легко представить, что я простила и никого на обед не жду
что научилась на йоге спину держать ровней и не ворошу
пустых обид, прогоревших - пепел и недотянутых пауз пыль
я отыскалась на этом свете, я снова липну к частичке «бы»
я даже волосы отрастила, притормозила свой быстрый бег
я экономлю, как Гретхен, силы, и не споткнусь на пути к тебе
оставлю в прошлом все наши вздохи, я даже имя не сберегу
пусть чувства летней травою сохнут, пусть птицей падают на лету
я научилась терпеть однажды, урок на всю без остатка жизнь
все что казалось на редкость важным, теперь осенним листом дрожит
застряла в круге воспоминаний, уже девятый, а все не тот
травлюсь стихами, не сплю ночами, уже который бессчетный год
живу как в детской нестрашной сказке, и оживаю под утро вновь
в прилипшей намертво серой маске,
но это в общем-то-
не…
цветы на подоконнике пожухли
все страсти превращаются в мордасти
а в древности росли такие джунгли
что воздух прямо лопался на части
замена солнцу, лампочка в торшере
перегорает быстро и нелепо
а вот у динозавров были шеи
высокие, как лестницы на небо
и пращуры брели по райским кущам
не ведая оседлости и смерти
но мы с тобой друг другу не наскучим
и в новом, деформированном свете
смешные, одомашненные чиби
привыкшие к пластмассе и пельменям
мы спрячемся на божьем микрочипе
и весь ваш апокалипсис
ОТМЕНИМ
И когда вдруг ему казалось, что ей стало больше лет04-10-2010 20:05
И когда вдруг ему казалось, что ей стало больше лет,
Что она вдруг неразговорчива за обедом,
Он умел сгрести ее всю в охапку и пожалеть,
Хоть она никогда не просила его об этом.
Он едет сейчас в такси, ему надо успеть к шести.
Чтобы поймать улыбку ее мадонью,
Он любил ее пальцы своими переплести
И укрыть их другой ладонью.
Он не мог себе объяснить, что его влечет
В этой безлюдной женщине; километром
Раньше она клала ему голову на плечо,
Он не удерживался, торопливо и горячо
Целовал ее в темя.
Волосы пахли ветром..........
Люди стояли в огромной очереди -
Очереди за счастьем.
Люди мечтали, что сыновья их и дочери
Получат это счастье от них по наследству.
И сами они возьмут немножко, немножко,
Чтобы не страдать и не бедствовать.
Рядом со взрослыми стояли детские ножки.
Люди стояли годами, веками.
Солнце пекло их, дожди их стегали.
В песок обращались огромные камни.
Люди стояли, люди устали.
Женщина с глазами, как небо летом
С темными кругами под глазами
Вышла отдохнуть из очереди этой.
Женщина с пепельными волосами.
И к морю пошла она, очередь оставила.
И море усталые ноги ласкало,
И ветер играл в волосах ее длинных,
И брызги бросал в глаза ее синие.
Думала она, дыша прохладой:
- "Какое было бы счастье,
Если б в очередь за счастьем
Возвращаться было не надо."......
- Всё это не ново, конечно не ново!
Ну с кем не бывало… – Шепнёте вы вслед, -
Мне вдруг захотелось дождя проливного
И чашку горячего чая, и плед.
Зарыться. Забыться. Подумать неспешно
Под шум от стекла салютующих брызг,
Лаская кота, что разлёгся потешно
На книжных страницах, затрёпанных вдрызг.
Любуясь чечёткой дождя по карнизу,
Каким-нибудь важным звонком пренебречь.
Вдруг вспомнить, что жизнь состоит из сюрпризов,
А те состоят из разлук или встреч.
Всё то, что терзало – уже отболело,
Что все эти муки - пустая возня,
И кот, что мурлычет, разлёгшись без дела,
Похоже, во многом мудрее меня.
А дождь за окном, словно гул канонады,
Грохочет, хохочет и вторит мне вслед:
- Душе отогреться всего-то и надо
Лишь чашку горячего чая и плед.
Ну, надо же, как нам не повезло,
И я не первый, да и ты – не первая,
Порядочные оба… как назло,
И ладно я, так ты ж еще и верная.
Все пальцы загибали: совесть – раз…
Нам так хотелось жить с тобой по совести,
Поэтому – не здесь и не сейчас,
А по Шекспиру – нет печальней повести…
На два – у нас, у каждого, семья,
И что поделать, если чувства связаны…
И с грустью повторяли ты и я,
Что уважать мы их любовь обязаны.
А следом загибался палец – три,
Родители на нас, на глупых, молятся,
И, стало быть, ужасно старики
По поводу любви такой расстроятся.
Потом четыре… стоит продолжать?
Как всколыхнется наше окружение!
И станут за спиною обсуждать –
Мол, не любовь, а встречное влечение.
А пятое – все начинать с нуля:
Снимать квартиру и хозяйке кланяться…
Что толку, что я твой, а ты – моя,
Когда с жильем в стране такая задница?
Шестое – мне до пенсии вот-вот,
Шестнадцать лет, а дальше не обещано,
А вдруг меня здоровье подведет,
А ты такая молодая женщина?
Седьмой загиб – а если и сейчас
У нас с тобой надолго не получится?
И все – ненастоящее у нас?
