Мы возвращаемся по семьям,
оставив смятые постели,
холодным вечером осенним,
без лишних слёз и канители.

Мы возвращаемся по семьям
остывшим, но удобным гнездам,
и говорить на эту тему,
пожалуй, скучно, да и поздно.

В дверях обнимемся сердечно,
в глаза не глядя на прощанье,
обремененные навечно
детьми, годами и вещами.

Пора - туда, где лишь привычка,
да чувство долга как заноза,
где жизнь давно взята в кавычки
надолго, судя по прогнозу.

Мы возвращаемся по семьям,
судьбе унылой не переча,
и, не надеясь на спасенье,
бормочем тихо: «Ну, до встречи…»

Александр Мартынюк

Все будет хорошо. возможно даже лучше.
вокзал тире вокзал - все та же колея.
не слушайте меня - я влюблена по уши
со мной творится то, что я - уже не я.

то тесно и темно и задыхаюсь думать;
то слишком широко и некогда вдохнуть;
во мне шумит-поет-хохочет-плачет дура
и больше не уснуть, и меньше не уснуть.

к утру осядет пыль и сделается пресно.
затянется рубцом неаккуратный шов.
царапает иглой мотив счастливой песни:
все будет хорошо. все будет хорошо.

Ольга Хохлова

Когда у мира слишком много граней,
И даже плакать, кажется, непросто…
Ищу упрямо, чем себя поранить,
Сдираю прошлогодние коросты,
Иду на дно корабликом бумажным,
Сама себе слагаю эпилоги,
И каждый шаг – попытка эпатажа,
И каждый выход - только по тревоге.
Прости меня…Заложено в программу-
Самой себе придумывать героев,
И с ними жить в режиме мелодрамы…
Но в дверь стучать, которую откроют,
Прощать, любить, дыханье разделяя,
Кормить кота, шуршать по листопаду
Я не умею. Я не понимаю…
Не верю в то, что мне уже не надо
Искать тебя….И если без причины
Придет ко мне былая паранойя,
Прости меня, единственный мужчина,
Сумевший стать мне каменной стеною.

Мария Хамзина

Уже заметна воздуха прохлада,
И убыль дня, и ночи рост.
Уже настало время винограда
И время падающих звезд.

Глаза не сужены горячим светом,
Раскрыты широко, как при луне.
И кровь ровней, уже не так, как летом,
Переливается во мне.

И, важные, текут неторопливо
Слова и мысли. И душа строга,
Пустынна и просторна, точно нива,
Откуда вывезли стога.


Вера Инбер

Тебе кажется счастья в жизни так мало. Бог, наверно, его раздает по кусочкам. Ты устала ждать. И, вообще, устала. Ты как - будто дошла до какой - то точки /до черты, до границы миров, до края/. Над тобой пустота, под тобою - тоже. И тоска, которую ты скрываешь, твое сердце зверем голодным гложет.
Оглянись вокруг. Ну и что ж, что осень. А какое небо, какие краски! Бог не бросил тебя, и никто не бросил. Это просто закончилась ваша сказка. У нее мотив неземной. И тексты - тайный шифр замков на воротах Рая. Только в жизни обычной им очень тесно. И они, как рукописи, сгорают. Так внезапно. Больно. Огнем по коже. Развевая пеплом по ветру душу. И Она...обычный теперь прохожий. Ты не хочешь плакать, но слезы душат. Ты не хочешь знать и не хочешь верить. И тебя не окликнуть, не достучаться.



А Бог неслышно в твой сон открывает двери...

У него в руках притаилось счастье...

Галина Стрелкова

Мы ещё и не живём
И не начали.
Только контуры углём
Обозначили.
Мы как будто бы во сне
Тихо кружимся
И никак проснуться не
Удосужимся.
Нам отпущен воздух весь,
Дни отмерены,
Но как будто кем-то здесь
Мы потеряны.
Нас забыли под дождём -
Мы не пикнули,
Но как будто вечно ждём,
Чтоб окликнули.

Л. Миллер

О Господи, конечно, все мы грешны,
живем, мельчась и мельтеша.
Но жаль, что, словно косточка в черешне,
затвердевает камешком душа.
Жаль, что ее смятенье слишком жестко,
что в нас бушуют кровь и плоть,
что грубого сомнения подростка
душа не в силах побороть.
И все затвердевает: руки - в слепок,
нога - в костыль и в маску - голова,
и, как рабыня в азиатских склепах,
одна душа живет едва-едва.

