Она любила блюзы и сонеты,
И кружевное черное белье,
И тонкие с ментолом сигареты…
А он любил… А он любил её

Она любила красную помаду
И отраженье милое свое,
Ликер кофейный с долькой шоколада…
А он любил… А он любил её.

Она любила флирт и черный юмор,
И черные в обтяжку джемпера,
И сладкие ванильные парфюмы…
А он любил сегодня, как вчера –

Ее духи и туфельки от Гуччи,
И громкий смех, шальных кудряшек медь…
Наверное, есть девушки и лучше,
Но он готов был, глупый, умереть

За взгляд один, лукавый, ненадёжный,
И за пустые, лживые слова…
Ах, обмануть его совсем не сложно, -
И снова будет кругом голова,

И ожиданье долгое ответа,
Привычное, холодное вранье…
Она себя любила беззаветно.
А он любил… А он любил её

Маджента

Детство , дай мне смуглую ладошку ,
Посмотри доверчиво в меня .
Нарисуй сиреневую кошку,
Греющую лапу у огня.
И давай мы никому не скажем
И уедем в дальние края.
Детство , детство, разве я не та же,
Маленькая девочка твоя?
Разве я не теми же глазами
Вижу мир, цветной калейдоскоп?
Отчего же вдруг внезапно замер
Твой, во мне журчавший голосок?

Расслабься, дедморозов - мне ничего не надо.
Я и сама не хилый подарок. Видишь, дед -
на жопе красный бантик и на губах помада
мерцает дорогая /довольно модный бренд/.

Умею слушать долго и не перебивая,
где надо - улыбнуться, где надо - пожалеть,
в подробности проблемы сочувственно вникая.
Могу пожарить мясо и спинку потереть.

Не требую внимания, не осложняю будни
ненужными звонками и ворохом проблем.
Со мной легко уставшим от потрясений людям
расслабиться по полной, не жертвуя ничем.

Короче, сантаклоун, оставь меня в покое.
Давай-ка выпьем водки. Надеюсь, захватил?
А впрочем...
Есть желанье. Безумное такое.
Чтоб мне на "быть подарком" всегда хватало сил.

Смирнова Элина

Когда судьба стоит на перекрёстке
и думает, куда ей повернуть,
не бойся неназойливо, но жёстко
слегка её коленом подтолкнуть.

Игорь Губерман

Будь сам собой. Смешны и жалки
потуги выдуманным быть;
ничуть не стыдно — петь фиалки
и зад от курицы любить.

Игорь Губерман

На свете столько разных вероятностей,
внезапных, как бандит из-за угла,
что счастье - это сумма неприятностей,
от коих нас судьба уберегла.


Игорь Губерман

С азартом жить на свете так опасно,
любые так рискованны пути,
что понял я однажды очень ясно:
живым из этой жизни - не уйти.


Игорь Губерман

Люблю эту пьесу: восторги, печали,
случайности, встречи, звонки;
на нас возлагают надежды в начале,
в конце — возлагают венки.


Игорь Губерман

Назад оглянешься — досада
берет за прошлые года,
что не со всех деревьев сада
поел запретного плода.

Игорь Губерман

В пожизненной тоске о половиночках,
ибо на самом деле так и есть,
зимуем зиму на отдельных льдиночках, разрезав пополам
на «ТАМ» и «ЗДЕСЬ» -
не только Землю с полюсами разными,
на северный ли,
южный аноним -
на нас самих, бракованными пазлами
не сросшимися
ВЫВИХОМ одним.
на нас, на тех, что думали и грезили,
но наточили ножик,
не спеша,
и, пораздумав, тщательно разрезали,
и только жилкой дёрнулась душа.
каких овечек мы пускаем в крошево,
каким, однако, жертвуем богам.

весь мир плохой,
а мы одни ХОРОШИЕ,
и всё НЕСИТЕ к этим вот ногам...

АНЯ РУ.

Это были не мы. Те, что корчили зеркалу рожи,
Те, что сели в последний трамвай и поехали в ночь...
Те, что разные очень, но все же немного похожи,
Те, что нянчат на крепких руках годовалую дочь...
Это были не мы. Что руками сметали песчинки
С загорелых локтей, и с натянутых мыслями лбов,
Те, что ели из рук друг у друга пирог без начинки -
Просто хлеб, просто жизнь, просто соль, просто кров...
Это были не мы. Те, другие, нам просто приснились,
Те живут в фиолетовом замке, на крае земли...
И когда-то терновым кольцом навсегда обручились
К сожалению, тоже они. А не мы, к сожалению, тоже не мы...

Катя Цойлик

Сомнение в душу не часто вам дышит -
А что, если Бог вас нисколько не слышит?
Вы ждете на ваши молитвы ответ -
А что, если Бога взаправду и нет?
А что, если кто-то с седой бороденкой
Все тянет и тянет на Землю ручонки,
За ниточки дергает, топает ножкой
Мешает наш суп алюминиевой ложкой?
А что, если нет мирозданья законов?
И множится рев незаслуженных стонов?
А что если кто-то, кто бы он не был,
Создав нас, всего лишь смешно пошутил?
А мы ищем смысл, ищем суть, ищем силы,
В прыжке затяжном с колыбелей в могилы...
И движет вперед нас совсем не фатальность...
Мы чья-то ошибка. Мы просто случайность.