И значит жить нам вместе – только мучиться…
Ну, надо же, как нам не повезло!
По-тихому б встречаться,… да не дадено –
Порядочные оба… как назло,
А у порядочных любовь – считай, украдена...
Давай останемся друзьями,
Зачем нам лишние страданья?
Ведь осень с грустными глазами
Не центр земного мирозданья.
И от одной звезды полночной,
Что засияла вдруг над нами,
Светлей не станет людям точно
Дождливо - длинными ночами.
Давай расстанемся друзьями,
Не пригубив глотка свиданий,
Когда бескровными губами
Не шепчут глупых обещаний.
И листопадная аллея
Не спрячет тайну нашей встречи,
И не о нас с тобой жалея
Когда-нибудь заплачут свечи.
Давай представимся друзьями
Знакомым, близким и случайным,
Чтоб никогда при встрече с нами
Им не казался взгляд печальным.
Тогда и осень будет суше,
И, может быть, зима теплее,
И незаблудшиеся души
Не станут ближе и роднее.
Давай умрём с тобой друзьями,
И может кто-то нам поверит...
Заплачет осень вслед дождями:
Любовь быть другом не умеет.
Когда уйдет любовь, практически бесшумно,
Растаяв как дымок вчерашнего костра,
Мир снова станет прост, ты снова станешь умным,
В пятнадцать раз умнее, чем вчера.
Возникнут за окном привычные картины,
И как всегда забот набьётся полон рот,
И ветер будет свеж, и вместо никотина
В нём будет натуральный кислород.
Когда уйдет любовь, распустятся листочки,
И в пламени весны забудется зима,
Но ты за всю весну не выдавишь ни строчки
Из очень поумневшего ума.
Когда уйдет любовь, все станет очень мило
И даже хорошо, ведь не твоя вина,
Что нет на всей земле ее сильнее силы
И слабости слабее, чем она.
Когда уйдет любовь, ты, вновь вернувшись к делу,
Поймешь, что нужно жить своею головой,
Что кровь ещё бежит, что руки-ноги целы,
Что, как ни странно, ты еще живой.
Что крепко сесть в седло ничто уж не мешает
Поскольку у коня отсохли два крыла,
Что всё-таки она действительно большая,
Действительно огромная была…
Беспородная сука завыла в потёмках волчицей…02-10-2010 21:10
Беспородная сука завыла в потёмках волчицей…
ей-то что за беда, что за стенкой в четвёртом подъезде
всё слабеет дыханье и скоро совсем истончится
в перетопленной комнате, в дикой дали от созвездий.
Он шутил неизменно, высокий, худой и сутулый,
я не знаю, читал он Акунина или Толстого,
но соседям для свадьб и поминок одалживал стулья,
и вообще, улыбался и вел себя проще простого...
А последнюю осень с трудом доходил до базара,
и ни с кем не калякал о ценах картошки и чая,
и о нем, озаботясь, соседка Наташа сказала,
что квартира уйдёт государству, и это печально...
Небу всё здесь мало – переулок, фонарь и аптека –
где ему поместиться, какие наполнить предметы?..
Замолчи. Замолчи, перепуганный друг человека,
человек – это больше, чем тело, страна и планета.
Золотце, ну конечно лучше молчать,
не писать эсэмэсок, не лазить в ЖЖ и чат,
ни одной собаке не дать опознать следы
комплексуя в рифму, не кликать себе беды.
Дай мне руку скорее и выруби Интернет –
лучше жить на свете, как будто бы их и нет –
дорогих, любимых, на той стороне луны:
пусть не будет войны, не будет вины, не будем видны…
Какой мы мир не сотворили,
какой мы храм не возвели!
Так бережно свой сад растили,
а извели на костыли...
стесали до трухи, до пыли,
до астмы, до опухших век...
И даже плот не сколотили,
хотя мечтали про ковчег.
Жизнь бьёт ключом,
и нипочём
не предсказать её ударов,
хоть весь поток и заключён
в глухой бетон резервуаров.
Несёт меня круговорот
по угловатым стенам камер…
Пытаюсь вырваться вперёд
и снова – головой об камень!
Кручусь с поверхностной лузгой…
А жизнь долбит, забыв усталость,
до сотрясения мозгов,
коль что-нибудь от них осталось.
И не могу, осоловев,
надеяться и возмущаться…
Жизнь бьёт ключом…
(по голове!)
…ключом от запертого счастья…
В жизни подвигу мало места,
Но много мест для дурных идей...
Он придумал себе принцессу
И отнес свое сердце ей.
И, конечно, ей лестно было,
Что такого с ума свела,
Но она его не любила,
Не любила - и все дела.
Она держала его на стальном поводке,
Но не ближе известных границ.
Ей совсем был не нужен журавль в руке,
Ей вполне хватало синиц.
И пока он понял, что нечего ждать,
Прошло слишком много лет.
Даже если время вернется вспять -
Все равно, нас там уже нет.
Солнце ниже, длиннее тени,
Тени движутся прямо к нам.
Забывая цветы на сцене,
Мы расходимся по домам.
В этой жизни не много смысла
И в основе, увы, печаль.
И никто не падал с карниза,
И никто не летал по ночам.
И никто даже послан не был -
Ночь, звонок, разговор пустой...
Просто умер ангел и где-то в небе
Стало меньше одной звездой.