Давид Самойлов

В урочный час, назначенный для бденья,
В заветный час, секретный от семьи,
Слетаются к окну, как привиденья,
Умершие товарищи мои…

И в продолженье всей бессонной ночи,
Покамест время их не истекло,
Толпа родных фантомов что есть мочи
Стучит в моё оконное стекло.

Тот просит в институт устроить дочку,
Тот просит оплатить его долги,
Тот просит наконец поставить точку
Той склоке, что посеяли враги…

Товарищи дают мне полномочья
Отстаивать посмертную их честь…
Но чем могу товарищам помочь я,
Коль у меня своих забот не счесть ?..

В своей судьбе так муторно и сиро,
Что о других и думать не моги:
Мне своего бы выпестовать сына,
И мне свои бы выплатить долги !..

Гляжу на них домашнее вяловатый,
Расслабленный уютом и вином,
Уже и тем пред ними виноватый,
Что нахожусь сейчас не за окном.

И тупо размышляю, гладя кошку:
Вот завтра грянусь оземь не дыша –
К чьему тогда надёжному окошку
Захочет прилететь моя душа ?..

Леонид Филатов

Я очень тоскую,
Я б выискать рад
Другую такую,
Чем ехать назад.

Но где же мне руки
Такие же взять,
Чтоб так же в разлуке
Без них тосковать?

Где с тою же злостью
Найти мне глаза,
Чтоб редкою гостьей
Была в них слеза?

Чтоб так же смеялся
И пел ее рот,
Чтоб век я боялся,
Что вновь не придет.

Где взять мне такую,
Чтоб все ей простить,
Чтоб жить с ней, рискуя
Недолго прожить?

Чтоб с каждым рассветом,
Вставая без сна,
Таким же отпетым
Бывать, как она.

Чтоб, встретясь с ней взглядом
В бессонной тиши,
Любить в ней две рядом
Живущих души.

Не знать, что стрясется
С утра до темна,
Какой обернется
Душою она.

Я, с нею измучась,
Не зная, как жить,
Хотел свою участь
С другой облегчить.

Но чтобы другою
Ее заменить,
Вновь точно такою
Должна она быть;

А злой и бесценной,
Проклятой,— такой
Нет в целой вселенной
Второй под рукой.


Константин Симонов

Паровозный гудок,
журавлиные трубы,
и зубов холодок
сквозь раскрытые губы.

До свиданья, прости,
отпусти, не неволь же!
Разойдутся пути
и не встретятся больше.

По дорогам весны
поезда будут мчаться,
и не руки, а сны
будут ночью встречаться.

Опустевший вокзал
над сумятицей судеб...
Тот, кто горя не знал,
о любви пусть не судит.

Евгений Евтушенко

Куклы уснут в коробке.
Здесь тишина иголкой
Длинной и очень тонкой
Колет, а я сама,
Выключив в небе звезды
на ночь читаю Остен,
Без интереса, а просто-
Чтоб не сойти с ума.
---------------------------
Утро. Стихи Марины.
Сок одного апельсина,
И акварелью синей
Белые облака.
А на губах застыло:
" Господи, дай мне силы.
Дай мне терпенье Сына.
И отпусти. Пока".



Сара Зельцер

я варю себе кофе с выдумкой и ванилью
мы отличная пара: звонишь – я не отвечаю
говоришь со мной на всех аккордах полифонии
говорю с тобой на всех языках молчания

я варю себе кофе – потише, мой друг, потише
я могла бы тебе ответить – так каждый сможет
это азбука Морзе; я слышу тебя, я слышу
просто слов не осталось и слёз не осталось тоже

я легка, как кораблик в весенней воде бумажный
я пуста, как колокол на деревянной башне
я могла бы тебе ответить, так может каждый, -
просто это неважно.
неважно.
неважно.
неваневажно.

Екатерина Михайлова

Наболелось, наскиталось, намоглось.
Намоталось. На колючки улеглось.
Комом в горле. Шрамом в сердце. Швом в глазах.
Резонируй инфразвуком на низах!

Растекайся в микропорах пустоты.
Растворяйся в них, как можешь только ты.
Проникай вовнутрь. До сути. Где предел?
Не диффузии боимся между тел,

А забытого искусства оживать,
Проживать-жевать дорог любую пядь.
Лишь бы вместе, лишь бы рядом, пусть и врозь.
Пропитай собой препятствия насквозь!