Катя Цойлик

Мы спим, позабыв про дневные печали
Как в детстве нас ночи качели качали...
Шагаем из сна, не познав глубину
И каждое утро идем на войну...
С машиной, с коллегой, с соседом по даче,
С работой, с зарплатой, с жарой, с неудачей,
С бессонницей, с мужем, с женой и соседкой,
С пролетами лестниц и с лестничной клеткой,
С политикой, с лицами, с Первопристольной,
С наркотиком, с рюмкой, с беседой застольной,
С Газпромом, с толкучкой, с метро и с бензином,
И с дороговизной, с наглеющим сыном,
С в конец избалованной бабушкой дочкой,
С соседней торговой наркотиком точкой,
С глупцами, с ленивцами, и с борзотой,
Но прежде всего мы воюем с собой...
Нет этой войне ни конца ни начала,
И сколько бы нас колыбель ни качала -
И сколько бы мы не летали во сне -
Мы эту войну проиграем себе...

Катя Цойлик

Хорошо под одеялом представлять себя принцессой,
Жмуриться, смешно хихикать и тихонько есть конфету,
Стаскивать со лба противный, называемый компрессом,
Тряпочный и мокрый узел, от него и толку нету...
Я ведь вовсе не болею, ну подумаешь, сопливлю,
Ну а косы можно завтра вовсе в сад не заплетать,
Все равно ведь мама будет до поздна в командировке,
И нечесанной, красивой завтра в садик можно встать!
Завтра мы жуков с Андрюшей обязательно проверим -
Под кустом им дом мы вместе долго строили вчера...
Ох, темнеет...Что-то страшно...Кто-то темный лезет в двери!
Это кошка! Вот паршивка - напугала и ушла!
Бабушка мне сшила платье, как в журнале, как у куклы,
Рюши, кружева и банты, но носить его нельзя...
Я его надену в праздник, мама мне накрутит букли
И сойдут с ума от вида моего мои друзья!
Леденцом секрет приятный холодит мне тонко щеки -
Никому я не признаюсь, с кем мне нравится гулять!
Спать не буду...Буду думать...Буду представлять картинки...
Вот вздремну чуть-чуть, пожалуй, а потом начну опять...

Катя Цойлик

Неумытого утра слегка полупьяная поступь
Постучала в окошко костяшками пальцев: Не спишь?
Вот и все, моя девочка, ты стала мудрой и взрослой,
Ты решаешь сама: с кем живешь, с кем смеешься и спишь...
Ты сама обнуляешь свой счет по утрам и по суткам,
Ты решаешь, кто стона достоин, а кто - уже нет...
Ты даешь право паузам или иным промежуткам,
Ты сама предлагаешь кому-то себя на обед...
Потянулась, открыла глаза, улыбнулась рассвету -
Отключила будильник, умылась, в момент собралась,
Кофе, яблоко в сумку, в карман - сигареты...
Раз-два-три..Раз-два-три...Раз-два-три...Понеслась...

Катя Цойлик

Так уж устроено у людей,
Хотите вы этого, не хотите ли,
Но только родители любят детей
Чуть больше, чем дети своих родителей.

Родителям это всегда, признаться,
Обидно и странно. И все же, и все же
Не надо тут, видимо, удивляться
И обижаться не надо тоже.

Любовь ведь не лавр под кудрявой, кущей,
И чувствует в жизни острее тот,
Кто жертвует, действует, отдает,
Короче: дающий, а не берущий.

Любя безгранично детей своих,
Родители любят не только их,
Но плюс еще то, что в них было вложено:
Нежность, заботы, труды свои,
С невзгодами выигранные бои,
Всего и назвать даже невозможно!

А дети, приняв отеческий труд
И становясь усатыми "детками",
Уже как должное все берут
И покровительственно зовут
Родителей "стариками" и "предками".

Когда же их ласково пожурят,
Напомнив про трудовое содружество,
Дети родителям говорят:
- Не надо, товарищи, грустных тирад!
Жалоб поменьше, побольше мужества!

Да, так уж устроено у людей,
Хотите вы этого, не хотите ли,
Но только родители любят детей
Чуть больше, чем дети своих родителей.

И все же - не стоит детей корить.
Ведь им не всегда щебетать на ветках.
Когда-то и им малышей растить,
Все перечувствовать, пережить
И побывать в "стариках" и "предках"!

Эдуард Асадов

Не суйся запевалой и горнистом,
но с бодростью и следуй и веди;
мужчина быть обязан оптимистом,
все лучшее имея впереди.

Игорь Губерман

Время наше будет знаменито
тем, что сотворило страха ради
новый вариант гермафродита:
плотью - мужики, а духом - бляди.

Игорь Губерман

Опять стою, понурив плечи,
не отводя застывших глаз:
как вкус у смерти безупречен
в отборе лучших среди нас.

Игорь Губерман

Родясь не обезьяной и не сфинксом,
я нитку, по которой стоит жить,
стараюсь между святостью и свинством
подальше от обоих проложить.

Игорь Губерман