Знаешь, ты похожа на моего ангела.
Пожалуйста, постой там и не вертись.
Да, только эта родинка... Ах, мамина!
А я, говоришь, вылитый, какой-не помню, артист?


Девочка, все это еще не повод знакомиться.
Для разговоров на улице почти не осталось тем.
Дождь, не успев начаться, уже закончился.
(Стоит ли избегать проверенных временем схем.)


И какая разница, о чем говорить на улице,
И какая разница, о чем говорить вообще.
Ветер поднялся. Давай-ка, возьми, закутайся.
Хорошо, что я вышел сегодня из дому в этом плаще.


Хочешь, я расскажу печальную сказку про ангелов?
Мы созвонимся, поговорим о всяческих мелочах.
Пусть это не кончится мелодрамою.
Можно погреться в кафе. Пирожное, кофе, чай?


Алексей Сидоров

НИКОГДА... НИКОГДА... НИ-КОГ-ДА!
Не бывает страшнее слова.
Каждым нервом на провода,
На него натыкаясь... Снова... Снова...


Хоть ты смейся теперь,
Хоть ты плачь,
Хоть тверди себе: все - ерунда.
Беспощаден твой личный палач-
НИКОГДА! НИКОГДА! НИ-КОГ-ДА!


Сказки - ложь. Дней течет череда.
Я лишь тень. Я лишь памяти жгут.
Мальчик, милый, тебе НЕ СЮДА.
Проходи. ЗДЕСЬ ДАВНО НЕ ЖИВУТ.

А и все тебе пьется-воется, но не плачется, хоть убей.
Твои мальчики - божье воинство, а ты выскочка и плебей;
Там за каждым такая очередь, что стоять тебе до седин,
Покучнее, сукины дочери, вас полгорода, я один;

Каждый светлый, красивый, ласковый, каждый носит внутри ледник -
Неудачники вроде нас с тобой любят пыточки вроде них.
Бог умеет лелеять, пестовать, но с тобой свирепеет весь:
На тебе ведь живого места нет, ну откуда такая спесь?

Стисни зубы и будь же паинькой, покивай Ему, подыграй,
Ты же съедена тьмой и паникой, сдайся, сдайся, и будет рай.
Сядь на площади в центре города, что ж ты ходишь-то напролом,
Ты же выпотрошена, вспорота, только нитки и поролон;

Ну потешь Его, ну пожалуйста, кверху брюхом к Нему всплыви,
Все равно не дождешься жалости, облегчения и любви.
Ты же слабая, сводит икры ведь, в сердце острое сверлецо;
Сколько можно терять, проигрывать и пытаться держать лицо.

Как в тюрьме: отпускают влёгкую, если видят, что ты мертва.
Но глаза у тебя с издевкою, и поэтому черта с два.
В целом, ты уже точно смертница, с решетом-то таким в груди.
Но внутри еще что-то сердится. Значит, все еще впереди.

Вера Полозкова

Я - только номер в телефонной книжке.
Востребованный? - Как сказать... Не слишком.
Надёжный? - Да, конечно, без вопросов, -
Приёмник на волне сигналов SOSа.
Опасный? - Иногда, когда не время.
Доверчивый? - Ну, да... Почти не веря.
Доступный? - Да, для голоса и текста.
Для всех? - Нет, не того замеса тесто.
Отзывчивый? - Со стороны виднее.
Несмелый? - Да, хотелось бы смелее.
Зачем? - Чтоб просто жить - звонком, моментом.
А цель? - Она в руках у абонента.
Надежда? - Может быть... Да, нет, пустое...
Желание? - Оно весьма простое:
Не кануть в чьей-то книжке телефонной
Среди забытых или «удалённых»

Как порой мы дрожим
Над красивой стекляшкой –
Над хрустальною вазой,
Над фарфоровой чашкой,
В то же время,
Почти, свой покой не нарушив,
Разбиваем сердца
И уродуем души…

Иногда я хочу
Тебе крикнуть тревожно:
- Мой любимый,
Ведь я не стекло –
Осторожно.

Ю. Друнина

Километры дней наматывая на запястья,
Затяни потуже, чтоб чувствовать – где-то бьется…
Где-то бьется всего один миллиметр счастья,
В уголке души, которая не смеется…

В уголке души… а ты знаешь, со мною правда,
И любовь, и сны, и этот осенний вечер…
И когда-нибудь… /я не знаю, что будет завтра…/
Только завтра будет светлым, как белый ветер…

В уголке души… а ты знаешь, со мною солнце,
И дожди, и радуга… пес, что ее увидел…
В уголке души, которая не смеется,
Миллиметр счастья сны золотые видит….