Приходи туда, где бродим только мы.
Где багульником расцвечены холмы.
Возвращайся. Возвращайся. Где бы не…
Просто жду тебя.
За звуком.
В тишине.

О.Кувшинов

...в чужую память прорваться легче. зарубки ставить. в замкИ – по спичке.
и тихо-тихо свинтить под утро. не надо плакать – всего лишь память.
мы слишком взрослые. и слишком щедрые. и не по зову, а по привычке.
держись за ту, что тебя обнимет. и будь готова – она обманет.

она оставит два ровных шва. две струйки дыма. и два ожога.
«да режьте, доктор! так даже лучше. забыли клятву? я Вам напомню».
держись за ту, что сказала «да». другие сами найдут дорогу.
забить окно. и замазать щели. ночь будет длинной. больной и тёмной.

прожить неделю. почти сгореть. почти остыть, задыхаясь пеплом.
забить окно. «во мне жил ребенок. Вы не успели. вчера он вырос».
пока вы шли, я скулила, пела, почти рехнулась, почти ослепла.
держись за ту, кто тебя убьет. и я держусь. «а как Вы? смирились?»

Джени Лу

Вы говорите, якобы
Поэты одинаковы.

Попробуйте всмотреться –
По-разному отмечены:
Тот пишет кровью сердца,
А этот – желчью печени.

Кто пишет потом, кто слезой,
Кто половою железой.

Один, как бас-профундо,
Гудит на вас простудно.
Другой берет одни верхи
Нежнейшим колокольчиком,
А я, мой друг, пишу стихи
Глазного нерва кончиком.

А что мне делать с красотой,
В мои глаза накиданной?
С такой крутой, с такой литой,
С такою неожиданной?


ИВАН ЕЛАГИН

Да ладно тебе. Ты совсем измучен. Возьми молоток и забей на всё. По горло залейся вином, а лучше лежи на диване, читай Басё. Устроил себе тут подвал гестапо! Да выключи к чёрту ты эту «Belle»!!! Неделя-другая – и тихой сапой безумная мука уйдёт, как хмель. Я б сам за такую стрелялся где-то на чёрной реке. Я б дарил цветы. А корчить всерьёз перед ней поэта - на это способен один лишь ты. Холодную душу пером не тронешь - её от стихов не бросает в дрожь.

Есть Белгород, Питер, Москва, Воронеж – ты вряд ли когда-то её найдёшь. Ну да, хороша... Но не в этом дело, она же красотка и без "Lancomк". Она навсегда улететь хотела, ну так и летели бы с ней вдвоём! Ты сам виноват. Не пустил бы корни – взлетел бы Икаром за нею, но... Ты всё же остался, решив упорно держаться корней. Ну, держись, бревно…

Прости, что во время семейной драмы мне вспомнился Ницше и эта плеть. Пойми, ей не только нужна реклама, ей нужно агентство своё иметь. Она завела бы легко и просто любовника, двух, впрочем, всё равно. Она бы плевала из окон РОСТА на всё, что напомнит твоё окно. Ей скучно с тобой. У неё в копилке, пожалуй, ты лучший бунтарь-поэт. Беда лишь в одном – деловой прожилки в твоей рудоносной породе нет. Она меркантильна, к тому же стерва, как можно влюбляться в таких «богинь»? Всё слишком запущено, взломан сервер, накрылся сердечный пароль. Аминь.

Допустим, вернётся. Что делать дальше? Каким же глаголом общаться с ней? И что бы ответила генеральша песчаных карьеров души твоей? Ты умер. Ты жить без неё не можешь. Ты зомби, ты просто ходячий труп. Но если вернётся, ты даже кожу отдашь за касание милых губ.

Ты скажешь, что с плетью меня заносит, а Ницше другое имел ввиду. Я знаю... Достали мои вопросы? Ответь на последний – и я уйду. Да я не дурак, понимаю – драма... А я с Заратустрой - далась мне плеть…

НО СКОЛЬКО ИЗ ЗЕРКАЛА ТЫ УПРЯМО МНЕ ПРИСТАЛЬНО БУДЕШЬ В ГЛАЗА СМОТРЕТЬ?

Александр Оберемок (Migov)

Ты идёшь к женщинам? Не забудь плётку!" – цитата из книги «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше.

