие и ничуть не забавней -
вон и крик улетающих прочь журавлей
так похож на скрипение ставней.

Тут всё то же ничто, пополам с пустотой -
пустота в обрамлении сонма изъянов:
тот же самый разор, так легко нажитой
в суициде бесчувственно-пьяном...

...И припомнилось - как-то, в былое житьё,
участковый корил одного "тунеядца",
на что тот отвечал: "А ты выпей с моё -
и не будешь тогда удивляться..."

Вадим Друзь

- здравствуйте! можно на выставку кошку?
- вы с родословной? - да нет.. бездонна... то есть бездомной была когда-то... А вообще, знаете... есть немножко... Родом из слов, но таких... сквозящих... тех, что казались (зачем?) настоящим...
- что за порода? - о! редкой крови... я ее всюду ношу с собою...
Цвета? ну... черного с аквамарином! знаете, очень она красива! только царапает всё, что можно... С ней невозможно…. Уснуть… невозможно…
… Да, извините... прививки? были... то есть была... ее вроде любили... Это считается?
- даже не знаю... Разве еще от любви умирают? Сколько ей лет?
- кто же их считает... сколько прошло с февраля до мая?
- Клетку берете?
- да нет, не надо... кошка моя за вишневым садом, чуть выше солнца... правей предсердий... прямо под комом моих сомнений... рядом совсем... где живое бьется... слышите? вот же она скребется...


Русалкамари

Ты умело сбиваешь спесь –
Но я справлюсь, куда деваться;
Ночью хочется напиваться,
Утром хочется быть не здесь.

Свален в кучу и гнил на треть,
Мир подобен бесхозным сливам;
Чтобы сделать Тебя счастливым,
Нужно вовремя умереть.

Оступиться, шагая по
Нерву – hey, am I really gonna
Die? – не освобождать вагона,
Когда поезд пойдет в депо.

В землю падаль педалью вжать,
Чтоб не радовалась гиенья
Свора пакостная; гниенья
Коллективного избежать.

И другим, кто упруг и свеж,
Объяснить все как можно четче;
Я уже поспеваю, Отче.
Забери меня в рай и съешь.

Вера Полозкова

Постелю себе на плахе,
Оборудованной в клетке,
От смирительной рубахи
Рукава пришью к жилетке,
Обомнётся ретивое,
Всё устроится, как надо.
Нас отныне только двое:
Я и ты, моя отрада.

Ни в какую лотерею
Не сорву шального банка,
Самолёт-ковёр побрею –
выйдет скатерть-самобранка,
Стану стойкий, как секвойя,
И практичный, как Иуда.
Нас отныне только двое:
Я и ты, моя причуда.

Из беседки сделав ригу
И коптильню из камина,
К рождеству засолим книгу
И заколем пианино,
За железо легковое
Душу выскребу до дна я.
Нас отныне только двое:
Я и ты, моя родная.

Но пока мы затевались,
Сочиняя хлеб и сало,
Все куда-то задевались,
Никого нигде не стало,
Одинокий ветер, воя,
Кувыркается в камине.
Нас отныне только двое,
Только двое нас отныне.

Вячеслав Лейкин

А поэт – у него болит.
Он крылат. Он космополит.
Он со всею планетой слит
И поэтому не скулит.

Ходит там, где очнется мысль его.
И прохожий начнет завистливо –
От же хитрый какой народ
Рифмоплеты! – и этим кислого
В ликование подольет.
Да ускачет за поворот.


Вера Полозкова

Вы под старость меня не бросайте.
Пробудясь поутру,
Вы меня отыщите на сайте
“Одноклассники.ру”.
Пусть откликнутся те, кто в Канаде,
Те, кто дома пока.
Там в косую линейку тетради
И походка легка.
День мальчишеским полон азартом.
Облака над Невой.
В океаны торопит нас карта
Неземной синевой.
Зарастают кирпичные форты,
И прозрачна вода,
И друг друга мы можем на фото
Опознать без труда.
Я осенние делаю сальто,
Словно лист на ветру.
Вы меня отыщите на сайте
“Одноклассники.ру”.
Вы меня отыщите на сайте,
Где роняет слова
Непослушный, задорный, десятый
Не смолкающий “а”.
Там стихов неумелые перлы
И под сердцем толчок
Той любви, что считается первой, —
О последней — молчок.
Я вихрастый, худой и носатый, —
Я не скоро умру.
Вы меня отыщите на сайте
“Одноклассники.ру”.
Кто сказал — моего поколенья
И в помине уж нет?
Нам его от распада и тленья
Сбережет Интернет.
Все мне кажется: детство продлится,
И далек юбилей
В час, когда наши юные лица
Возвращает дисплей.

Александр Городницкий

Я так давно ни о чем не просила небо-
Всего с лихвой в моем собственном уголке.
И нате: Господи,миленький, где б он не был,
Да лишь бы был, и не так это важно-с кем.
Да нет, конечно, вру и ,конечно, прав ты.
Вот это «с кем» очень даже не всё равно.
Я просто успела отвыкнуть от вкуса правды-
Я так давно не плакала, так давно.

Не Чужая