Ты однажды уйдешь и в сегодня вернется вчера,
Голоса заменяя внутри потерявшимся эхом.
Закатившийся в трещинки бисер любимого смеха
Потускнеет, как звезды на небе ванильном с утра.
Мелкой сеткой морщинок покроется лоб пустоты,
Станут еле заметны на желтой бумаге чернила,
Тихо лягут на полку в архиве с пометкою «Было»,
Превратившись в реальность, волшебные сны и мечты.
Предрешенность добавит седин в амальгаму зеркал
И со временем выцветут фото в тяжелом альбоме.
Вспоминая твой запах, покажется вовсе не больно
В сотый раз посмотреть с первых кадров известный финал.
Он напомнит тот вкус на застывших в улыбке губах,
Запечатана память надежно в потертом конверте.
Ты однажды уйдешь и из скомканных мыслей о смерти
Незаметно исчезнет привычно-назойливый страх....

Ирина Голованова

Прятаться, прятаться...под половицы сна.
Слышишь, шагами бессониц идет конвой?
Это война, команданте, опять война,
Сколько про голубя мира ты мне ни пой.

Черным по белому, память как смоль черна,
Вновь посылает ночами своих солдат...
Это война, команданте, с собой война,
Мой персональный, разбитый на строчки ад.

Очные ставки, допросы, расстрел, стена...
Призраки прошлого - в калейдоскопе лиц.
Это война, команданте, увы, война,
Быть на прицеле у черных, пустых глазниц.

Сколь ни топи, не утонет в вине вина,
И не спасает ни ладан, ни образа.
Это война, команданте, моя война,
Призракам прошлого ночью смотреть в глаза...

Ирина Голованова

Ну что же, девочка, escondia amor
куда-нибудь поглубже, где брюшина.
Звони в такси. Болей. Езжай домой.
Ты смелая - ты так сама решила.
Ну что ты, девочка, ведь ты же всех правей;
и даже если рвешь былую дружбу -
не слушай никого. Живи. Старей -
не бойся повзрослеть и стать ненужной.

Не так нас воспитали в наши шесть,
как водка - в двадцать три и минус восемь.
И для веревок не хватает шей,
а для побед - нам не хватает злости.
И пусть amor подохнет там, внутри,
такое с каждым редко, но - бывает.

Ну что ты, девочка, не надо, не кури,
куренье, как известно, убивает.

И.Маричев

Росчерк помады на зеркале молнией -
без вопросительных: "встретимся в пятницу"...
Колкое утро... и эта агония -
в десятилетия скоро растянется...

Стерпится - слюбится? ...к мужу под крылышко...
Любишь?... Ты знаешь... а впрочем, проехали...
Слишком накурено... Помнишь про вытяжку?
Нервная? Хватит! Не хвастай успехами
в части дедукции... Правда?! Да вот она!
...ею пропитан и воздух на улице!...
Сник... безоружный, несчастный, измотанный...
всё еще верит, что стерпится - слюбится...

Слюбится - стерпится? ...к левому берегу...
ну потерпи... мы когда-нибудь... может быть...
Господи боже!... Срываться в истерику
непозволительно нам, не положено!...
Замужем, замужем!... К черту все статусы!
Что ты заладил?... какая нелепица...
Здесь и сейчас! Ну, пожалуйста, радуйся...
очень слюбилось?... ну... слюбится - стерпится...

Росчерк помады: "возможно, до вторника" -
без вопросительных... лишь многоточия...
Хмурый таксист и скрипящие дворники...
Колкое утро, как многие прочие...

Елена Ломакина

Живых всё меньше в телефонной книжке,
Звенит в ушах смертельная коса,
Стучат всё чаще гробовые крышки,
Чужие отвечают голоса.
Но цифр этих я стирать не буду
И рамкой никогда не обведу.
Я всех найду, я всем звонить им буду,
Где б ни были они, в раю или в аду.
Пока трепались и беспечно жили —
Кончались денно-нощные витки.
Теперь о том, что недоговорили,
Звучат, как многоточия, гудки.

В.Гафт

Не йшла я ні до кого із поклоном,
Нікому я не малювала німб.
Стою навколишки лиш перед телефоном,
Щоб обізвався голосом Твоїм…

как куражилась сперва, как куролесила,
как вертелася юлою - юбка пестрая,
как сначала хохотала - было весело,
как потом хлебала горюшко, навёрстывала

наша жизнь в конце концов уравновесится,
белы ангелы, гляди-ка, стали монстрами.
это здорово, что было очень весело -
легче справиться потом с рогами острыми.

Лариса Грановская

Я у тебя - одна -
Такая (других - вагон) -
Выжатая до дна,
Брошенная в огонь.

Ты у меня - один
Такой (а других - пруди
Пруд). Сердце в груди
Отстукивает: приди! -

Точками да тире.
Очередью - в мишень.
Не в мишень - по тебе
И по мне - рикошет.