У зеркала стою – там жизнь моя
С рожденья - отражением застыла:
Вот я в пелёнках – плачу что есть силы,
А вот меня за шалости бранят.
Не зная, что мне жизнь преподнесёт-
Завистников, врагов или болезни,
Я кашу ем – сказали мне - полезней
Нет ничего, чем с манкой тёплый мёд.
И вот мне шесть – стою перед трюмо-
И твёрдо знаю – принц меня отыщет!-
На лошади, богатый или нищий, -
Мне это абсолютно всё равно!
Надену туфли мамины, дразнясь,
Зажав в ладони бабушкину брошку,
Заметив то, что юбочку в горошек
Портниха шила наспех для меня –
Уж очень велика..
И этот плащ –
Сиреневый-
Пусть будет мне на вырост!
Мне в жизнь идти - сквозь дней метель и сырость,
Не веря в предрешённость неудач.

У зеркала стою – в себя смотрюсь,
Как много у меня от этой крохи –
Весна души, где сердце пишет строки
На радуге семи весенних чувств.
Где я иду, открыв калитку сна,
Листая Зазеркалье увлечённо..

Мне б встретиться однажды с той девчонкой,
Чтоб вместе видеть звёзды из окна.

Ольга Олгерт

Мой хранитель немного ангел, хоть об этом не догадаться, -
Ни намека на шелест крыльев, ни спадающих ниц одежд,
Он бывает порой щетинист, и ему далеко за двадцать,
Только с ним я летаю – таю, не смыкая ночами вежд,

Он бывает моим спасеньем, и водою моей, и хлебом,
И когда, воедино слившись, мы взмываем в ночной полет,
Я себя ощущаю песней, я себя ощущаю небом, -
Будто солнце во мне сияет, будто вечность во мне поет,

Ночь баюкает нас блаженно, друг от друга неотделимых,
И срастаются шрамы майи, расчертившей нас пополам,
Удивительно и волшебно, что друг друга найти смогли мы...
Правда, утро неумолимо возвращает отдельность нам.

Мой хранитель, наверно, ангел, но такая незащищенность...
Став со мною единым целым, он пленительно уязвим...
Сердце бьется так учащенно, сердце рвется летать еще, но
Скоро утро, и шелк постели - как спасение нам двоим,

И заботливо – матерински, покрывалом нежнее шелка
Из тончайших небесных нитей нас укроет ночная мгла,
А наутро, размежив веки, улыбнемся как два ребенка...
Ты храни меня, мой хранитель, чтобы я тебя сберегла.
Алёна Лёшина

Все кончено. Слова, пароли, явки
Раскрыты, стерты, брошены на ветер.
Все кончено. Прожорливой пиявкой
Меня сосет тоска и в дамки метит.

Все кончено. Испачканный помадой
И тушью водостойкой шелк подушки...

Как долго не хотел на землю падать
Последний лист, дрожащий на макушке
Березы, но пришлось! Он так же сорван,
И, так же как и я, смирился с этим.

Стучится осень в дверь дрянной оторвой,
А я застряла прочно в знойном лете,
В котором все дышало непокоем,
В котором нас кружило и вертело...

Все кончено. Я выпита тоскою.
Иссохшее, измученное тело -
Пародия на прошлое. Удавкой
Сжимает горло грусть о прошлом лете.

Все кончено. Слова, пароли, явки
Раскрыты, стерты, брошены на ветер.

Декабрина

Нет этой любви ни сильней, ни капризней,
Но мне надоело жить в вечном экстриме.
Я вычеркну эту страницу из жизни,
Я выдерну с корнем из памяти имя,
Которое было... Казалось... И кроме
Него ничего для меня не звучало.

Я вытравлю нежность, застрявшую в коме,
На грани безумства и грани начала
Нежданного чувства, посмевшего бурей
Ворваться в мою обжитую обитель.

Кого мне, мгновенно влюбившейся дуре,
Винить, что сказала однажды "входите"?

О, да! Он вошел! Покорил, обездвижил.
И я захотела. До боли. До крика.
Дотронуться. Стать и нужнее, и ближе,
Чем прочие были. Голодной и дикой
Ворвалась любовь в приоткрытую дверцу,
И стражники пали пред нею нагими...

Я вычеркну эту страницу из сердца.
Я выдерну с корнем из памяти имя.

Декабрина