Lenas

Введите мне март внутривенно!
Я сдюжу! Клянусь Гиппократом!
Уж если болеть непременно
И неизлечимо, то - мартом.


Я стану глухим и незрячим.
Рукой - по оттаявшим стенам.
Прошу! Невозможно иначе!
Введите мне март внутривенно!

Так ярко! Так громко! Так остро!
Терпеть не считаю возможным.
Пожалуйста... это же просто -
Подобное лечат подобным..

А мне бы… мурашками в твоих клеточках,
Волной эйфории вниз… по течению
По пересечению радужных нитей в зрачках,
До измождения… до изнеможения...

А мне бы… листвой пожухлой к уставшим ногам
Не цепляясь за старые ветви и корни,
Свежим ветром скользнуть по твоим волосам
Глубже вдохни меня… и запомни.

А мне бы… познать все морщинки и трещинки
Захлебнувшись от счастья сбивая дыхание,
На ушко шептать неприличные вещи …
Быть твоей тенью, хоть на расстоянии.

А мне бы… подать тебе утренний кофе,
Впустить в комнату солнце, открывая шторы
Улыбнувшись, сказать «доброе утро», а кроме -
взломать коды доступа к сердцу, срывая запоры

А мне бы…наконец-то взять тебя за руку,
Не думать о прошлом, приобняв за плечо,
И просто идти, прижимаясь друг к другу…
А мне бы...тебя eщё...

…Облокотясь на краешек земли,
Ты просто будь – вблизи или вдали,
Обрывком сна, страницей под рукой,
Ты просто будь – хоть звуком, хоть строкой,

Ты просто будь - лучом, несущим свет,
Ночным «пока…» и утренним «привет!»,
Протяжным эхом на исходе дня –
Внутри меня и около меня…

Высокой страсти вечный пилигрим,
Ты просто будь излишеством моим,
Тем, что теснит растерзанную грудь,
И ничего не надо – просто будь!..

"...ты права -
расстояния вряд ли имеют такое значение
чтобы ими болеть, задыхаясь ветрами и скрипками,
даже нам, не умеющим жить параллельно течению,
можно так не скучать - до истерик, до сжатого крика

ты права -
можно просто дышать горьковато-непрожитой осенью
согревая дыханием ноты отыгранной встречи,
и смотреть как заснувшие листья с гримасами проседи
очень медленно падают вниз на опавшие плечи... "

Пьяный Ливень

Этой глупой и маленькой снова не спится,
она ворочается, кривится,
в ее горле спица,
ей с твоим равнодушием не сравниться.
в глазах слезы, а на душе приют для кошек,
которые дразнятся и скребутся внутри под кожей,
она зажимает меж двух ладошек
все оправданья, что "он хороший".
С усердием роет себе же яму,
Играя в новую мелодраму...

Он приходит, когда у тебя потолок заплёван.
Он приходит, когда ты готова убить любого,
Кто напомнит тебе о времени года\суток,
Он приходит, когда забываешь, как бьют посуду,

Потому что в твоих стаканах утихли бури.
Он всегда не в себе, он смеётся и много курит,
Он слегка утомлён бесконечными after-party..
И глаза у него такие, что можно спятить.

Он приходит, и ты забываешь про сон и пищу.
Он не ищет любви, он давно ничего не ищет.
Он садится напротив, гитару берёт и разом
Твоя жизнь накрывается медным гремучим тазом.

Это мальчик «пиздец», это мальчик «сушите-вёсла»,
Это мальчик «плевать-я-хотел-чт о-случится-после»,
Это мальчик «сегодня-здесь-завт ра-в-Амстердаме»,
Это мальчик «шизофрения-не-за-г орами».

У него то пожар, то потоп, то медные трубы,
Он бывает пронзительно нежным, но чаще грубым.
Он молчит, запивает твои откровенья чаем,
Выгибается раненым тигром, когда кончает.

Он целует твою ладонь, говорит "спасибо",
Ты встаёшь на дыбы, ты как будто висишь на дыбе.
Он уходит, и ты сползаешь по стенке на пол,
Опрокинув стаканчик ядрёных сердечных капель.

Он уходит, и ты понимаешь, что это финиш,
Собираешь себя по частям и опять половинишь,
Четвертуешь, рыдаешь, роняешь себя с балкона,
Каменеешь у зеркала, как Медуза Горгона.

Это мальчик «привет», это мальчик «какая-жалость»,
Это мальчик «я-не-припомню-где- мы-встречались»,
Это мальчик «таких-не-любят-так их-стреляют»,
Это мальчик «пи..ец».
Ты жива ещё?
Поздравляю.

Ирина Парусникова